Только моя

Глава 20

Полина

Я зарываюсь глубже в кресло, даже сквозь эту бестолковую адреналиновую атаку понимая, что голоса рядом.

На ступеньках крыльца шаги.

Снова смех. На этот раз совсем близкий. Царапающий меня через музыкальные шумы хриплыми нотками, от которых в животе собирается тепло.

– Я спущусь в подвал, пиво возьму, а ты ящик со льдом у Аньки забери… – слышу голос Дениса Фролова.

Он проходит мимо, не замечая меня, а за ним на крыльцо взбегает Матвеев.

Прячась в своем укрытии, я незаметно оцениваю его эмоции, видя его профиль и легкую улыбку на твердых губах. Его чуть сдвинутые брови и взгляд, направленный себе под ноги, обутые в белые кеды. Еще на нем выглаженная белая рубашка с закатанными до локтей рукавами и шорты с нашивными карманами цвета хаки.

Ему идет проклятая рубашка.

Сжимая пальцами пустую бутылку, я провожаю глазами широкую спину и опускаю их на спортивную задницу и узкие бедра своего бывшего, а когда он скрывается в доме вслед за Фроловым, сижу неподвижно пару секунд, понимая, что меня будто перевернули вверх тормашками и встряхнули.

Сонливость слетела, и я хочу-хочу-хочу думать, что это все от неожиданности, и меня укачает опять, как только пульс уляжется, но тело вдруг начинает требовать движения, как ненормальное.

Выбравшись из кресла, сбегаю с крыльца и отправляю пустую бутылку в один из трех мусорных контейнеров. В тот, что с надписью “стекло”.

Совершенно незаметно успело стемнеть, но воткнутые в землю фонарики еще не зажглись.

Захар общается с одним знакомым парнем, и, взяв из ящика со льдом еще бутылку, я направляюсь к нему, краем глаза замечая, что из дома выходит Аня Дубцова с ребенком на руках.

– Ты что-то разогналась, – тихо пеняет Захар рядом с моим ухом, забросив на плечо ладонь.

Пиво застревает в горле от этого замечания.

Я пью так редко, что мне достаточно двух бутылок, чтобы почти напиться. Я, наверное, уже, раз мне хочется послать своего парня к черту.

– Сегодня суббота, – смотрю на него. – И мне есть восемнадцать.

– Как хочешь, – освобождает мое плечо и кладет руки в карманы.

– Народ! – Кир Дубцов хлопает над головой в ладоши, привлекая к себе внимание. – Скоро салют будет, так что не пугаемся. Позже нельзя, а то моему сыну спать пора.

Сын почти лежит на его широком плече. Крошечный в сравнении с Киром.

Мне дико хочется обернуться, потому что за спиной, у барбекю тусуется компания, которая будто сама по себе на этом мероприятии. Там Карина, Аня, к которой присоединяется Кирилл, и Матвеев. Меня вдруг колет то, что им всем так комфортно в обществе друг друга, потому что, когда все же оборачиваюсь, вижу на их лицах улыбки и слышу дружный смех.

– Пошли, сядем, – рука Захара обнимает мою талию.

Голова у меня немного кружится и хочется танцевать, но в программе вечера выступление какого-то местного стендапера, который приветствует всех в микрофон.

Захар усаживается на широкий деревянный стул и тянет меня за руку, заставляя сесть на свое бедро.

Я пытаюсь расслабить плечи, но не получается. Мне не комфортно! Краем глаза ловлю мелькание белой рубашки где-то справа и чтобы не обернуться, делаю еще глоток.

Это ужасный вечер!

Я чувствую себя не в своей тарелке…

Вместо того чтобы смеяться над шутками щуплого парня-комика, я мечусь глазами по двору, где наконец-то зажглись фонари.

Когда все хлопают, я ставлю бутылку на землю и говорю Захару:

– Мне нужно в туалет.

Он убирает руку с моего бедра, расслабленно посмеиваясь вместе со всеми, а я соскальзываю с его колена, по дороге в дом бросаю взгляд то вправо, то влево, но это все пустая трата энергии, потому что Матвеева я потеряла из вида еще пятнадцать минут назад, как только началось выступление.

В доме тихо, и света нет нигде, кроме коридора. Гостевой туалет здесь же, на нем красная табличка, чтобы никто уж точно не прошел мимо. Закрывшись там, я прислоняюсь спиной к двери и прижимаю ладони к пылающему лицу, глядя на себя в зеркало.

Кроме того, что щеки у меня немного красные, ничего не выдает кавардака, который творится у меня под кожей. Но он там есть, и я почти заставляю себя выползти из этого укрытия пять минут спустя.

Я прикрываю дверь, и замок щелкает.

В абсолютной тишине дома слышу тихий женский голос и еще один, мужской, который знаком мне слишком хорошо, чтобы я могла его не узнать.

Секунду я просто не двигаюсь, застыв посреди коридора, а потом шагаю по плиточному полу в сторону гостиной.

Там выключен свет, но освещения вокруг дома и из коридора достаточно, чтобы увидеть две фигуры в центре комнаты.

У меня в животе собирается холод.

Я вижу Дашу.

Ее руки ползут по груди моего бывшего парня, который смотрит на нее сверху вниз, не двигаясь. Обнимают его шею, тянут голову вниз…

Шарахнувшись в сторону, задеваю ногой стоящую на полу у стены коробку с пивом. Бутылки внутри звенят.

Матвеев вскидывает голову, но мне до тошноты не хочется видеть его лицо.

Это только моя проблема! Только моя!

Сорвавшись с места, несусь по коридору к выходу, но понимаю, что не в состоянии смотреть чертов стендап.

Под взрыв хохота сбегаю с крыльца и сворачиваю на дорожку с высаженными вдоль туями, которая огибает дом. Пробежав мимо парадного входа, направляюсь к гаражам, где перед автоматической дверью припаркован какой-то внедорожник с тонированными стеклами.

Со рваным выдохом я застываю перед ним, отбрасывая с лица растрепавшиеся волосы и чувствуя, как колотится сердце и в носу щиплет.

Если он хочет Дашу, какого черта так на меня смотрел?! Тогда, на парковке! Спутав все мои мысли, забрав себе все мои мысли! Своей заботой. Своим возвращением на работу, за которую не платят!

Ненавижу…

– Полина…

Подскакиваю на месте, развернувшись и врезавшись бедром в капот машины, а глазами в рослую фигуру, которая возникла на дорожке в пяти метрах от меня.

Грудь Матвеева поднимается и опадает, потому что дыхание у него сбилось.

Положив руки на талию, он делает пару шагов влево, потом вправо, держа меня на прицеле своего взгляда. Будто контролируя, чтобы я оставалась на месте, пока он приводит в порядок дыхание.

Уличный фонарь за воротами освещает нас обоих. Я не издаю ни звука, прижав к груди руку, чтобы успокоить собственное сердцебиение.

– Это не то… блять… – проводит пальцами по ежику волос. – Это не то, что ты подумала.

– Я ничего не думала. Мне плевать…

– Ты все неправильно поняла.

– Мне все равно…

Его взгляд меня пугает, потому что он хищный. Пристальный. Замерший на моем лице, которое я не контролирую, поэтому эмоции вспыхивают на щеках красными пятнами, а зубы впиваются в нижнюю губу, которую поджимаю.

Именно поэтому я делаю шаг назад, когда Антон делает шаг ко мне. Из-за взгляда, от которого, черт возьми, у меня сжимается живот!

– Как дела?

– Отлично!

Мне приходится отступать, потому что свои слова он сопровождает шагами.

– Тот дебил тебя сильно напугал?

Сглотнув слюну, я хочу прокричать «да». Да, черт возьми, сильно! Но губы произносят хриплое «нет».

Уперевшись лопатками в гаражную стену, я думаю о том, что пьяна, раз позволяю ему нависнуть над собой и упереться в нее ладонями вокруг моей головы.

По телу расползается мелкая дрожь.

От него пахнет мужским гелем для душа, будто он был там совсем недавно.

Его дыхание надо мной шумное, язык обводит губы, а его глаз я не вижу, потому что нас укутала тень.

– Дай пройти… – толкаю Антона в грудь. – Скоро будет салют…

– Он прямо сейчас будет… – шепчет, обнимая ладонями мое лицо.

– Матвеев… – хватаюсь за его запястья, но горячие губы закрывают мне рот раньше, чем успеваю добавить к фамилии хотя бы одно слово.