Только моя

Глава 45

Антон

Шаги на ступеньках заднего крыльца легкие, торопливые, но не сильно. Такие могут принадлежать только одному из присутствующих на даче людей, поэтому я, не оборачиваюсь, знаю, кто сейчас появится в доме.

Бросив на диван сумку с вещами, которую привез сюда на неделе, роюсь и ищу чистую футболку. Джинсы тоже не мешает сменить, но я, пожалуй, повременю.

На плите свистит чайник.

Полина выключает его, говоря:

– Давай, помогу…

Тихо подходит ко мне сзади, и я просто смиряюсь. Она все равно увидит. Не сейчас, так после, когда останемся здесь одни.

Развернувшись, позволяю ей помочь стянуть с меня разорванную футболку. Горблю плечи, пока Поля помогает достать из рукава сначала одну, потом вторую руку.

– Уф-ф-ф-ф… – выдыхает, глядя на багряный синяк у меня на боку, который уже начал чернеть.

– Это только с виду так страшно, – заверяю, отбрасывая в сторону футболку.

– Думаешь, у меня никогда не было синяков? – вскидывает на меня глаза.

– Честно говоря, да, – улыбаюсь. – Я думаю, ты и на велике поехала с первой попытки и сразу до Китая.

– Не поехала, – отвернувшись, роется в пакете с лекарствами. – Я знаю, что такое синяки. И что такое боль.

– Я справлюсь.

Выхватив из пакета какую-то мазь, она разворачивается и требует:

– Повернись.

Подставив ей бок, смотрю в окно.

За столом в центре двора ее родители. Моя мать выставляет на него посуду. Чайные чашки, и прочее. Варя отправилась к своей местной подружке, как только ее сандалии коснулись гравия, так что под ногами никто не болтается.

Этот своеобразный момент истины, наверное, я запомню навсегда.

Кожу холодит мазь, которую Полина убийственно осторожно втирает в мой синяк. Тело реагирует мурашками. Еще тяжестью в руках и ногах. Но спать нельзя.

– Все… – убрав мазь в пакет, Полина берет футболку, которую я вытащил из сумки.

Совместными усилиями надеваем ее на меня.

– Что с ногой? – спрашивает моя жена, когда справляемся с футболкой.

– Гематома. Пару часов подождет.

Прикусив изнутри щеку, Полина смотрит в окно.

– Ты не должен ничего им доказывать, – говорит, посмотрев на меня. – Вообще никому.

Протягиваю руку, приподнимая вверх ее подбородок.

Что-то есть во мне. Возможно, особое звено в ДНК, которым я чувствую свою жену, как кусок собственной кожи. Будто без нее мир казался бы мне отличным фильмом, но не таким, который я мог бы запомнить навсегда, твою мать. Я понял это не с первого взгляда. С первого взгляда я просто хотел ее оттрахать, но не знал, как трахать фарфоровую куклу, которую очень страшно случайно разбить. Я хотел, чтобы эти губы мне отсасывали, а сейчас, когда они произносят слова поддержки, я хочу весь гребаный мир с ней разделить.

Я никогда ее не отпущу. Даже если она этого захочет, я как эгоистичный ублюдок ее не отпущу. Она даже представить не может, во что ввязалась.

– Как же тогда все поймут, что я тебя достоин? – глажу пальцем ямку между ее нижней губой и подбородком.

– Когда узнают, как ты любишь брать на себя ответственность. Но я не маленькая, ясно? Я хочу знать, что с тобой случилось…

Прямо сейчас начинать разговор, который выльется в эпический спор, вообще не время. Возможно, я расту над собой, сам того не замечая, но теперь на наши с Полиной семейные дискуссии хочу приходить с непреложным набором аргументов, потому что знаю, как умеет она выкручивать слабые аргументы в свою пользу.

Шаги по крыльцу принадлежат моей матери, и это спасает ситуацию.

Войдя в дом, она бросает на нас быстрый взгляд и принимается выставлять на столешницу кухонного гарнитура чайные блюдца.

Полина стряхивает мои пальцы со своего подбородка и направляется к ней.

– Я помогу, – говорит, забирая со стола стопку маленьких тарелок.

– Спасибо, – вежливо отвечает та, провожая мою жену глазами.

Все, что думает по поводу моего семейного положения, она высказала еще сегодня утром. Если точнее, сказала, что не ожидала от меня такого «детского» поступка. Как посмотреть. Возможно, он в моей жизни самый взрослый.

– Помощь нужна? – подхожу к ней тоже.

– Справлюсь, – резкими движениями ополаскивает чайные ложки под краном. – Что с тобой произошло? У тебя раз в год стабильно неприятности, когда… твоя жена где-то поблизости…

– Мне пришлось за нее побороться.

Она вскидывает на меня глаза, и в них каша из эмоций.

– Ты у меня для любой девушки подарок, – говорит, гордо вскинув подбородок. – За тебя самого стоит побороться.

Ее слова должны бы согреть мою душу, но, блять…

Я улыбаюсь, а мама обиженно поджимает губы.

Обняв ее плечи, чмокаю в лоб.

– Спасибо, конечно, – стараюсь быть серьезным. – Но я нихрена не подарок. Уж поверь.

Она фыркает и шмыгает носом.

– Твоя Полина-то сдюжит твой характер?

– Ты ее плохо знаешь, – выпускаю плечи матери.

– Я не хочу, чтобы ты прогибался перед этими людьми, – смотрит на меня серьезно.

– Мне от них ничего не нужно, чтобы прогибаться.

Вздохнув глубоко, кивает и смотрит на свои руки.

– Я поздравлю тебя со свадьбой, когда буду уверена, что ты сделал правильный выбор.

– Дело твое, – обхожу ее, направляясь к двери.

Солнце уже не так печет, как днем. В тени комфортно.

Полина расставляет на столе посуду, внимание ее родителей приклеивается ко мне, когда сажусь на садовый стул, внутренне кривясь от боли в теле.

Я прислушиваюсь к себе, даже под прицелом пристального внимания. Чувствую себя не лучше и не хуже, в моей ситуации это уже хорошо.

– И часто вы так падаете? – интересуется Полина мать, наконец-то посмотрев мне в глаза.

– Можно на ты, – говорю ей. – Нет, нечасто.

– Это радует, – церемонно разглаживает складки на своей юбке. – Не самое удачное хобби. Когда вы делали предложение моей дочери, как видели ваше совместное будущее?

Ответ на этот вопрос имеет свои затруднения именно потому, что предложение ее дочери я не делал, меня просто поставили перед фактом. Суть в том, что я сделал бы его как раз тогда, когда хоть приблизительно, твою мать, представлял, как будет выглядеть наше совместное будущее. Каким бы я его ни видел в том альтернативном сценарии своей жизни, это уже неважно, поэтому отвечаю:

– Я вижу наше будущее, как вы выразились, совместным. Остальное пока детали.

– Жизнь как раз из деталей и состоит. Прежде чем принимать такие решения, как связать свою жизнь браком, нужно хорошенько все обдумать, тебе не кажется?

– Я думаю, что если буду жить по чьей-то методичке, то в жизни мало чего добьюсь. И мне это не кажется, я в этом уверен.

В гробовой тишине Полина звенит посудой.

Ее мать приоткрывает, потом закрывает рот, глядя на меня. Поправив волосы, переводит взгляд на дочь и быстро говорит:

– Вижу, ты здесь неплохо ориентируешься. Теперь мы хотя бы знаем, где ты пропадала все эти дни.

– На здоровье, – Полина пожимает плечом. – Пойду спрошу у твоей мамы, не нужно ли ей чем-нибудь помочь, – смотрит на меня, прикусив губу.

– Угу, – провожаю ее коротким взглядом.

Тишина длится секунд тридцать, но я не парюсь.

Кое-что родители жены уже обо мне знают. Такие вещи, как возраст, состав моей семьи, социальное положение. Все то же самое я знаю о них самих. И она была права, моя жена. Сидеть здесь в компании ее семьи мне в гребаную кучу раз принципиально комфортнее, когда на ее безымянном пальце есть обручальное кольцо.

Я всего сутки женат, но по ощущениям это естественнее некуда.

– Полагаю, я тоже могу обращаться на «ты»? – интересуется Ян Абрамов.

– Конечно, – смотрю на него.

– Какие у тебя планы на жизнь? Они ведь имеются?

– Очень плохо, когда у тебя нет планов на жизнь, – излагаю ему свое мировоззрение.

– Вынужден согласиться, – слегка улыбается.

– Я участвую в одном проекте, который имеет большие перспективы, но придется усиленно работать.

– Расскажи поподробнее, – предлагает тесть, концентрируя на мне все свое внимание.

К тому времени, как начинаю рассказывать, у стола появляется Поля с чайником, и моя мама с колбасно-сырной нарезкой и прочими прибамбасами.

Аппетита у меня нет, поэтому я даже чай принимаю за компанию, не собираясь его пить.

Честно говоря, с этим человеком довольно интересно общаться. Возможно, во мне говорит то, что своего отца я в последний раз видел в шестнадцать, но мне действительно комфортно.

– А твой работодатель, будем так его называть, что за молодой человек?

– Это Денис Фролов, – Поля садится на соседний от меня стул. – У его семьи бизнес, кажется, они конфетами занимаются.

– Ими, – отзываюсь, чувствуя, как ее пальцы пробираются под мою ладонь и сплетаются с моими.

– Ты их вряд ли знаешь…

– Увы, – соглашается он. – Чай очень вкусный…

– Настоянный на листьях смородины, – комментирует мама.

– Достойное послевкусие, – продолжает тесть. – Здесь у вас очень хорошо. Природа, тишина… может быть, покажете моей супруге территорию? Полина, и ты тоже, ты ведь здесь почти местная.

– Хорошо, – бормочет она, вставая.

– С удовольствием, – вторит ей моя мать, бросая на него острый взгляд.