Только моя

Глава 47

Полина

Два дня спустя

У «Музкафе» группа знакомых мне лиц. Это Юля, девушка Олега, младшего брата Захара, в компании подруг.

Я непроизвольно сжимаю пальцы Антона.

Я слишком взвинченная в последние дни, чтобы вести себя рационально. Взгляды, которыми приветствуют наше появление, ироничны, полны прохладного любопытства, но я взвинчена не из-за них. Мне плевать на насмешки. Когда Антон придерживает для меня дверь и пропускает внутрь, я впиваюсь глазами в людей вокруг. Точнее, в парней. Я ищу знакомый подтянутый силуэт Захара, понятия не имея, что стану делать, если действительно его здесь найду.

Я не была наивной в отношении него, но я, наверное, слишком, черт возьми, наивна по отношению к миру вокруг себя.

Люди… их поступки непредсказуемы.

Мне придется запомнить это на всю жизнь. Это то, что Антон потребовал запомнить, назвав это «правилом номер 1» в моей жизни и… карьере.

Я не настолько глупа, чтобы не понимать таких вещей, но уроки, которые прочувствовал на своей коже – они самые запоминающиеся. Они делают тебя внимательнее. Закаляют твой чертов взгляд на мир.

Пусть так.

Моя карьера… не вижу себя кем-то другим через десять лет, я выбрала свою дорогу! Поддержка, которую чувствую от своего мужа, она другая. Не такая, как поддержка моего отца. Антон делает меня уверенной в том, что эту дорогу я осилю, хоть и с шишками на лбу, и у меня будет, кому выплакать все свои неудачи.

Это та поддержка, которой никогда не ощущала от Захара.

Но даже с Антоном я хочу иметь свое мнение, и это не значит, что я не слышу его самого! Знаю, понимаю, что привлечь Захара к ответственности будет сложнее, чем помахать перед его носом угрозами. Вообще, мало выполнимо. Антон взял с меня обещание, что я не стану тратить свое время на Захара. Что сосредоточусь на других вещах. Не могла отказать ему в этом, черт побери! Откровенно говоря, он потребовал, чтобы я сосредоточилась на нем самом и на нас с ним. И сейчас и после того, как он уедет, ведь я собираюсь навещать его так часто, как только смогу. Он взял с меня обещание, что сосредоточусь на нашем будущем, вот только кипучая внутри меня злость никак не уймется…

Вижу Олега у барной стойки, он бросает на нас взгляд через плечо и, хмыкнув, отворачивается. По мне он только взглядом скользнул, а по Антону прошелся сверху донизу. У Антона огромный синяк вокруг глаза, я к нему так и не привыкла. Хотя Матвеев и делает вид, что все у него отлично, мы спим раздельно. Не хочу ему мешать, когда он засыпает во время очередного фильма на ночь, пристроив свою инженерную голову где-нибудь у меня на груди, я осторожно испаряюсь, оставляя его на дачном диване одного. Сама сплю в гамаке на улице, а просыпаясь, всегда вижу заспанную побитую физиономию над собой.

На даче нас никто не тревожит.

Наш перекошенный медовый месяц…

Все будто приняли тот факт, что эти дни мы хотим провести только друг с другом и с Сахарком, которого забрали из семейной квартиры Антона и которого я возьму с собой, когда придет время возвращаться домой…

Завтра Денис Фролов отбывает в столицу. Антон присоединится к нему через три дня, именно такой промежуток времени он выделил себе для восстановления, с чем я, естественно, не согласна, но удержать его в городе невозможно.

Денис вместе с друзьями занимает один из столиков, у него что-то вроде прощальной вечеринки, на которой вижу уже знакомые лица: Карина, Кирилл Дубцов с женой и его двоюродный брат Стас, рядом с которым Даша. Еще здесь Никита Барков, я с ним несколько лет не общалась, и высокая брюнетка, та самая официантка, которую уже здесь видела.

Кроме Стаса за этим столом я близко никого не знаю, и не забыла, что Карина и Аня Дубцова не горели желанием со мной общаться всего каких-то две недели назад. Может, оттого что нахожусь в идеальном внутреннем балансе, меня это больше ни капельки не задевает.

Глаза Даши округляются, когда она видит нас. Стас тоже не остается равнодушным. Они оба смотрят на Антона, и только потом на меня, но в слова Дубцов облачает только одно из своих открытий, оставляя тему нашего совместного с Антоном появления нетронутой:

– Ничего себе. Вот это боевой раскрас…

– Привет, – Антон протягивает ему руку.

Глаза Даши падают на наши с Матвеевым сцепленные ладони и, когда моя коллега смотрит мне в лицо, я отчетливо вижу, что нам больше никогда не быть приятельницами. Но не собираюсь извиняться за то, что украла его у нее! Он никогда ей не принадлежал. Ни единой секунды!

Я тоже умею быть сукой. Иногда даже высокомерной. Вздергиваю вверх подбородок и отворачиваюсь, глядя на Антона, который пожимает руки сидящим за столом парням.

Они все под впечатлением. Все присутствующие за этим столом.

– Всем привет, – говорю, перекрикивая музыку.

В меня летят тихие приветствия, после которых Карина в шоке спрашивает:

– Кто тебя так?

– Упал.

Антон опускается на свободный стул, я сажусь на соседний.

– Ты сказал «ничего страшного», – подается вперед Денис. – Это ничего страшного?!

– А что здесь страшного? – парирует Антон. – Ты и похуже видел.

– Да, – кивает Денис, – но там безрукий долбоеб с двенадцатиметровой вышки свалился.

– Я буду в норме через три дня.

– Знаю, у тебя рог бараний во лбу, но если вдруг через три дня ты в норме не будешь, можешь взять столько дней, сколько нужно.

– Спасибо.

Почти уверена, что ни дня больше заявленного он на себя не потратит, поэтому и сердце у меня не пляшет от радости. Оно стучит ровно, ведь я уже смирилась с тем, что в нашем с Антоном случае время не растягивается, а сжимается.

Берет в руки прибитое к деревянной дощечке меню, принимаясь листать страницы. Положив ладонь на его бицепс, прижимаюсь щекой к плечу.

– Есть хочешь?

– Да… картошку фри…

– Что? – Антон улыбается, повернув ко мне голову.

Я смотрю на губы Антона, а она смотрит на мои.

Царапина на его губе затянулась, но ее очень легко растревожить, поэтому мы почти не целуемся, и возникший из-за этого голод мучительный, по крайней мере, для меня.

– У меня разгрузочный день, – поясняю.

– Если по существу, то картошкой фри ты свои органы, наоборот, загрузишь.

– Я буду картошку фри и пиво.

Выбор настолько не вяжется с моим обычным рационом и жизненной философией, что брови Антона ползут вверх.

Уткнувшись носом в его плечо, смеюсь.

– Можно нескромный вопрос? – голос Стаса заставляет меня повернуть голову.

Парень смотрит на нас с подозрением, постукивая по столу пальцами.

– Эт че? Кольца обручальные? – кивает в неопределенном направлении.

– Да, – отвечает ему Антон.

Лица за столом второй раз за этот вечер становятся шокированными. Все, кроме лиц Дениса Фролова и Кирилла Дубцова.

В ответ на эту реакцию даже покраснеть не могу. Со своим новым семейным положением я срослась. Слилась в единое целое. Мне двадцать один. И я замужем.

– Блин, я чет выпал вообще… – делится Стас.

Его лицо по-прежнему полно неверия. Глядя на нас, он спрашивает:

– А что, так кто-то еще делает?

– Как так? – уточняет Антон.

– Ну… женится?

– Представь себе, – отвечает его двоюродный брат Кирилл.

– А… – чешет голову Стас. – То есть, у вас тоже… – изображает круглый живот руками.

– Это, как бы, не твое дело, – замечает мой муж.

– Прошу простить… – снова дурачится. – Я просто офигел, поэтому несу всякий бред.

– Мои поздравления, – объявляет Денис.

– Спасибо, – благодарит его Антон.

Я тоже благодарю, понимая, что еще до того, как мы уйдем из этого кафе, все мои знакомые будут в курсе.

– Горько! – хлопает в ладоши Стас.

– Ты не в цирке, – посмеивается Матвеев.

Теряю нить разговора, когда в толпе у бара вижу Захара. На нем летние брюки и рубашка с подкатанными рукавами. Он будто с другой планеты. С той, на которой я обитала в виде собственной видоизмененной копии. Была не на своем месте. Будто жила чьей-то чужой жизнью. И это не его вина. Я сама согласилась, точно зная, что стоит немного расслабиться, и мои сны заполонит лицо с глазами цвета темного шоколада.

На лице Захара презрительная усмешка, которую мне дико хочется стереть. Он смотрит на нас через плечо, расслабленный и самоуверенный, но самоуверенность парней, как и любая система, зашатается, если выбить из-под нее стул.

Наверное, те дни, которые я провела за городом, наслаждаясь каждой секундой, пошли мне на пользу: в своей голове не перестаю быть рациональной, даже вопреки поднимающемуся внутри шторму.

– Куда ты собралась? – Антон хватает меня за локоть, как только пытаюсь встать со стула.

– В туалет, – нагло вру ему в глаза.

Он всматривается в мое лицо, но ведь поступки других людей непредсказуемы, только я никогда не сделаю ничего ему во вред. Получила свои уроки. Дважды. И я рациональна. Как никогда.

Посмотрев мне за спину, он тянет меня к себе и говорит рядом с моим лицом.

– Мне похер на него. Просто. Абсолютно. Похер.

– Я знаю… – осторожно высвобождаю локоть из его хватки.

Действительно иду в туалет. Мою руки под ледяной водой и прикладываю ладони к щекам. До этого дня мне приходилось отстаивать только собственную честь, а теперь я собираюсь отстоять честь Антона Матвеева, моего мужа. Мне это необходимо, иначе эта несправедливость будет камнем висеть на моей шее всю оставшуюся жизнь как неоплаченный долг.

Встряхнув руки, выхожу из туалета и сворачиваю к барной стойке. За столиком Антон выгибает шею, но я быстро теряю его из виду, двигаясь быстро.

Стоящая перед Захаром Юля ловит мой взгляд, что-то произнося моему бывшему. Не оборачиваясь, он кладет на стойку локоть, но вынужден развернуться, когда возникаю перед ним.

Я хотела остаться друзьями. Когда-то. Чувствовала вину, а он… его эго оказалось выше всего, что нас связывает.

Захар выгибает брови.

Не знаю, чего он ожидает, не собираюсь тратить на него слова. Я сказала ему достаточно в тот день, когда мы расстались. Попросила прощения за то, что не могу быть с ним, стерпела его оскорбления, чувствуя себя виноватой!

Больше не чувствую себя виноватой, когда до миллиметра высчитав разделяющее нас расстояние, выбрасываю вперед чуть согнутую в колене ногу и выпрямляю ее, сотрясая ударом пах моего бывшего парня.

Удар выходит отличным.

Это неудивительно, ведь вчера Матвеев учил меня этому приему половину вечера. Я дурачилась, смеялась, а мой муж утверждал, что смешного в этом приеме нет ничего, и однажды он может чуть ли не спасти мою жизнь.

– Бля-я-я-я-ть… – согнувшись пополам, Захар накрывает руками пах.

Он воет, покачнувшись. Олег придерживает его плечи, не давая упасть. Юля вскрикивает и закрывает ладонями рот.

Вокруг нас смех и свист. Возгласы, которые я почти не разбираю, разворачиваясь, чтобы вернуться за свой стол.

Антон стоит посреди зала, чуть расставив ноги и положив руки на талию. Он не смотрит на меня сурово. С упреком тоже не смотрит. Он просто пронизывает меня своим взглядом насквозь.

– И правда, не смешно, – говорю ему, проходя мимо.

За столом тишина, когда занимаю свое место.

Возвращаюсь к изучению меню, боковым зрением наблюдая, как Матвеев садится на свой стул.

Чувствую аппетит. Это распад адреналина на атомы действует на меня так? Сердце колотится…

Слышу протяжное «вау» и поднимаю глаза, глядя на очень высокую девушку-официантку, ну или кто она там.

– Я Алёна, – сообщает она мне. – Тебе пиво за счет заведения.

– Так можно? – поднимаю я брови.

– Да. Когда у меня хорошее настроение.

– А я думаю, почему у меня концы с концами не сходятся, – бросает Ник Барков.

Его поддерживает дружный смех. Тоже смеюсь, обращаясь к Алёне:

– Я Полина.

На улице совершенно стемнело, когда мы покидаем «Музкафе». Сегодня за рулем моей машины Антон, да и вообще за то время, которое мы провели вместе, я привыкла почти ни о чем не думать, оставляя выбор за нас двоих за ним.

Матвеев расслабленный.

Пока идем по тротуару, он раскачивает наши соединенные в замок руки и с усмешкой смотрит себе под ноги, а когда садимся в машину, откидывает назад голову и говорит, полуприкрыв глаза и продолжая улыбаться своим мыслям:

– Я говорил не отклоняться так назад, когда заносишь ногу.

– Мне нужно больше практики.

– Да. Наверное.

– Так мы едем?

Повернув голову, он смотрит на меня и, вдохнув, сообщает:

– Я люблю тебя. Просто хочу, чтобы ты была рядом всегда. Обещаю, что на нашу первую годовщину я подарю тебе нормальный медовый месяц.

Знаю, как это важно для него: сдержать данное слово. Поэтому не пытаюсь сказать ему о том, что самый лучший «медовый месяц» он уже мне подарил.

Посмотрев на него, тихо спрашиваю:

– А на десятую?

Его губы изгибаются в улыбке.

Заведя машину, он сообщает:

– Надо подумать.