Тот, кто меня защитит

Глава 10. Спасатель

Маленькая сучка выбесила меня.

Паж, говоришь? Хрен тебе, а не паж, малышка.

Плохо помню, как уходил из дома Северова, все будто в тумане, за красной пеленой злости. Даже не попрощался с Боссом. Хотя к чему это, если я теперь переезжаю к нему на ПМЖ.

Конечно, можно было с олененком более мягко и лояльно.

Если бы именно этого хотел Стас, нанял бы Бемби телохранителей из частной охраны. Я занял это вакантное место, что значит — Северу не нужны расшаркивания. Он знает мою сущность и то, как я работаю, следовательно, ожидает от меня определенных действий.

Нахожу в кармане куртки желтый пластырь, который Бемби оставила мне. Я как маньяк ношу теперь его с собой, словно гребаный талисман.

— Парни, — зову Кота и Макарова, и те выглядывают из охранной будки.

— Уже уезжаешь, Яд? — спрашивает Кот.

Не то чтобы я обязан отчитываться, особенно теперь, когда мне всецело вверили прекрасную принцессу, которую я именно сейчас собираюсь заточить в башне, но тем не менее отвечаю:

— Вернусь через два-три часа. Ольгу Станиславовну из дома не выпускать, — даю команду.

Макаров, который постарше нас с Котом лет на пятнадцать, подбирается:

— Нам ее за территорию участка не пускать, что ли? — не догоняет дядя.

— Разве я что-то сказал про участок? — спрашиваю холодно-равнодушно и оборачиваюсь. — Вот дом. Девушка не должна переступать его порог. Так ясно?

Коту вообще насрать на все, морда кирпичом, только кивнул безучастно. Мне кажется, если дать ему команду откусить ногу у свиньи, он выполнит это без лишних вопросов и с точно таким же каменным лицом. Макаров же сделан из более мягкого теста, хоть и преданный дядька. Я специально ставлю таких в пару: пока один сомневается, другой стреляет.

— Ясно, Марат, — дядька устало кивает, и я думаю о том, что неплохо было бы ему организовать пенсию.

Образ жизни, связанный с криминалом, быстро забирает здоровье и молодые годы. И пускай Стас сейчас ведет совсем другую, официально-политическую игру, отголоски старой бандитской жизни преследуют нас по пятам.

Кивнув мужикам, я прыгаю в «Гелендваген» и тут же утапливаю педаль газа в пол. Поднимаю пыль на дороге и мчу обратно в город.

Пока рулю, набираю номер старого знакомого.

— Яд, я тебе вернул все до копейки, — вместо приветствия кидает он мне раздраженно.

— Где ты? — холодно спрашиваю я.

— В «Бруклине», — напряженно отвечает Ляхов.

— Не уходи никуда, я буду через десять минут, — говорю ему и отключаюсь, не вникая в разъяснения.

«Бруклин» — бар на окраине города. Достаточно злачное место и точка Стаса, превращенная из «места для сходок блатняка» в «ночное заведение».

Несмотря на смену статуса, тут продолжает собираться разная масть. Это сродни тому, как приехать на рынок. Только на рынке ты выбираешь себе джинсы и огурцы, а в «Бруклин» народ приходит за левыми документами, пушками и разного рода услугами. Барыги тут тоже ошиваются, но Босс их не особо жалует. Север не водит дел с наркопритонами и теми, кто толкает дурь, но позволяет пользоваться некоторыми своими точками. Взамен Босс получает от них шестерок, которые приносят всю нужную инфу.

Паркуюсь прямо напротив входа. Меня здесь знает каждая собака, поэтому дорогой мерседес можно даже не ставить на сигналку. Место злачное, но на тачку Яда не позарится никто, а залетных в «Бруклине» не бывает.

Захожу, на входе здороваюсь с вышибалой. Где Ляхов, даже спрашивать не нужно. У торчков тут отдельный угол.

Подхожу к бару и киваю Сан Санычу — хозяину всего этого великолепия. Шагаю дальше и в одной из кабинок нахожу Ляхова, развалившегося на кожаном прожженном сигаретами диване. Рядом с ним сидит какой-то левый тип, который, видя меня, моментально подрывается и, брякнув извинения, сваливает.

Я устало падаю на диван, достаю из внутреннего кармана куртки сигареты и прикуриваю. Медленно затягиваюсь, давая себе секунду спокойствия.

Ляхов нервничает. Его аж трясет, зрачки расширены, взгляд бегает, сфокусироваться не может ни на чем.

Ясно. Под кайфом.

— Марат, я тебе вернул все, что тебе еще от меня нужно? Я и так продал дом, он был у меня последней недвижимостью. Ты оставил меня просто-напросто с голой жопой!

— Что за истерика, Артем? — я вскидываю бровь и затягиваюсь. — Ты сам себя оставил с голой жопой. Помнится мне, ты добровольно пришел к боссу и попросил у него бабло. Погоди-ка, ты забыл и другое — я еще до этого предупреждал тебя о последствиях за невыполнение обязательств. Так почему же ты, дерьма кусок, решил переложить на меня вину за то, что проебал дом своих покойных родителей?

Не знаю, зачем я вывожу его из себя. Каждое движение этого торчка, некогда бывшего обычным человеком, мне известно наперед. Я опускаю руку и кладу ее на сидушку дивана, максимально близко к своему бедру.

Ожидаемо Артем резко поднимается, сметает с низкого столика пивные бутылки и брызжет слюной в мою сторону:

— Пошел ты на хуй, шавка Севера! Думаешь, управы на тебя не найдется? Как только Северов наиграется в большого депутата, тут же вместо тебя возьмет себе новую игрушку для своих утех.

Его фразы меня никак не задевают. Это жалкая пародия на человека, сотканная из дорожки, дешевого пива и отвращения к самому себе. Я бы мог размотать его прямо тут, но Ляхов едва держится на ногах. Не хочу марать об него руки.

Тушу сигарету, а после протягиваю руку к поясу джинсов и достаю из-за спины пушку:

— Сел, — командую тихо, но сурово. — Мне нужен список всех телок, которые были на твоей последней тусовке.

Ляхов сразу же падает обратно на диван и трет рожу ладонями, пытается прийти в себя, что-то ответить мне, но выходит у него это херово. Теперь точно все.

Вижу боковым зрением, как к кабинке подходит тень.

— Спрячь пушку, он уже не здесь, — говорит тип.

Высокий, не тощий, как все нарики, мышцы прослеживаются даже через плотную ткань толстовки. Побитый жизнью какой-то, заебанный.

Тип садится рядом с Артемом, который уже прикрыл глаза и счастливо бормочет что-то во сне, а я убираю ствол обратно за пояс джинсов.

Присматриваюсь ближе и вижу темные круги под глазами, сухие губы. Когда ежедневно видишь наркоманов, глаз распознает их за доли секунд.

Этот тоже нарик.

Но не такой. Этот еще может, еще успеет слезть. Ему бы только захотеть.

— Ты кто? — подаюсь ближе и сканирую взглядом каждую мелочь

В руках тремор, но дергаются только мизинцы. Значит, пришел сюда за дозой, еще не успел закинуться.

— Клим, — произносит тип так, как будто это должно мне о чем-то говорить.

— Знаешь, кто я? — спрашиваю его, стараясь говорить медленно и внятно, чтобы тип все расслышал.

Клим кивает и поднимает на меня взгляд. Фокус держит, смотрит прямо.

— Тебе есть что мне рассказать? — наклоняю голову вбок.

— Я видел тебя. Там, — говорит мне. — И телку твою видел. И телку, которая привела ту телку, тоже видел. Ее зовут Анфиса.

— Кто она?

— Да воровка обычная. Шмотки тягает из бутиков, потом толкает на рынке по дешевке. Как я понял, Анфиса познакомилась с твоей буквально за час до тусовки и притащила с собой.

— Что дальше было? — сцепляю зубы со злостью.

— Анфиса свалила. Твою, эту, бросила. По ней видно было — залетная птица, не нашей породы. Спряталась потом куда-то. Оно и к лучшему.

— Ясно, — говорю тихо и киваю в знак благодарности. — Что тебе нужно от меня?

Всем всегда что-то нужно от Яда. У меня в руках слишком много власти и возможностей. Я жду от пацана чего угодно, но только не этого:

— Мне ничего не надо от тебя.

— И бабла не попросишь? — спрашиваю отрешенно, а сам считываю малейшее его движение.

Даже то, как дернулся кадык и расширились зрачки.

— Нет, — ему сложно произносить это слово, он практически выдавливает его из себя.

Давай, пацан, борись. Ты ж не сгнил. Где-то там, внутри, есть искра, которую еще можно разжечь, вдохнуть жизнь обратно. Приложить дефибриллятор и долбануть со всей дури, чтобы вспомнил, каково это — жить.

— Если буду нужен, ты знаешь, как меня найти.

Поднимаюсь и собираюсь уходить. Здесь меня больше ничто не держит, я выяснил все, что было нужно, и могу уйти со спокойной душой.

Могу.

Но я разворачиваюсь в дверях и оборачиваюсь к парню. Он сидит в той же самой позе — колени широко расставлены, локти лежат на них. Смотрит немигающим взглядом на стол, прямо перед собой.

— Клим, — зову его, и пацан поднимает на меня взгляд. — Ты тоже не их породы. Я сейчас выйду за дверь, прыгну в тачку, поеду в свою хату, соберу шмотки и перевезу их к красивой девчонке. А ты останешься здесь и будешь искать дорожку. Посмотри на своего друга, — как раз в этот момент из открытого рта Ляхова стекает смачный шмоток желтой слюны и капает на диван. — Если прямо сейчас ты выбираешь, то выбери жизнь, а не это говно, которое превратит твой мозг в болото.

Заливаю ему, конечно, все не так. Но технически я не соврал. Разворачиваюсь и ухожу. Вот теперь точно все. Дальше он сам.