Тот, кто меня защитит

Глава 29. Пелена

Ненавижу состояние, когда ты чувствуешь, как будто за спиной собирается свора собак, готовая сожрать тебя в любой момент. Когда ты понимаешь, что упускаешь собственную жизнь из рук.

Мне стоит нереальных усилий держаться подальше от Бемби. Хруща нашли, разобрались с ним, хорошенько подчистили кадры, отфильтровали людей. В доме усилили охрану. Везде, в каждой комнате, в том числе и в наших спальнях, навесили камер. Теперь приходится буквально заставлять держать себя в руках, чтобы не вызвать подозрений.

До выборов остается три недели. И вроде как можно спокойно жить, дорабатывать свой «срок» рядом с ней. Что потом — не знаю. Выкрасть ее, как мусульманскою деву, и объявить о помолвке я не могу, Север за такую наглость меня просто грохнет на месте, придушит собственноручно, даже разговаривать не станет.

Как найти выход? В моей голове нет ни одного достойного плана.

Несмотря на то, что жизнь возвращается в нормальное русло, Оля на удивление проявляет выдержку и старается не видеться со мной. Все больше времени проводит в своей спальне, куда я, естественно, не захожу.

Чем ближе выборы, тем сильнее давят на Севера со всех сторон. Стас уверенно держит оборону, но все больше злится.

Меня же просто разносит изнутри. Руки сами тянутся к Оле; знаю, что задерживаю на ней взгляд дольше чем нужно, знаю, что поступаю опрометчиво. Но это невыносимо — она рядом, а коснуться ее не могу. Только смотреть, ласкать взглядом, дышать ею на расстоянии.

Олененку не легче. Похудела, хотя и так малышка, куда уж больше? Слышу, как она ворочается каждую ночь за стеной, под глазами мешки пролегли черные.

В редкие моменты, когда ей надо ехать в город, Стас дает усиленную охрану и свой автомобиль, поэтому возможности побыть рядом друг с другом у нас нет.

Справляться с невозможностью быть рядом с Бемби становится все сложнее. Я все чаще срываюсь на парнях, зверею буквально на глазах. Они шугаются меня как припадочного, и я понимаю их.

От сигарет уже тошнит, курю вместо завтрака, обеда и ужина.

Падаю в гелик и утапливаю педаль газа в пол. Еду к клубу.

На входе охранник преграждает мне путь:

— Яд, — роняет устало, — Босс сказал сообщить, если ты будешь драться.

— Расслабься, — хлопаю тучного охранника по плечу, — я здесь по делу. Аслан приехал?

— Сегодня его боец выступает. Пришел смотреть. Тебя звал.

Я охреневаю. Такого еще у нас не было, чтобы конкурент Севера звал к себе его человека. Значит, что-то нужно.

Киваю охраннику и прохожу мимо. В коридорах суета, бойцы готовятся, зрители ревут в ожидании зрелища. Атмосфера клуба заряжает грязной, но мощной энергией. Я варился в ней очень долго, а потом еще дольше вытравливал из себя эту дурь.

Выхожу на площадку и ищу взглядом ВИП-места. Там уже сидит Аслан со своей сворой.

Конкурент Севера. Именно ему Хрущ сливал всю информацию по Стасу. Вот он, бизнес «честных» людей: один копает под другого, но, тем не менее приходит на его территорию в качестве гостя и даже приводит своего человека.

Босса здесь нет, будущему мэру в таких местах светиться нельзя.

Подхожу ближе, но охранник Аслана становится передо мной, еще четверо стоят позади своего босса. Он преграждает мне путь и хочет, чтобы я показал, что безоружен. Все это бесполезно — мы оба знаем, что я нагружен металлом и не сдам его ни перед одной шавкой.

— Теймураз, пропусти этого песика, — Аслан машет рукой и даже лыбится, глядя на меня.

Я игнорирую эту фразу, потому что знаю, чем он сейчас будет заниматься — всеми возможными методами примется выводить меня из себя.

Руки ему не подаю, сразу сажусь в кресло напротив и наблюдаю за мужиком. Аслан уже немолод. Волосы седые, но ухоженные, мышцы дряблые, но умело скрыты под модной одеждой. Мужику седьмой десяток пошел, и он выглядит достаточно хорошо для своего возраста. Но для всех этих разборок он стар, как ни крути. И, в отличие от сорокалетнего Стаса, ведет довольно грязную игру.

Его действия легко предугадать, его ходы легко просчитать.

Он лишился главной крысы и теперь будет искать новую лазейку, в которую ему можно засунуться. Если он пришел сегодня сюда, значит, будет разматывать меня.

У него на меня что-то есть, поэтому прямо сейчас он начнет угрожать. И потребует взамен то, что нужно ему. Если учитывать, что я много лет был верным псом Босса, то единственное, за что меня можно схватить — Ольга.

Блядь.

— Как поживаешь, Маратик? — хмыкает он и отпивает кофе из маленькой чашки.

Нагло улыбается, стреляет своими поросячьими глазами в мою сторону.

— Твоими молитвами, — отвечаю ему.

— Брось, — отмахивается Аслан, — Бог для других. Все мы, — обводит рукой, в которой торчит сигара, меня и своих охранников, — лишены его благосклонности.

— Начинай, — спокойно киваю ему и откидываюсь в кресле, забрасываю ногу на колено.

— Я деловой человек Марат, — говорит старик и затягивается, а после неспешно выдыхает дым. — И у меня к тебе деловое предложение.

Молчу, специально жду, когда сам разродится, не подогреваю интерес. Аслана это злит, но он держится:

— Мне нужен человек в доме Севера.

— И ты, конечно же, решил, что я больше всего подхожу на эту должность, — хмыкаю я.

— Естественно! — Аслан радостно хлопает по коленям.

— Нет, — отвечаю после короткой паузы и продолжаю сидеть неподвижно.

— Не стоит отказываться от моего предложения, иначе мне придется расстроить Севера и преподнести ему новость о том, что его милейшую дочурку трахает его верный пес, правая рука и доверенное лицо — Марат Ямадаев.

Выбрасывает на стол стопку с фотографиями.

Смотрю на них со своего места, не сдвинувшись ни на сантиметр, не прикоснувшись к ним. А там все, что было между нами с Олей: и поцелуй возле машины на трассе, и сцена в парке; даже ночная съемка — мы целуемся у окна моей спальни в дома Босса.

Все фото сделаны до того момента, как Хруща раскрыли, значит это его работа.

— Прямо в доме! Немыслимо! Да?! — Аслан искренне восхищается мной. — Но знаешь что?

Берет в руки одну фотографию, где мы впервые целуемся у тачки. Полностью погруженные друг в друга, на жестком адреналине после пальбы. Мой мозг наверняка расплавился в тот момент, именно поэтому я не заподозрил слежки.

Проебал. Подверг опасности.

— Оля красивая девочка, — подносит фото к свету и всматривается пристальнее. — Чистенькая такая, да? Поэтому ты решил извозить ее в этом дерьме? — с сучьей улыбкой хмыкает. — Я бы тоже не устоял перед ней. Только посмотри на эти губки и попку. Ты не подумай, я тебя понимаю, как мужчина мужчину. Я бы и сам не прочь с ней, — скот мерзко облизывается.

Я не сдерживаюсь и срываюсь. Поднимаюсь резко, и тут же три пары рук роняют меня обратно в кресло:

— С-сука. Только тронь ее, — шиплю, а перед глазами все застилает красной пеленой.

— Она мне не нужна, — отмахивается Аслан. — А вот ты пригодишься. Итак, все довольно просто: заходишь в кабинет и находишь в столе у Севера одну-единственную бумажку. Хрущ должен был это сделать, но оказался слишком глуп для простейшей работы, — отмахивается, как от назойливой мухи. — Взамен я забываю вот об этом, — показывает пальцем на стопку фотографий.

Я сжимаю зубы изо всех сил. Хочется достать пистолет и положить этого уебка прямо тут. А следом за ним и шакалов его. Красная пелена нагревается и пульсирует, руки трясутся от перенапряжения и того, что во мне куча адреналина, который требует выхода.

Медленно поднимаюсь с кресла, пока не выпрямляюсь полностью. Аслан скалится в шакальей улыбке, думает, что прогнусь, склоню голову перед ним.

— Слушай сюда, мудак старый, — тоже растягиваю губы в сатанинской улыбке.

Я знаю, как она выглядит со стороны. Это бомба замедленного действия, которая означает, что никому не выжить.

— Вздумал шантажировать меня? Обосрешься. Я не боюсь ни тебя, ни Севера. Только разница в том, что его я уважаю, а ты просто гнойник, который нужно вытравить. Держись подальше от дочери Севера, иначе, клянусь, я убью тебя собственными руками.

Резко разворачиваюсь и ухожу.

Пелена перед глазами не проходит. Народ вокруг скандирует, софиты слепят, все это еще больше разгоняет адреналин. Практически не видя ничего вокруг, выхожу в коридор, где меня ловит Лютый.

— Яд, у нас проблема.

— Какая? — спрашиваю сдавленно, потому что грудную клетку стянуло спазмом.

— Наш главный боец попал в аварию, некем заменить. Тут, как назло, сегодня все шишки собрались, ставки красным горят.

Вот оно. То, что мне нужно, иначе сорвусь.

— Объявляй меня, — говорю и тут же стягиваю с себя куртку.

— Яд, там ставки на вылет, — Лютый бормочет, шокированный.

— Это должно меня остановить? — вскидываю бровь.

— Мар, Север запретил, — неуверенно озирается по сторонам.

— У тебя есть идея получше? — спрашиваю у него и иду в раздевалку.

Лютый суетится сзади, готовит бинты, воду и как телка причитает:

— Босс убьет меня. Босс убьет меня.

— Не мельтеши, — отмахиваюсь от него. — Все. Иди. Объявляй.

Лютый уходит, а я остаюсь один в тишине. Звуков нет, только от напряжения звенит в ушах. Когда приходит время, выхожу на ринг, быстро разминаю шею — и вперед.