Тот, кто меня защитит

Глава 30. Бой

Первый самый опытный, один из лучших бойцов Аслана. Когда-то я уже дрался с ним и в качестве подарка оставил ему травму колена. Туда и целюсь.

Бой проходит агрессивно, но длится недолго. Как итог — нокаут у соперника и ликующая толпа.

Адреналин во мне продолжает бурлить, этот яд так и не выплеснулся из меня. Следующая жертва валится в первую же минуту.

Один за другим соперники падают, а у меня как будто планку снесло, озверел совсем.

В перерыве Лютый вытирает мне пот со лба и дает воды:

— Блядь, Мар, ты пугаешь меня.

— Все нормально.

— Следующий новенький.

Киваю Лютому, понимаю, почему предупреждает, — чтобы сильно не зверел. Иду навстречу типу.

Высокий, с меня ростом, но младше. Не качок, жилистый, видно, что занимается чем-то. Уверенно разминает шею, играет челюстью и блестит яростными глазами. Моя звериная сущность четко ощущает его.

Как бы ты ни занимался в зале, как бы ни обучался и ни ставил правильно удар, все определяет она. Злобная решительность, с которой ты выходишь на ринг и отдаешься бою.

Этот такой же, как и я. Его главная сила не в руках, а в ярости, которая горит кострищем изнутри, испепеляя все живое, что ему попадается.

Он делает первый выпад и бьет меня, но я уворачиваюсь, не дав ему опомниться, делаю выпад, отзеркаливаю удар, но соперник оказывается проворным и ставит блок.

Ходим по кругу, стреляем глазами, примериваемся.

Тип делает обманный выпад и пытается пробить мне в бедро, но я блокирую его. Проделываю то же самое, что и он, — пробую нанести удар, но снова блок.

Слетев с катушек, прыгаю на него и молочу что есть силы. Мне прилетают точно такие же удары. Кровь заливает глаза, пот струится по телу.

Метелим друг друга, вальсируем, как равнозначные партнеры. И я с удивлением отмечаю, что испытываю торжество от этого жестокого боя и равного мне соперника.

Мы, как два шакала, боремся за кусок падали, разве что зубами не цепляемся.

Публика ревет — еще бы! Наконец-то, впервые за сегодняшний вечер они видят достойный бой, в котором… будет ли тут вообще победитель?

Мгновение — и я улавливаю его взгляд, отталкиваю от себя и присматриваюсь. Если я бешеный, то этот… просто безумный. Делаю подсечку и роняю его на пол ринга. Провожу удушающий и еще раз заглядываю в глаза.

Ну точно. Блядь! Нахера, пацан?!

— Сколько ты принял? — ору ему.

Он замирает и фокусирует на мне взгляд.

— Сколько принял, спрашиваю? — делаю захват сильнее.

Знаю, что так он мне не ответит. Припугиваю его, а потом ослабляю хватку.

— Ну!

— Какая тебе, блядь, разница? — ядовито выплевывает в меня.

А я вижу себя в нем. Себя пять лет назад. Разница только в том, что я не сидел на наркоте. Бои были мои наркотиком, смыслом всего. Вместо ответа задаю новый вопрос:

— Знаешь, кто ты? Обезумевшая дикая псина, ворвавшаяся в город и сожравшая всех жителей, вот кто ты.

Вот что он такое. И я был ничуть не лучше.

— Ты нихера не знаешь обо мне, урод. Ты, все мы просто расходный материал, не больше.

Пацан перестает сопротивляться. Грудная клетка его ходит ходуном, а я, пользуясь случаем, пока есть возможность уберечь его, говорю:

— Думаешь, это спасет? Даст выдохнуть, дыру заткнет? Нет, пацан, не будет такого. С каждой принятой дозой ты начнешь все меньше походить на человека и все больше на безумного пса, пока, в конце концов, не откинешься и тебя не закопают на заднем дворе у каких-нибудь плохих дядек.

Мы оба замираем. Хватки практически нет, он бы мог опрокинуть меня и продолжить бой, но пацан молчит, смотрит на меня внимательно, рассудительно.

Посреди шумного шквала выделяю знакомый тоненький голос, ловлю краем глаза темные волосы и слышу:

— Родненький, остановись!

Бемби. Стоит одна, прямо у ринга, на голове капюшон толстовки. Твою мать, как она тут оказалась?!

Поднимаю себя рывком и протягиваю пацану руку, чтобы он мог подняться. По сути, у него есть выбор, и он принимает правильное решение. Протягивает руку в ответ и поднимается.

— Рэм, — говорит он и пожимает мне руку.

— Яд, — жму в ответ. — Найди меня, если будет нужна помощь.

Он кивает с благодарностью, а я разворачиваюсь и под вой расстроенной публики, которая не наелась мяса, сваливаю за Бемби.