В постели с инкогнито

10 глава. Не выходи из комнаты

– Ну и что нам делать с этой информацией? – почесал затылок Арик. – Подойти к нему и попросить рассказать, что связывает его и Родиона?

– Можно. Но будем посланы раза три по известному адресу, – ответил Юра.

– Меня не пошлет, – возразила я. – Мы знакомы. Он у нас в доме бывал.

– Он папе настучит, – хмыкнул Юра. – Кроме того, Ник, это не ты с ним знакома, а твой отец. С чего бы ему вообще давать тебе какую-либо информацию?

– А я знаю, что делать, – Арик вытащил из кармана телефон. – Сейчас Лиса наберу. Пусть он ему комп взломает.

– А так можно? – засомневалась я.

– Так нужно, – кивнул Арик. – Партизанская война подразумевает партизанские методы. – Здорово, Лис! – он переключил телефон на динамик, чтоб мы с Юрой тоже послушали.

– Милая, ты такая затейница! – проворковал Лис. – Я прямо разволновался. Какая у людей жизнь интересная!

– Не то, что твоя, – парировал Арик. – Рептилоидов в британской королевской семье искать. Вот где скукотища!

– Да что я, вот у вас всё прям по-взрослому. И чего вам адвокат сделал? Бабки отжал?

– Пока не знаем или у нас, но подозреваем, что втихаря нагадил. Пощупать надо, – объяснил Арик.

– А искать-то что?

– Всё, что найдешь. Все дела, какие есть в его компе.

– Ладно, ждите. Эх, может тоже взять билет в Италию? – задумчиво протянул Лис. – Пиццу пожру. Четвертый вам нужен, затейники?

– Сиди, где сидишь, – успокоил его Арик. – Просто запусти свои длинные и ловкие ручонки в комп Грызлова.

– Ну тогда ждите, – Лис отключился.

Правильно кто-то умный сказал, что тяжелее всего ждать и догонять. Лис объявился только через час. И за это время я чуть с ума не сошла. Мне хотелось бежать куда-то, что-то делать, но пришлось сдерживать себя, гипнотизируя часы.

– Ситуация полный анус, – объявил Лис, когда снова перезвонил. – Вот не люблю я работать с клиентами старше пятидесяти пяти лет. Прикиньте, народ, он всё держит на бумаге, видимо. В компе только номера дел и заголовки. Так что ловите, что было. Больше ничем помочь не могу. Вам Бэтмен нужен.

– Это кто? – не понял Арик. – Что-то не припомню никого с таким ником.

– Арик, мне кажется, что мы тебя теряем. Тот, что мыша летучая в трико и на крутой тачке, – объяснил Лис. – Чтобы он слетал, тряся задницей в колготках, с крыши сиганул к адвокату в офис и ручонками в буквальном смысле всё прошерстил.

– Усё, сгорел я на работе, – огорчился Арик. – Шутку юмора не вкурил. Ладно, на связи.

– Бро, лови документы с моей почты на комп, – Арик быстро отправил Юре документы. – Разверни-ка всё на экране. Мне с телефона плохо видно.

Мы устроились рядком на диване, просматривая файлы.

– Смотрите, – Юра ткнул пальцем в заголовок файла. – Дело номер 314.

– Ух ты! – восхитился Арик. – Абдулла, поджигай!

Юра открыл файл. Я похолодела. Это было дело о нападении на моего Родю пять с половиной лет назад. То есть, почти перед самой свадьбой. За полгода до нее.

– А где имя подозреваемого? – Юра листал документ. – Ник, за что на Родиона напали? Кто напал?

– Да не знаю я, Юр.

Я лихорадочно пыталась вспомнить хоть что-то. Но на ум ничего не приходило.

– Не могла я такое забыть.

– Значит, просто не знала, – подытожил Арик. – Ну как Лис и сказал: старая школа. Видимо, это всё на бумаге в его офисе.

– Как можно было такое скрыть? – я встала и подошла к окну. – Не может быть! Если было нападение, то Родя, вероятно, как-то пострадал. Почему я ничего не помню? Как можно такое не знать или забыть?

– Ну ты же не знаешь масштаб ущерба, – заметил Юра. – Может, на него напали, а он отбился. Пара синяков, пара ушибов. Ты и не вспомнишь.

– Ника права. Такое скрыть сложно, – согласился Арик. – Никакой инфы. Номер и имя потерпевшего. Ни протоколов, ни имени следователя, который вел дело, вообще ничего, – он с досадой хлопнул себя по коленям и встал.

– Может, подчистили? – спросил Юра. – Вот какой смысл заголовок дела держать в компе?

– Ой, а то ты не знаешь это поколение, – отмахнулся Арик. – У меня мама рецепты в тетрадочке записывает. Да что там мама. Ты вспомни Володарского.

– Сценариста? – спросила я.

– Ага, – кивнул Арик. – Он до последнего дня – светлая ему память – всё писал на бумаге. Компы не признавал.

– Кстати, моя мама тоже, – заметила я. – Она была моложе, чем Грызлов, но тоже очень не любила технику.

– Это всё лирика. Вопрос: ну и как нам вытащить инфу из адвоката? – Юра с досадой закрыл компьютер, хлопнув крышкой.

– Поеду в Москву и поговорю с ним. Другого выхода нет, – заявила я.

– Ник, мы это обсуждали пять минут назад. О чем поговоришь? – спросил Юра. – Извините, я живу с мужиком, который изображает моего мужа. Не знаете ли вы его случайно?

– Зачем мне ему все подробности вываливать? – возразила я. – Просто спрошу, что тогда случилось с Родионом? Кто на него напал?

– А он тебе в ответ: «А почему вы у своего мужа не спросите?» – парировал Юра.

– Более того, – добавил Арик, – если Грызлов связан с этим инкогнито, то он сразу ему стукнет. Ника, ну ты как маленькая, ей богу. А еще писатель.

– Это не книги, – огрызнулась я. – Это реальность. Здесь всё не так.

– Я поеду в Москву, – сказал Юра.

– И что ? – спросил Арик

– Не знаю. Буду импровизировать. Вообще какой-то смысл в этом есть, – заметил Юра. – Невозможно украсть то, чего нет в компьютере.

– Возможно, – усмехнулся Арик. – Только тяжело и стоит дорого.

– Только не говори… – начал было Юра.

– Вы хочете песен? Их есть у меня, – кивнул Арик. – Моя кривая да нелегкая помотала меня по свету, как Вечного Жида, и как-то свела с одним мужиком. Он может взломать контору Грызлова и скопировать документы. Берет дорого, но зато работает красиво. Только по телефону с ним разговаривать нельзя. Осторожный очень. Посылаешь ему эсэмеску, он отвечает и назначает встречу тогда и где ему удобно. Причем физически. И только в Москве.

– И опять все дороги ведут в Москву. Поеду туда, – сказала я.

– Нет, я поеду, – возразил Юра. – Ты не можешь. Инкогнито заподозрит неладное. Что ты ему скажешь?

– Совру, Юр. Пора уже научиться. Никогда не умела. А зря. Сегодня начинаются натурные съемки сериала. Он знает, что я хотела быть на съемках. Снимать будут два дня в другой части Италии. А потом поменяют локацию поближе к нам. Скажу ему, что уеду на пару дней. Если вылететь ночью, то вполне можно успеть.

– Одну не отпущу! – решительно заявил Юра. – Вместе полетим. На работе скажу, что дома обстоятельства непреодолимой силы.

– А я прикрою, – кивнул Арик.

Мы заказали билеты. Нам повезло ухватить два билета на ночной рейс.

– Сейчас эсэмеску скину. Как его зовут на самом деле не знаю. Сам себя величает Пашей. Наверняка, имя вымышленное, – Арки быстро набрал текст сообщения в телефоне.

– Паша? – переспросил Юра. – Как-то несолидно для криминала. У них обычно говорящие кликухи.

– Да он молодой совсем, – объяснил Арик. – Лет тридцать от силы. Это уже другое поколение. Не знаю, насколько он вовлечен в криминал. Вообще ничего о нем не знаю. Но татухи не сидельца. Парочка на руках набита. Это явно московский салон, а не народное творчество на нарах. Может, он и не сидел вовсе. Да какая разница? Главное, что парень ловкий и хваткий. Так, эсэмеску я ему послал. Ждем. Он иногда не сразу отвечает.

– Поеду за вещами. Нужно поторопиться, – я взяла сумку.

И внезапно почувствовала облегчение. Впервые за много дней. Это было странно. Словно от камня, который мертвым грузом лежал на душе, откололся большой кусок. Наверное, потому что у меня появилась зримая цель. Я так долго барахталась в вязком болоте отчаяния и страха! Буксовала на месте, ходила кругами, как в заколдованном лесу. И вдруг вышла на полянку. Это не значит, что лес закончился. Но за деревьями забрезжил хоть какой-то просвет.

– Тебе не нужно туда возвращаться, – заволновался Юра. – И вообще не нужно выходить из этого номера, – он осторожно взял меня за руку. – Можно всё необходимое купить здесь. Ты составь список, я сбегаю. А ему позвони. Необязательно же лицом к лицу беседовать.

От его заботы по моему телу разлилась волна тепла.

– Не выходи из комнаты, не совершай ошибку. Зачем тебе солнце, если ты куришь «Шипку»? – начала я.

– За дверью бессмысленно всё, особенно – возглас счастья. Только в уборную – и сразу же возвращайся, – подхватил Юра известные строки Бродского.

– О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора. Потому что пространство сделано из коридора, – перебила его я.

– И кончается счетчиком. А если войдет живая… так, живая, – Юра задумался. – Нет, подожди, милка живая… чёрт! Забыл! Проиграл я, Ник.

– А ведь и ты так и не научился врать, – улыбнулась я и погладила его по лицу.

Впервые с тех пор, как мы расстались пять лет назад. Потому что он это заслужил.

Юра перехватил мою ладонь и потерся о нее щекой, как большой и неловкий кот.

– Я дико извиняюсь, шо встреваю в вашу высоко интеллектуальную беседу. Но у меня важное объявление, – заявил Арик.

– И шоб ты один раз не влез, так я такого не помню, – вздохнул Юра. – В самолете буду оглядываться назад, хоть и знаю, что ты остаешься в Италии. Но всё равно меня будут грызть опасения, что где-то там, сзади, маячит твоя физиономия.

– Ша! – звонко объявил Арик и торжествующе потряс листком бумаги, исписанным буквами, похожими на рыболовные крючки. – Вы таки будете смеяться, но если имя Грызлов Борис Вячеславович записать еврейскими буквами, а потом сложить, следуя законам гематрии, то в сумме выйдет 314.

Я приехала домой и сразу бросилась собирать вещи.

– Не понял, что происходит? – инкогнито вышел из своего кабинета, остановился на пороге спальни и сложил руки на груди. – Ты куда, Никуля?

– Уезжаю на два дня. Рано утром начинаются съемки на юге, возле Тирренского моря.

– Это же на другом конце Италии, – присвистнул он. – Почему так далеко?

– Натуру нашли подходящую.

– Но натура же вроде здесь была подходящая, – в его голосе прозвучало недоверие.

Этого мне только не хватало, чтобы он что-то заподозрил. Я бросила в чемодан блузку, села на кровать и вздохнула:

– Ой, Род, ну как будто ты операторов не знаешь. Они там какой-то особенный свет поймали. Говорят, только там есть и только на рассвете. Они же все чокнутые. Сколько раз у тебя было, что съемки переносили в другую локацию, потому что операторы браковали свет. Сама не в восторге, честно говоря.

– Ну это да, – он сел рядом со мной на кровать и обнял за плечи. – Среди них нормальные почти не встречаются, – он поцеловал меня в висок.

Его рука скользнула в вырез платья. Того самого голубого платья, которое купил Юра. Я похолодела и приготовилась сопротивляться. Настоящий Родя никогда не отпустил бы меня без долгого интимного прощания. И этот, видимо, вошел в роль слишком глубоко. Я уже открыла было рот, чтобы сказать, что спешу и вообще не до того, но ситуацию спасла Аня. Она появилась на пороге спальни и нарочито громко спросила:

– Когда подавать ужин?

И вот что интересно: этот наглец руку не убрал. То есть, он, конечно, быстро вытащил ее из выреза моего платья, но оставил рядом, поближе к груди. Хотя я ясно услышала, что голос Ани задрожал.

– Не нужно, спасибо, – ответила я. – Есть не буду. Разве что Родион поужинает. Ты когда будешь есть, милый?

– Тоже не буду. Еду с тобой.

– Но я готовила, старалась, – Аня по-прежнему маячила на пороге.

В этот момент я готова была поклясться, что она сверлит взглядом инкогнито и его руку на моей груди. В голове зазвучал дуэт Аллегровой и Иванова из «Рондо»:

Я тебе не верю, ты сон вчерашний

Который мне пророчит слёзы

Я тебе не верю, ты снег зимы прошедшей

Он давно растаял

– Съешьте сами. Аня, – миролюбиво сказал инкогнито. – Приятного аппетита!

– А может всё же… – начала было она, но лжемуж перебил ее:

– Вы свободны, Аня. Нам нужно поговорить. Приятного аппетита!

Она по-прежнему стояла на пороге. К гадалке не ходи: сейчас у них явно перестрелка взглядов. При том, что его рука на моей груди вызвала у меня рвотные спазмы, но в то же время я испытала радостное злорадство. Мелкое и гаденькое. Но вполне подходящее этим двум мерзавцам. Ее мужик явно слишком вошел в роль моего мужа. И даже позволил себе вольности при ней. А она должна молчать и терпеть. Теперь, тварь, побудь в моей шкуре.

– Что-то еще? – спросил этот наглец.

– Нет, извините, – процедила она сквозь зубы и ретировалась.

Я поспешно встала, сбросила, наконец, его руку.

– Ник, подожди полчаса буквально. Сейчас быстро соберусь и поеду с тобой, – он снял чемодан со шкафа.

– Нет, Род, поеду одна. И это не обсуждается.

– Это почему это? – растерялся он.

– Потому что ты мне всё испортишь. Я буду отвлекаться на тебя. Это во-первых. Во-вторых, это плохая примета. Всё равно, что показать жениху платье невесты до свадьбы.

– Но… – начал было он.

И тут я пошла ва-банк.

– Слушай, Род, ты очень изменился в последнее время, честное слово. Ведешь себя так странно, словно не работал много лет в этой индустрии. Ты всегда ненавидел, когда я просила тебя отсмотреть снятый материал до монтажа.

Он медленно опустил чемодан на пол. В спальне повисла тяжелая тишина. Господи, я бы сейчас отдала пять лет жизни, чтобы увидеть его лицо!

– Ладно, – недовольно сказал он. – Просто хотел побыть с тобой. И всё.

– Побудешь, когда вернусь. Я же всего на два дня.

– Хорошо, – вздохнул он. – Если до свадьбы нельзя, то нельзя.

– Вот и умница! – с трудом выдавила я, хотя очень хотелось послать его куда подальше.

Ты, мерзавец, конечно, вошел в роль гениально. Спору нет. Но вот такие мелочи ты просто не можешь знать. Именно на них люди обычно и прокалываются. Родя бы в жизни не предложил поехать со мной на съемки. Все приметы киношников он свято соблюдал. И вообще не стеснялся признаваться, что суеверен. Это, кстати, признак сильного человека: не бояться чужого мнения.

А ведь меня Родя видел в свадебном наряде до торжества. Это произошло случайно. Мы с Ритой подбирали украшения. У меня было несколько вариантов. Мы дождались, пока Родя ушел на работу. Я надела свадебное платье, и мы с Ритой принялись примерять бижутерию. И в этот момент Родя вернулся.

– Ключи от машины забыл, – он застыл на пороге, любуясь мной. – Какая же ты у меня красавица!

– Не смотри! – закричала я.

– А ну брысь отсюда! – приказала Рита.

– Только не убивайте, девочки! – жалобно попросил он. – Я сам! Сам!

И при этом даже не сдвинулся с места. Я тогда сильно разозлилась и выкрикнула:

– Род, это же плохая примета! Имей совесть!

– Сейчас возьму в руки пыльную тряпку и отхожу как следует! – поддержала меня Рита, направляясь к нему.

– Ушел! Меня уже нет! – Родя схватил с полочки под зеркалом в прихожей ключи и хлопнул входной дверью.

Но тут же приоткрыл ее и добавил:

– Никусь, эта примета не сработает никогда. Поверь мне!

– Это почему это? – спросила я.

– Потому что я слишком тебя люблю. Поэтому ничего плохого случиться не может.

– Кроме того, что я сейчас тебя погоню отсюда тряпкой, – пригрозила Рита.

– Всё! Ушел! – он выскочил на площадку.

Вот и не верь после этого в приметы.

Юра

Он подождал, пока Ника вышла из номера и села в лифт, и отправился за ней. Но по лестнице. Скатившись по ступенькам, Юра выбежал из гостиницы и поймал такси. Благо вокруг отеля их всегда было предостаточно.

С него хватит! Он больше не будет ждать, пока что-то случится. Он не отпустит ее одну в это логово. Юра сам не знал, что делать дальше. Но одно знал точно: они не зря встретились снова. И с ее мужем всё это не зря. Это знак, что работа над ошибками еще возможна. Больше он ее не потеряет. И плевать, какой там Родион: фальшивый или настоящий, если он найдется. Не уступит он ее никому. Будет бороться. Делать всё то, что не сделал тогда, пять лет назад. Главное, чтобы Ника об этом не догадалась раньше времени. Не нужны ей сейчас лишние переживания.

– Подожди, пока отъедет эта машина, и сразу за ней, – Юра дал таксисту пятьдесят евро.

– Это что? – не понял таксист.

– Подарок для хорошего настроения. Чтобы ты понимал, что щедро заплачу, если будешь делать всё, что мне нужно.

– С удовольствием, – расплылся в улыбке таксист и подмигнул: – Жена?

– Сотрудница, – ответил Юра, заметил недоверчивый взгляд таксиста и добавил: – Бывшая моя.

– Понял, – в голосе таксиста прозвучало сочувствие.

Таксист оказался опытным. Он ненавязчиво держался за Никой, соблюдая дистанцию. При выезде на проселочную дорогу отстал.

– Здесь машин мало, – объяснил он. – Она нас может заметить.

Они доехали до поворота к дому Ники. Такси остановилось под развесистым деревом, но так, чтобы с дороги машину не было видно. Юра очень боялся, что этот Гарик просто не выпустит Нику из дома. Изобьет, закроет в комнате. А потом скажет, что она сама ударилась или у нее случился нервный срыв.

И ведь отец Ники поверит. Юру всегда поражала эта дикая, какая-то непостижимая смесь ненормальной, на грани тирании отцовской заботы и полное недоверие к собственной дочери. Клим Александрович Зимин готов был поверить во что угодно: что его дочь больна, неадекватна, инфантильна. Только в одно он не верил: что Ника умна и вполне может со всем справиться сама. Одна только мысль об этом вызывала у него приступ ярости. Такое впечатление, что дочь он принимал за домашнюю зверушку. И дрессировал ее по методам братьев Замашных: жестокостью, выдаваемой за заботу.

Один-единственный раз Юра возразил ему, что Ника знает, что делает. И навсегда стал его злейшим врагом. Впоследствии он узнал от Риты, что Родион, наоборот, всегда подчеркивал, что папа и он сам знают лучше, что Нике нужно.

– А разве Ника не понимает, что Родион это, по сути ее папа, только мягче? – спросил тогда Юра Риту.

– Ой, я тебя умоляю! – отмахнулась она. – Мы, бабы, все дуры, когда влюбляемся. Весь мозг у нас падает вниз в одно место. В то, что спереди. Этот ее Родя такой хитро сделанный! Ты себе не представляешь, Юрочка. Вот одно слово: продюсер. Привык лавировать. И вашим, и нашим. Папашке он говорит, что тот всегда прав. Сам знаешь Клима. Он от таких слов раздувается до размеров дирижабля, мать его за ногу! А Нике в уши льет мармелад, что она права, просто папа ее любит. Ласковый теленок двух маток сосет. Вот за это его и не жалую. Нику просто расстраивать не хочу. Поэтому молчу в тряпочку.

Прошел почти час. А машина Ники так и не выехала за ворота дома. Юра достал из кармана телефон. Нужно позвонить ей по видеосвязи. Хотя это рискованно. Ведь настоящий Родион его прекрасно знал. Вопрос: знает ли его этот Гарик? Юра нажал кнопку вызова.