В постели с инкогнито

14 глава. И даже хорошо, что поздно

– Что случилось, Калвино? – у меня даже ноги похолодели. – С кем беда? С вами?

– С вашим отцом, сеньора Ника. Я гулял с детьми на холмах и увидел его. Он лежал возле большого валуна с разбитой головой.

– Что? – телефон выпал из моих рук. – Боже мой, нет!

Юра поднял телефон и переключил на громкую связь.

– Я позвонил в скорую. Они приехали и сказали, что отвезут его в больницу Святого Петра. Я сначала позвонил на ваш домашний телефон и передал через прислугу, что случилось. А потом нашел ваш телефон в контактах.

– Он жив? Калвино, умоляю, скажите!

– Да, сеньора. Он был жив, когда приехала скорая. Но без сознания. Мы с детьми боялись его трогать.

Я вскочила с дивана и бросилась к двери.

– Подожди, Ника! – Юра бросился за мной. – Мы с Ариком не понимаем по-итальянски. Что случилось?

– Он убил папу.

– Что? – хором воскликнули они.

– Калвино, хозяин лавки, у которого мы продукты покупаем, нашел моего папу на холмах с… с… господи, с разбитой головой! – я не выдержала и разрыдалась.

– Он жив? – Юра обнял меня за плечи.

– Да, но без сознания. Его отвезли в больницу Святого Петра. Это здесь неподалеку. Еду туда сейчас же.

– Я с тобой, – Юра решительно направился к двери.

– Придержи коней, – Арик схватил его за плечо. – Тебе туда нельзя. Лжемуж тебя точно знает.

– Откуда?

– Оттуда, что он не день и не два следил за Родионом. А ты встречался с Никой. Ты же не знаешь, сколько лет он шпионил за ними обоими. Он и так на шаг впереди нас. Не давай ему фору. Я поеду с ней. Меня он точно не знает. А ты оставайся здесь. На связи, – он открыл дверь номера.

Я бросилась к машине, на ходу доставая ключи из кармана. Но руки так дрожали, что ключи упали на землю. Арик подобрал их и решительно скомандовал:

– На пассажирское. Быстро! За руль не пущу. Сам сяду.

Я села на пассажирское сиденье. Арик завел машину, но с места не тронулся.

– В чем дело? – возмутилась я. – Ну же!

– Послушай меня внимательно. Понимаю, как тебе сейчас хочется вцепиться в его поганую рожу. Но ты не можешь себе этого позволить. Потому что тогда всё будет напрасно. И исчезновение Родиона, и травма твоего отца. Кивни, если поняла.

Я молчала. Потому что твердо решила, что убью его прямо в больнице. Не знаю как. Дам чем-то тяжелым по голове. Разрежу скальпелем. Да к черту планы! На месте решу.

– Кивни, сказал. Иначе с места не тронусь.

– Возьму такси, – я открыла дверь машины.

– Не возьмешь, – Арик схватил меня за плечо, швырнул на сиденье, прижал локтем, дотянулся до двери и закрыл ее. – Он только этого и ждет. Ты ему сделаешь царский подарок. Родион исчез, отец непонятно в каком состоянии. Ты на него набросишься, вижу по тебе, что набросишься. Тебя упекут в лучшем случае в психушку. А в худшем на нары. И тогда он останется с королевским прикупом. А ты в тюряге долго не протянешь. Тебя там быстро грохнут. И тогда убитый горем муж получит всё. Ты этого хочешь?

Умом я понимала, что Арик прав. Но как же мне сдержаться?

– Ты обязана доиграть свою роль до конца. Хотела быть взрослой и самостоятельной? Вот тебе шанс. Если сейчас сорвешься, это будет выходкой капризного ребенка. Подонок только этого и ждет. Покажи, что хрен ему обломится вместе с его сестричкой. Переиграй его. Зубы сожми и стены грызи, но переиграй. Ради мужа. Ради отца. Ради себя, в конце концов. Вырасти уже, детка! – он погладил меня по голове.

Я молча кивнула, заливаясь слезами.

– Вот и хорошо, – Арик тронул машину с места. – Всегда знал, что ты умница. Хоть и красивая у тебя попа. Потому что с красивой попой женщины умными не бывают. Им мозг просто не нужен. И так бог одарил. Нам сейчас главное: успеть добраться до больницы раньше этого подонка. Может быть, отец что-то скажет.

Мы ворвались в больницу вовремя.

– Не пущу, даже не просите. Ему нельзя разговаривать. Да он и не может, – строго осадил нас медбрат в реанимации. – Его готовят к операции.

– Умоляю вас! Мне только посмотреть. Только за руку подержать. Пожалуйста! – я схватила его за руку.

– Две минуты. Не больше, – он отодвинул занавеску реанимационного бокса.

Глаза отца были закрыты. Седые волосы пропитались кровью. Он вдруг стал таким маленьким. Весь сжался на койке. Как такое может быть? Папа всегда был высоким, статным.

– Папа, это я. Папочка! Пожалуйста, услышь меня! – я погладила его руку и прижалась к ней щекой, как когда-то в детстве.

В те благословенные времена между нами еще не было железного занавеса упреков, претензий, брошенных в горячке спора обидных слов. Его пальцы дрогнули.

– Ник, он приоткрыл глаза, – тихо сказал Арик, стоя за моей спиной.

Вот ужас! Я даже не вижу: открыты его глаза или нет. Я ведь даже не знаю, как выглядит его лицо.

– Аня… – он сжал мою руку дрожащими пальцами. – Аня…

– Папа. Всё хорошо! Не волнуйся! Это я, Ника. Ты меня не узнаешь?

– Не понимаешь… ты… Аня… Лера…. Сест…. – он потерял сознание.

Его пальцы разжались.

– Папа! Папочка!

В бокс ворвались врачи и медсестры. Они оттеснили меня от кровати, ловко перенесли отца на каталку и побежали с ней по коридору.

– Тихо, тихо, милая, – Арик усадил меня на стул и сел рядом. – Иди сюда. Иди ко мне, – он крепко обнял меня и прижал к себе. – Послушай, сейчас плакать нельзя. Нет. Твой папа в эти минуты между двумя мирами. Он борется за то, чтобы остаться в нашем. Поэтому не нужно ему мешать и оплакивать. Нужно молиться и просить. Не бога, нет. Он слишком занят. Архангелов проси. Метатрона, например. Он мужик надежный. Наверняка, сейчас рядом с твоим папой, держит за руку и улыбается ему. Давай-ка, вытри слезы. Всё будет хорошо! Обещаю!

Я сидела на стуле, закрыв лицо руками, и беззвучно молилась.

– Ника, родная моя, приехал, как только узнал, – рядом со мной на пустой стул опустился лжемуж. – Иди ко мне, – он обнял меня.

Я впилась ногтями в ладони, чтобы не закричать.

– Здравствуйте. Я – Арик. Ника, попей водички, – Арик протянул мне пластиковый стаканчик.

Я схватилась за него, как утопающий за соломинку. Потому что инкогнито вынужден был выпустить меня из своих объятий.

– А вы…. – протянул он.

– Сотрудник, – ответил Арик. – Я в сценарной группе. С Никой приехал поддержать по-дружески. Мы как раз работали, когда принесли эту печальную весть. Ваша супруга хотела за руль сесть в таком ужасном состоянии. Я не позволил. Сам ее привез.

– Спасибо! – поблагодарил этот подонок.

Представляю, как он сейчас мысленно кроет Арика. Я бы втемяшилась в стену по дороге, и ему бы ничего самому делать не пришлось.

– Что случилось, Род? – я встала, выбросила пустой стаканчик в мусорное ведро и села на другой стул.

Так, чтобы между нами было расстояние.

– Не знаю я, Ник. Клим Александрович пошел гулять на холмы. Ты же знаешь, он много гуляет.

Я кивнула. Папа всегда придумывает сюжеты во время пеших прогулок на природе.

– А потом позвонил Калвино. Аня взяла трубку. Он рассказал, что случилось. Ну как рассказал? Поставил в известность. И я сразу примчался. Не понимаю: как это вообще могло произойти?

– Тоже не понимаю, – выдавила из себя я.

– Где он сейчас, Ника? Можно его увидеть?

Добить хочешь, гадина? Здесь тебе не удастся.

– В операционной, – Арик пришел мне на выручку. – Мы и сами его почти не видели. Его быстро провезли по коридору мимо нас. Не дали даже слово сказать.

– Кому сказать? Калвино сообщил, что он был без сознания, когда его нашли, –чуть быстрее, чем следовало, спросил инкогнито.

Совсем чуть-чуть. Но в этом сбитом ритме интонации мой чуткий музыкальный слух уловил скрытое волнение.

– Никому, – пожал плечами Арик. – Отец Ники был без сознания. Так что, в принципе, разговаривать не с кем.

Арик даже сейчас не потерял присутствия духа. И бодро соврал, чтобы отвести от меня все подозрения.

Юра

Он места себе не находил. Метался по номеру, выскочил на улицу, не в силах оставаться в четырех стенах. Наконец, не выдержал и позвонил Арику.

– Можешь говорить?

– Да, – ответил по-английски Арик. – Мы здесь в больнице с Никой. Ник, коллеги беспокоятся, передают наилучшие пожелания.

– Спасибо! – донесся до Юры безжизненный голос Ники.

– Ник, тебе кофе принести? А вам…эээ…

– Родион, – услышал Юра голос этого мерзавца. – Нет, благодарю, дома выпил. Успел до трагического звонка.

– Тогда возьму себе и Нике, – сказал Арик и добавил через минуту: – Всё, я вышел в кафетерий. Можно говорить.

– Как он? А она?

– Всё фигово, бро. Клим выглядит, как без пяти минут покойник. Ника в раздрае, сам понимаешь. Задумала страшную мстю прямо в больнице. Хотела здесь и сейчас грохнуть лжемуженька. Еле уговорил вернуть шашку в ножны. Но главное: нас на минуту к Климу пустили до того, как увезти в операционную. И он сказал: «Аня, Лера, сестра».

– Что? – не поверил своим ушам Юра. – Он знаком с Лерой? Тогда какого хрена она к ним в дом полезла?

– Чёрт ее знает, бро. Я вот тоже думал, думал и вот что надумал: мы же с тобой фотки ее видели. Она была на двадцать кило полнее, если не больше. И брюнетка к тому же. А сейчас киса фотомодельная. Может, она просто думала, что Клим ее не узнает? Может, он ее видел пару раз всего, и на это и был расчет?

– А Клим узнал хорька, и за это его головой о камень приложили? – предположил Юра.

– Возможно. Лично у меня такая версия: Клим ее узнал. Он мужик резкий и смелый. Мог что-то ляпнуть. Они вдвоем на него набросились. Он побежал через холмы, чтобы выскочить на проселочную дорогу в надежде поймать попутку. Его догнали и начали убивать.

– А не убили, потому что их спугнули, – продолжил мысль Юра.

– Калвино, – согласился Арик. – Он вместе с шумным выводком цветов жизни гулял на холмах. Гарик с сестричкой услышали их и свинтили. И добить Клима не успели, слава те, господи. Ладно, пойду кофе Нике отнесу. А то подозрительно будет: ушел за кофеем и пропал без вести.

– Подожди, Арик, Нику теперь домой нельзя пускать. Она следующая на очереди.

– Как ты не пустишь ее? Она сейчас вообще ничего не соображает. И потом я ее уже проинструктировал, что она вообще не должна ссориться с Родионом. Ей нужно до конца дойти, чтобы этого гада вывести на чистую воду. Уйдет – и пропала вся игра. Ладно, на связи.

– На связи, – Юра подождал, пока Арик даст отбой, и поднял руку, останавливая проезжающее мимо такси. – В больницу Святого Петра, пожалуйста.

Ника сидела в больничном коридоре, съежившись, с закрытыми глазами. Фальшивый Родион сидел рядом, сложив руки между коленями и опустив голову. Если бы Юра не знал их, то принял бы за чужих людей. Разве так сидят близкие люди в минуту горя? Он подошел к ним, готовясь к неприятному разговору с лжемужем.

– Привет, Ника. Я приехал как только смог.

Юра ждал, что Гарик сыграет недовольство. Возможно, даже ревность. Он ведь явно долго собирал информацию о Родионе, следил за ним. Тогда и Юру он тоже должен знать. Но это оказалось ошибкой. Лжемуж не знал ничего о Юре. Видимо, так далеко он не копал.

Гарик понял голову и с удивлением посмотрел на Юру. Потом перевел вопросительный взгляд на Нику.

– Спасибо, – ответила она. – Познакомься, Род, это мой сотрудник Юра. Он сценарист. Юра, это мой муж Родион.

Инкогнито кивнул, но руки не протянул. И хорошо. Юре очень не хотелось жать руку этому ублюдку. Из операционной вышел хирург и подошел к ним.

– Ситуация сложная, – хирург снял маску и устало потер глаза. – Ваш отец, сеньора, человек немолодой, а травма тяжелая. Мы сделали всё возможное, поверьте. Но следующие несколько дней решат все. Его будут держать в реанимации. И я очень прошу не беспокоить его и не посещать. Пожалуйста, поймите: это делается в интересах вашего отца.

– Понимаю, – прошептала Ника и расплакалась.

– Пойдем домой, милая, – лжемуж обнял ее за плечи.

В нору ее тянешь, гад? Чтобы расправиться, как с Климом? Нет, не получится. Он не позволит.

– Ника, знаю, что тебе сейчас не до всего. Но, может быть, лучше всё же остаться в Риме и поработать? Ну что ты будешь дома в четырех стенах сидеть и плакать? Работа всегда лечит. Компания понимает, что тебе сейчас сложно ездить туда и обратно. Поэтому тебе сняли номер в отеле. Вот, – Юра вытащил из кармана ключ от своего номера и протянул ей.

– Кстати, да, – включился в игру Арик, который до этого молчал. – Работа реально лечит. Всё лучше, чем дома из угла в угол слоняться. Папе ты ничем помочь не можешь. Разве что молитвой. Так хотя бы себе помоги. Не думаю, что Клим Александрович обрадовался бы, если бы узнал, что ты себя изводишь слезами.

Юра позавидовал умению Гарика держать себя в руках. Ведь явно бесится, что Нику вырывают из его рук. Но на лице ни один мускул не дрогнул. Наоборот, физиономия сама сложилась в сочувствующую мину.

– Тогда я останусь с тобой в отеле, милая, – лжемуж вцепился в последнюю возможность сохранить ускользающий контроль.

– Нет, – твердо ответила Ника. – Прости, Род, но мне хочется побыть одной.

– Но… – начал было он, но договорить не успел.

– Сеньора Вероника Зимина? – по-английски спросил высокий крепкий мужчина с седыми волосами.

– Да, это я.

– Здравствуйте, сеньора, я – инспектор полиции Адамо Гуарини, – он достал из кармана темно-синего пиджака удостоверение и показал Нике. – Вы говорите по-итальянски?

– Лучше на английском, если можно, – попросила Ника.

– Хорошо, – кивнул инспектор. – Клим Алексанров… – он запнулся.

– Вич, – помог ему Арик. – Александрович.

Инспектор бросил на него страдальческий взгляд и продолжил:

– Сеньор Клим Зимин ваш отец?

– Да.

– Врачи обнаружили следы борьбы и побои на теле вашего отца. Его одежда была разорвана. Особенно пострадал воротник пиджака, – он прикоснулся к своей шее. – Так бывает, когда человека пытаются тащить по земле.

– Боже мой! – Ника в ужасе закрыла рот руками. – Господи!

– Очень сочувствую вашему горю, – инспектор вежливо опустил глаза, сделал небольшую паузу и продолжил: – Полиция открыла дело. Денег и документов при нем не обнаружено. Ваш отец носил какие-то украшения?

– Дорогие часы, которые папа никогда не снимает с руки, – ответила Ника.

– Часов на нем не было, – инспектор быстро черкнул что-то в черном блокноте. – Кто из вас сеньор Филатов?

– Я, – фальшивый Родион шагнул вперед.

– У меня здесь записано, – инспектор достал из кармана пиджака большой лист бумаги и развернул его, – что сеньор Зимин был дома, а после отправился на прогулку. Я правильно понимаю, что вы последний, кто видел его перед тем, что случилось?

– Да, всё верно. Мой тесть отправился на прогулку из дома. Он – писатель. И всегда обдумывает сюжеты во время прогулок. Больше я ничего не знаю.

– Может быть, все же вспомните какие-то подробности? Важна каждая мелочь, – в голосе инспектора прозвучала профессиональная настойчивость.

– Может быть, допрос нужно вести в присутствии адвоката? – язвительным тоном осведомился инкогнито.

Юра едва сдержал радостную улыбку. А он занервничал. Даже лоб покрылся испариной, хотя кондиционеры в коридоре работали исправно.

– Господи, Род, да что с тобой не так? – внезапно взорвалась Ника. – Тебя просто просили рассказать, что знаешь. Какой, к чёрту, адвокат? Папа в двух шагах от тебя борется за жизнь. А ты крючкотворничаешь.

– Милая, мы в чужой стране. Здесь лучше везде и всегда беседовать в присутствии адвоката. В твоем состоянии ты просто не понимаешь этого, – терпеливо и тихо попытался объяснить Гарик.

– Я понимаю, что если человеку нечего бояться, то и адвокат ему не нужен в любой стране, – огрызнулась Ника.

Юра замер и бросил быстрый взгляд на Арика. Тот тоже напрягся. Сейчас она не выдержит и со свойственной ей импульсивностью обвинит его в случившемся. Но Ника взяла себя в руки, хотя Юра видел, что это ей далось с большим трудом, и замолчала.

– Это не допрос, – сухо ответил инспектор, пряча блокнот в карман пиджака. – Хотел поговорить здесь из уважения к вашему горю, чтобы не приглашать в отделение. Но если вы настаиваете, то вам сообщат, когда прийти ко мне. Возьмите визитку, – он протянул карточку Нике. – Может быть, вспомните что-то важное, когда немного успокоитесь.

– Хорошо, спасибо, – Ника спрятала визитку в сумку.

Ника

Может быть, прямо сейчас всё рассказать этому инспектору и закончить все эти игры? Вот же он, рядом, и точно выслушает. Мужик деликатный, судя по манере разговора. Поверит? Вряд ли. Зато этому гаду я точно нервы попорчу. Каждая минута рядом с ним – пытка. Перед глазам всё время стоит страшная картинка, как он догоняет папу, толкает его и бьет головой о камень. Господи! Какой ужас! Сволочь! На пожилого человека руку поднять!

– Ника, милая, ты очень бледная и вся дрожишь. Тебе нужно отдохнуть, – инкогнито обнял меня. – Давай вместе поедем в этот отель, который сняла тебе компания. Это лучше, чем ехать домой. Отель ведь неподалеку. Отдохнешь там, придешь в себя.

– Поеду одна. Ты возвращайся домой, – неимоверного труда стоило мне просто ответить ему.

Очень сложно произнести несколько банальных общих фраз, когда хочется вцепиться человеку в горло.

– Нет, так не пойдет. Ты не можешь быть одна, – возразил он.

– Еще как могу, – я выскользнула из его объятий.

– Но ты тоже слабенькая еще. После аварии не совсем пришла в себя. А тут такое потрясение, – он снова протянул ко мне свои мерзкие руки.

– Хватит, Род! Я себя отлично чувствую. И сама решу, что мне делать.

– Ник, зачем ты так со мной? Я же волнуюсь.

– Хватит меня опекать, слышишь? Мне надоело!

И внезапно почувствовала, что действительно очень устала от опеки. Даже если бы муж был настоящий. Отец всегда опекал меня и вот что вышло. Хватит! Родиона я найду. Но в любом случае так, как раньше, не будет никогда. Больше никому не позволю относиться к себе, как к маленькой девочке или хрустальной вазе. Да, у меня прозопагнозия, которая мешает жить. Да, я не приспособлена к реальности. Ничего, всему научусь: и решения принимать, и с трудностями справляться.

Я долго лежала в ванной в номере Юры. Потом с трудом заставила себя выйти. Но тело отказывалось двигаться. И я легла на диван. Юра взволнованно бегал по номеру. Арик сидел за столом, подперев голову руками.

– Слушайте, а может, просто подловить эту сестру Гарика и заставить ее расколоться? – Юра остановился передо мной. – Припугнуть, что расскажем всё полиции. Вон и дело инспектор завел. Может, хватит игр и пора переходить к решительным действиям?

– Рано, – покачал головой Арик. – И что ты докажешь? На что будешь опираться? Перескажешь ему весь ход расследования, включая ангелов? А стерва-сестричка вряд ли расколется. Ты не же станешь физические методы воздействия применять.

– Ничего мы никому не докажем. Это замкнутый круг, – меня вдруг охватило такое отчаяние, что слезы градом хлынули из глаз.

– Ну что ты, Ника? Ну перестань! Нужно бороться, – Юра присел рядом со мной на диван и обнял меня.

– Тут это… короче… у меня там молоко убежало, – Арик бочком просочился к двери.

Юра вдруг наклонился ко мне еще ниже и легонько прикоснулся своими губами к моим. И сразу же сам испугался:

– Прости меня, Ник! Прости!

– Ничего, Юр. Спать хочу. Можно мне, пожалуйста, немного побыть одной? Извини, что выгоняю тебя из твоего же номера.

– Да, конечно. Пойду к Арику, отдыхай, – он вышел.

На самом деле очень захотелось, чтобы он продолжил меня целовать. Но одновременно мне стало страшно. Слишком привязалась к нему за последнее время. И когда найду Родю, то всё повторится. Я снова оттолкну Юру. Так нельзя. Мы в ответе за тех, кого приручили. Поздно что-то менять. Поздно возвращать былое. Хотя да, хочется.

В моей голове зазвучала старая песня «Поздно».

Поздно, мы встретились с тобой поздно

Не те уже над нами звёзды

Мы усталы и серьёзны

Не скрываем грустных глаз

Грустных глаз

И всё же хорошо, что поздно

Одна судьба связала нас.

Поздно, дожди рекою стали поздно

Давно вернулись стаи в гнёзда

Нам с тобой совсем непросто

От былого не уйти, не уйти

И даже хорошо, что поздно

Мы встретились с тобой в пути