Я мама вашего внука, или Как спасти репутацию

Глава 10. Тайна шляпки

Я очнулась довольно быстро, попросила не тревожить лекаря:

— Это усталость и постоянное напряжение. Очень много пугающих событий, и я не знаю, как на них реагировать. А ещё голодная жизнь, горячий, крепкий чай поставит меня на ноги, — стыдно признаться, что я голодала, но зачем скрывать очевидный факт, я тонкая как соломинка и прозрачная как медуза, люди сами всё видят.

Светлана приказала одному из лакеев принести крепкий чай с пирогом и сбежала в детскую, чтобы не попасть под горячую руку господина. Я бы, и сама сбежала, да пока голова кругом, да звёзды из глаз…

Марк Юрьевич вошёл в мою спальню с таким видом, словно на нас обрушился шторм и разрушил весь город, а его дом последний уцелевший, но тоже медленно уходит под воду.

Прям «Титаник», в нашем случае «Конкорд». Но сути это не меняет.

— Зинаида совсем лишилась разума, видимо, её воодушевило известие о скором возвращении беглеца. Ты хотела знать, что с ними не так? Хотела понять, какие у тебя были отношения с мужем?

Молча киваю, и не заметила, как зажала в кулаках мокрое полотенце, каким Светлана приводила меня в чувство.

— Да, хочу узнать, но вы вряд ли знаете детали…

Он прикрыл за собой дверь, подошёл к моей постели и сел, что на самом деле категорически запрещено этикетом. Но сил сопротивляться у меня нет. Его горячая рука слишком откровенно легла на мою щиколотку, не за руку, так за ногу, ему всё равно как, лишь бы вцепиться в меня.

— Отец Тимофея игрок, и играл по-чёрному. Карты и рулетка. Думаю, Зинаида реально свихнулась, невозможно жить, ожидая ужасного предательства, кредиторы часто заглядывали к ним в дом. Есть признаки, что и её сын такой же, но он красивый, соблазнить невинную девицу вроде тебя, для опытного ловеласа не составило особого труда… Только вот зачем, такие не женятся на нищенках, у вас была любовь? Страсть? Тогда почему он бросил тебя одну, без средств в жутком месте и деже мне не сказал? Почему ты не просила помощи у родных?

Он и договорить не успел, как в моей голове сложился ужасный пазл. Таня влюбилась, он соблазнил, но женился формально, фактически объявил сожительницей, и её семья лишила девушку фамилии.

Слёзы застили глаза, не вижу Марка, начинаю всхлипывать, потому что вспышки ужасных ссор начали появляться в голове, как кадры давно забытого триллера.

— Всё так, моя семья, наверное, от меня отвернулась из-за постыдного брака. И я не отдала ему чек…

— Какой чек? — Марк не понял о чём речь, а я уже готова разорвать документ, потому что не смогу теперь им воспользоваться, я никто…

— Моё какое-то приданое. Но я не могу его обналичить. Нашла вчера случайно. И теперь собираюсь уничтожить, чтобы он не достался подлецу, потому что он поднимал на меня руку.

— Тише, тише, ты просто можешь пока никому не говорить о нём, ведь так. Разорвать бумагу успеешь в любой момент.

— Думаете там маленькая сумма? Нет, там почти четверть миллиона, они потому меня травят, и сына хотят отобрать, чтобы потом обменять его на чек. В отличие от меня, бесправной букашки, Тимофей и его мамаша этот чек могут обналичить и жить счастливо, им плевать на Даню.

— Четверть миллиона? — до Марка дошёл смысл услышанного.

Киваю, уже пожалела, что сказала правду, он ведь тоже из этих…

— Милая моя, кто же ты такая?

— Не знаю, надеюсь, Дмитрий Михайлович Черкасов выяснит.

Адреналин разогнал кровь по жилам, ледяные ноги согрелись, а щёки и вовсе горят огнём. Я уже села и пытаюсь влажным полотенцем обтереть лицо, как вдруг оказываюсь в довольно крепких объятиях Марка.

Если бы он обнял меня, не зная про чек, я бы поверила.

— Этот чек, ты можешь положить в банк, просто в ячейку, как только твоему сыну исполнится восемнадцать лет, он сможет забрать эти деньги. Или тебе нужно снова выйти замуж, но по-настоящему, за кого-то сильного, способного защитить тебя от нападок.

— Вы себя предлагаете? Деньги резко повысили мои ставки? Я не верю никому…

— Я не прошу тебя верить мне, тем более не прошу у тебя деньги. Я прошу позволить защитить тебя. Пусть Черкасов выяснит, из какой ты семьи. Он лучший и против него вряд ли кто-то сможет подняться, даже я не посмею, и он тебя не оставит, возможно, они захотят тебя защитить. Но это не та защита…

— А, возможно, нет. Как бы это ни звучало, но вы моя единственная опора в этом мире. Умоляю, не испортите последние проблески надежды и веры в мужчин.

Шепчу ему почти в ухо, мы так близки, что мои слова заставляют его тело ответить коротким, но очень крепким объятием и поцелуем в лоб.

Сдержался.

Но мою дрожь почувствовал, и его проняло так, что вскочил и вышел в ванную, слышу, как льётся вода в раковину. Остывает.

А я, наоборот, закипаю, и вдруг поняла, что чек забыла в кабинете Черкасова.

— Я потеряла чек! Сегодня, когда бежала домой. Так что, все усилия родственников напрасны.

Он выглянул, внезапно улыбнулся и ответил с сарказмом:

— В таком случае я отправлю Зинаиде поздравительную открытку, по случаю возвращения сына и окончательной утраты надежды на достойную жизнь. Их финансовое положение удручающее, дом в залоге, счета почти пустые. Я не успел спасти даже остатки… Но твоей чек теперь многое объясняет, и поведение мужа, и злость Зинаиды.

Он вышел с полотенцем, вытирая руки, и пристально смотрит на меня.

— А почему Вы раньше не занимались этим делом? В смысле спасением остатков?

— Жил за границей, бывал в столице временами. Однажды встретил тебя с мужем. Ты и это забыла?

— Д-да…

— Вы стояли у витрины со шляпками, а Тимофей что-то ворчал про женскую расточительность. Уж такие доводы приводил, что противно стало и я купил тебе шляпку. Это была наша единственная встреча. Ты уже была в положении.

Мне стало та-а-а-ак стыдно, упала на кровать и подушкой закрыла покрасневшее лицо. Только потребность в воздухе заставила меня выглянуть и смущённо признаться.

— Я подарила эту шляпку Насте сегодня утром, но она своей храбростью заслужила…

— Придётся мне разыскать её и жениться.

— Желаю счастья.

— Бог с ней шляпкой, сейчас такие не носят. Но извини, твоё платье позорит меня, как мужчину. Завтра же к нам приедут модистки и пора тебе вернуть лоск и блеск. Ведь молодость быстротечна, а ты уже столько натерпелась…

Пока я пряталась, Марк подошёл к кровати и теперь включил назидательный, менторский тон, чтобы я не посмела возразить. А я и не собираюсь. И без слов понимаю, что между нами что-то такое вспыхнуло, и сейчас я чувствую к нему если не симпатию, но уважение точно. Потому что в момент, когда он выхватил меня из лап свекрови, не знал ничего о чеке, и в момент, когда покупал шляпку, и сейчас, кажется, пропустил мимо ушей, что я потеряла чек.

Дмитрию я верю, его жена очень богата, ему мои деньги не нужны, он надёжнее любого сейфа, это я поняла с первого взгляда.

А у Марка Юрьевича нужно кое-что уточнить:

— Когда вы встретили меня у дома Зинаиды и узнали, почему такой рык? Вы ведь искренне негодовали по моему поводу.

Он снова сел на кровать, теперь уже более дерзко положил крепкую руку на мою ногу, ему бы массажистом работать…

Улыбнулся, совершенно иначе, чем обычно.

— Я увидел, как ты любишь своего сына. Твой голос, ласка, поцелуи мальчика, а ещё от тебя пахнет матерью, странно, но ты возрождаешь во мне самые тёплые воспоминания детства, такие, от которых сдавливает сердце тоской по счастью. Прости за высокопарность, обычно я так не говорю, рядом с тобой я вдруг понимаю в чём смысл жизни.

В такие моменты обычно наступает время поцелуев, но Марк погладил меня, улыбнулся и вышел, не желая показывать свою слабость. Он тоже мне пока не доверяет, но он доверяет себе и своей интуиции.

У меня, наконец-то, появилась каменная стена. Осталось дождаться возвращения бывшего мужа с молодой женой и решить наши вопросы, желательно миром.

Но зря я решила, что все проблемы позади…

Марку придётся отбивать все атаки адвокатов бывшей свекрови, и с этого дня моя жизнь окончательно перешла в режим осады.