Я мама вашего внука, или Как спасти репутацию

Глава 4. Марк Юрьевич

Сразу после случайной встречи с Татьяной.

Марк Юрьевич утром решился, наконец, заехать к сестре с дежурным визитом, чтобы удостовериться, что она жива, и не отчаялась окончательно после ужасных новостей о сыне. И ведь не собирался, но что-то подтолкнуло, заставило собраться и проехать к ненавистному дому, с которым связано много неприятных воспоминаний.

В последний момент вдруг передумал, дальше по улице отличный книжный магазин, можно приятно провести время, и выбрать несколько новинок. Он почти прошёл мимо, но у парадной в него буквально врезалась девица. Хотел было пошутить, но присмотрелся и узнал «жену» племянника.

Сначала очень удивился, но быстро сообразил, что эта встреча сулит немалую выгоду. План созрел мгновенно, даже не пришлось ничего предпринимать, только лишь забрать у Татьяны конверт с документами. Запугать её и отпустить к ребёнку.

— Хорошенькая, очень хорошенькая, но либо глупее городских голубей, либо умна настолько…

Фразу не закончил, потому что и так понятно, будь она умной, то не вышла бы замуж за Тимофея.

Отпустил птичку, а сам так и стоит, смотрит вслед хрупкой фигурке, едва сдерживаясь, чтобы снова не догнать, не развернуть её к себе и не заглянуть в эти знакомые, почти родные глаза.

Кто-то из прохожих случайно толкнул Марка Юрьевича, извинился и поспешил дальше по своим делам. Реальность напомнила о себе, и манящая иллюзия развеялась:

— Посмотрим, как себя чувствует наша железная дама, это же надо, выкинула невестку, даже денег не дала, в этом вся моя сестра. Из тех, кто из добрых побуждений скорее придушит, чтобы не страдалец не мучился, чем попытается спасти, — хмыкнул и вошёл в шикарную парадную особняка Дорониных.

— Доложите госпоже о моём визите, если начнёт упрямиться и ссылаться на недомогание, скажите, что в таком случае она не узнает неприятную правду о невестке…

Через пару минут тихая, как тень горничная пригласила пройти в кабинет хозяйки.

— Зинаида! Рад видеть тебя в добром здравии!

— Не могу ответить взаимностью, — стоило брату войти, она заметила тот же конверт, каким здесь недавно трясла проклятая девка. — Ты ограбил эту дешёвку?

Марк с улыбкой посмотрел на конверт, словно опомнился, и тут же убрал его в широкий карман дорогого английского пиджака.

— Вроде того! Забрал её документы, не хочу, чтобы где-то оставался бастард нашей семьи, думаю присмотреть за девушкой. Раз ты её отвергла, забираю под свою ответственность. А заодно посмотрю насчёт наследства. Сама понимаешь, ты ничего делать для ребёнка своего сына не хочешь, значит, придётся мне.

— Ха-ха, — Зинаида Юрьевна театрально рассмеялась. — Ты сам такой же, как этот ребёнок. Полукровка, сын приживалки, ладно бы приживалки, нет, что твоя мать, что эта Таня обе гарпии, изо рта кусок вырвут и глотку перегрызут. Они даже похожи! Фу, мерзость! Думаешь, я не понимаю, что ты задумал? Месть, хочешь судиться, раз тебе не повезло обставить нас с моим ныне покойным мужем, так после смерти Тимофея решил добить меня. Но у меня для тебя плохие новости…

Марк не понял, к чему последняя фраза, хотя хороших новостей от сестры ждать и не собирался. Тут же перешёл в контрнаступление:

— Ну, не добить, а поставить на место. Однако, если ты решишь пересмотреть завещание, учитывая твоё незавидное положение, помогу с управлением, я тебе нужен. Нужен! Ты одна, состояние отца тает как снег в марте. Но упрямо не подпускаешь меня к делам. Повторю, ты одна! Девчонка могла стать тебе опорой, но ты…

— Пожалел очередную шлюху? В ней нет порядочности, она легла в постель моего сына до брака. Так сказал Тимофей, и я ему верю.

Сердце матери, убитой горем, по идее должно бы сжалиться, и принять внука. Но у Зинаиды никогда не было сердца. Эту аксиому Марк вызубрил наизусть, не только в теории, но и на практике.

Брат поморщился, словно съел лимон, с каждой секундой оставаться рядом с ненавистной женщиной и не сказать ей отчаянные гадости всё труднее. А она не перестаёт провоцировать.

— Дай подумать, мы, мужчины, иногда бываем настойчивыми, нет ли в этом соитии вины твоего святого мальчика? Он от тебя отвернулся…

— Замолчи, он вернулся ко мне и просил прощение, и я простила. Не знала, что он задумал эту проклятую поездку, иначе не пустила бы. Но, я тебе вот что скажу. Внука я заберу у этой девки, и нет однозначного подтверждения, что Тимофей погиб. Дело решённое. Можешь не трудиться насчёт исков в суд, чтобы не выглядеть глупо. Представляю картину: ты и свора адвокатов получают уведомление, что отец мальчика жив, а я ближайшая законная родственница. И о каком тогда наследстве может идти речь?

— Вот как? Значит, решила идти напролом, и разрушить ещё пару жизней? Ну что же, давай, надеюсь, ты выучишь имя мальчика, а то я тебя знаю, скинешь всё на нянек и вспомнишь о нём только лет через десять, не удивлён тому, что Тимофей от тебя отвернулся, ты никогда не была для него матерью.

Понимая, что сейчас беспощадно жалит сестру в самое сердце, не остановился, продолжил наносить удары.

— Мой сын жив! Со дня на день придёт подтверждение, вот вы где все у меня будете, мой мальчик тебе за всё воздаст! — она вдруг выдохнула и, прикрыв глаза, выдала немыслимую тайну, от которой Марка обдало сначала холодом, а потом жаром. В тот самый момент, когда появилась мысль, что сестра тронулась умом.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Сын мне приснился, и я позвала гадалку. Она раскладывала свои карты, не игральные, а специальные, очень могущественные. Так вот, Тимофей жив, мои адвокаты сделали повторный запрос. Он скоро вернётся, корабль затонул, но моего мальчика на этой посудине не было. Он сошёл на берег до крушения!

— Ты от горя сходишь с ума! Я завтра же напишу записку лекарю и попрошу заехать к тебе. Но это многое объясняет. Ты свихнулась, говорят, работа лечит, но тебе это не грозит, я отберу у тебя всё, поняла? И ты знаешь за что. Этот ребёнок станет последним гвоздём в крышку твоего гроба, безжалостная ты женщина!

— Когда мой сын вернётся, ты сам будешь молить меня о пощаде. У тебя есть дом, вот и живи с него, а мои капиталы останутся моему сыну. Он жив! Сердце матери не лжёт.

— Сердце матери да, но у тебя нет сердца. От твоих капиталов остались долги! Рад был повидаться, сестра!

— Не взаимно! В следующий раз не трудись приезжать. И оставь эту девку, скоро мои люди с ней разберутся. Давно следовало это сделать. Она виновата…

— Ну, ну, продолжай…

— Нет, не дождёшься, я не скажу, что он погиб. Я верю! Уезжай, оставь меня в покое.

— Как скажешь, Зинаида. Но лекаря завтра прими, кажется, у тебя не всё в порядке с головой.

Пока она не начала сыпать проклятьями, вышел и закрыл за собой дверь.

Ситуация складывается, да она не складывается, ситуация грозит взорваться, как минное поле только и ждёт неуверенного шага. Зинаида всегда была слишком странной, а теперь…

Теперь она злая, опасная, и, кажется, слегка не в себе, и если раньше для неё главным врагом долгие годы оставалась его мать. То сестра выбрала себе новую жертву, ещё более беззащитную. Татьяне теперь даже смертник не позавидует.

— Плюнуть и наблюдать со стороны, как развиваются события? Или, наконец, забрать своё и заставить стерву заплатить?

Вопрос пока остался без ответа.

Вспомнил испуганный взгляд Тани, её трепет, румянец и нежные губы, и запах материнства, точно так же когда-то пахло от его любимой матери…

Закрыл глаза, вздохнул и попытался вернуть себе суровый образ, не получилось.

— Тьфу, чертовщина, надо же, не надо было так крепко её обнимать…