— Всё хорошо, отец.
Я сжала вилку и нож, чтобы не было видно, как дрожали руки от напряжения и от страха, что всегда просыпались во мне при взгляде отца.
Сердце заколотилось — часто, неровно, гулко. Всегда так было, когда я видела его. Когда он смотрел так — оценивающе, холодно, будто на неудавшийся эксперимент.
Я снова резко почувствовала себя виновата. Виноватой в том, что родилась не той, кого он хотел. Что я не сильная, не одаренная, не оправдавшая его надежд. Что я не как Мария.
— Не обратившаяся, — любил он повторять. — Бездарная. Пустая.
Эти слова, произнесённые когда-то, эхом отзывались в голове и теперь. Моё самообладание предательски дрогнуло.
— И с чем же вы пожаловали? — холодно осведомился Кайден.
Я вздрогнула: его голос разрезал воздух, как лезвие.
— Визит вежливости… по приказу императора, — отчеканил отец. — Не более.
— Вот как, — Кайден посмотрел на эмиссара, сидевшего чуть поодаль. — Вы всё запротоколировали? Что воля императора исполнена. Формальности соблюдены. Мы не убиваем друг друга, а сидим за одним столом.
— Конечно, лорд Айсхарн, — эмиссар кивнул. — Я всё передам императору.
Только вот если у меня кусок в горло не лез из-за напряжённой обстановки, то эмиссару это точно не мешало. Тот нарезал мясо на ломтики и отправлял его в рот.
— В таком случае, — произнёс Кайден, — я прошу донести до императора моё прошение.
Я сильнее сжала приборы. Что муж собирался сделать? Отказаться от брака? Выгнать меня из клана?
Кайден потянулся к внутреннему карману своего камзола, достал сложенное письмо.
Кивнул слуге — тот быстро подошёл, принял конверт на серебряный поднос, что держал в руках и передал его эмиссару.
Тот отложил приборы, промокнул рот и осторожно развернул бумагу.
Отец следил за каждым его движением. А потом, когда эмиссар начал читать, по мере того как он знакомился с письмом, на его лице появлялось все больше удивления. Даже мать, до этого молчавшая и равнодушно рассматривавшая гобелен с заснеженными холмами на стене, посмотрела на эмиссара.
— Хм… Разумеется, — выдал эмиссар, когда дочитал.
— Разумеется, что? — тихо, но с опасным холодом спросил Кайден. Он сделал глоток из кубка и наклонил голову к плечу, наблюдая за всеми с ленивой, хищной грацией.
— Разумеется, я призову к ответу лорда Мунвэйла, — произнёс эмиссар.
— Что?! О чём речь? — голос отца стал резким, и в нём прорезались ноты, которых я не слышала никогда.
— А вы не догадываетесь? — усмехнулся Кайден. Губы его изогнулись в издевательской полуулыбке.
Клянусь Луной, за эти несколько дней я не видела у мужа столько эмоций сколько сейчас. И всё же каждая из них била точно в цель — доводила моего отца до белого каления. Кайден не скрывал, что насмехался над отцом.
Эмиссар хотел что-то сказать, но Кайден едва заметно качнул головой. Мужчина осёкся, а потом и вовсе спокойно откинулся на спинку стула, взял кубок и с интересом переводил взгляд с отца на моего мужа.
Отец поджал губы, отложил приборы и процедил:
— Полагаю, вы недовольны тем, что под фатой оказалась не та дочь.
Муж не изменил позы, не моргнул, не отвёл взгляда.
— Слушаю вас, — сказал он ледяным тоном. — Продолжайте.
— Я предлагаю вам устранить это… недоразумение. Мария займёт положенное ей место.
Я будто оглохла.
Воздух вокруг задрожал, стал плотным, вязким.
В висках стучал пульс.
— То есть, — тихо произнёс Кайден, — вы сейчас открыто предлагаете мне заменить мою супругу её сестрой?
— Но вы ведь изначально думали, что женитесь на Марии, — не выдержал отец. — В чём же проблема? Посмотрите на Марию… и на Каллисту. Тут даже сравнивать не с чем. Не говорите, что успели к ней привязаться. Это невозможно.
Столько привычного презрения, столько усталой ненависти было в его голосе, что я сжалась, будто от удара.
— Меня устраивает моя супруга, — холодно произнёс Кайден. — Брак заключён по всем правилам. Каллиста представлена моему клана в качестве моей супруги. Не знаю какую цель вы, дорогой… тесть, — почти издевательски произнес Кайден. — преследовали. Но тем ни менее воля императора исполнена. Старшая наследница Лунного клана вышла за меня замуж.
Муж сделал паузу и добавил, с лёгкой, почти ленивой усмешкой:
— А если вы предлагаете мне Марию… кто я такой, чтобы отказываться? Но…