Защитники для особенной

10

Киприан

Она осторожно открывает тяжёлые двери, потянув их на себя, пропуская щёлочку света в коридор и тут же закрывая за собой. Нужно идти за ней, чтобы контролировать ситуацию, но ноги не слушают. Я чувствую её боль и тяжесть так, словно она сейчас это отдала мне. И слово «это» не передаст и доли того, как мне жутко.

Я задыхаюсь.

Несмотря на то, что я не в силах перенять её боль, могу понять лишь то, с каким иступлением она боролась за то, чтобы кто-то из нас её убил. Верю, что она этого хотела. И весьма сильно.

Даже несмотря на то, что всё это правда и безумие одновременно, я не хотел, чтобы ей было так больно и невыносимо. Я не хотел её страданий. Я не хотел причинить ей боль.

Хоть и мы действительно те, кого она вправе ненавидеть.

Моя жизнь и так в последние семь лет довольно насыщенная. Я часто вспоминаю, как решился докопаться до истины и найти виноватого в смерти моего ребёнка и его матери, моей жены. Я был убит горем, и верил, что всё не так просто. Я хотел, чтобы моя боль хоть немного отступила. Перенаправить её в другое русло, превратить невыносимое существование в ресурс, из которого я стану черпать энергию.

Таким образом, боль превратилась в жажду мести.

Я был так счастлив. Первая половина ХХ века хоть и была не самой приятной, но мы жили в спокойном городе, решились жениться и заводить потомство, когда созрели и готовы были подарить свою любовь ещё кому-то. Что я, что моя жена выросли в детских домах с ужасными условиями и отношением, а потому решили дать ребёнку столько тепла, сколько сами хотели в своё время. И у нас это даже получалось.

Я был воодушевлён тем, что нашёл своего человека и ждал сына так сильно, как никто и никогда не ждал. Мне казалось, что я нашёл смысл жизни и ту, с которой я проведу спокойную и счастливую жизнь. Хотел заработать нам свою квартиру, и всегда спешил домой. Я не видел проблем и трудностей. Я видел цели и хотел как можно быстрее прийти к ним. Я любил, мечтал и строил свою жизнь так, как хотел, не видя реальности.

А каким было моё счастье, когда я взял впервые на руки моего беловолосого малыша…

Не передать словами. Словно любовь умножились втрое, а инстинкты оберегать, защищать и заботиться взяли надо мной окончательный контроль. Я стал отцом и это было невозможное чудо. Я любил его, дышал им и готов был носить его сутками, чтобы он чувствовал любовь родителей.

Моя внешность всегда была для меня аномальной. Да и для всех остальных тоже. В детских домах даже на те времена я часто получал просто за то, что «не такой как все». Я знал, откуда-то, что с моими родителями случилось что-то плохое. Сначала даже пытался с кем-то делиться своими мыслями. Но я ничего не мог узнать, ибо не был даже близко тем, кому могут дать доступы в архивы. Я ничего не мог. И оттого ещё с юношества понял, что мне нужно многого добиться. Только как — оставалось долго непонятно. У меня часто отпускались руки.

Если бы моих жену и сына не убил путешественник во времени, я бы так и остался глупым мечтателем. Наивным обычным человеком, не знающим, что в мире существуют такие одарённые люди.

Я помню этого мерзавца так ярко, что он до сих пор мне снится в кошмарах. С окровавленными руками и с ухмылкой на лице. Он мне сказал, чтобы я сопротивлялся. Не понимая, что он имеет в виду, я тут же кинулся на него с кулаками. Ярость здорово ослепила. Я ничего не видел, только свою мёртвую семью.

Но после меня ослепил на пару минут и прыжок во времени. Он практически волоком меня притащил к ногам Паулы и она уже мне всё рассказала. И почему я лишён определённой пигментации в организме, и как по-зверски были убиты мои родители. И что смогу, если стану учиться. И почему ей нужна моя помощь.

Алекс появился в моей жизни неожиданно и уже не смог выйти из неё. Мы сблизились. Разобщались, стали ближе в каких-то мыслях и отношении к кому бы то ни было; и решили, что должны, рано или поздно, вырыть свой собственный путь к счастливому финалу. Всё совершённое в каком бы то ни было, году, неспроста, и теперь мы действительно предали всех вокруг. Даже Еву. Только друг другу остались верны. Только мы оба знаем, зачем всё это нужно. И что даже предательство Евы неспроста. Всё не так просто, как это кажется на первый взгляд.

По факту, я прекрасно понимаю обиду, злость и боль Евы сейчас. Мы даже ничего не подтвердили и не опровергнули, а уже не прошли её проверку. Девушка точно хотела понять, что у нас на душе, но получила сумбурный ответ из непонятных фраз и намёка на то, что всё не так однозначно. Как будто бы она сама до этого не догадалась, вот правда.

Но всё так и есть. Мы должны работать на эту стерву Паулину. И должны искать способы мести. Надо выбираться отсюда, пока Ева ещё может ходить и нормально функционировать. Чтобы сбить спесь с Паулы, Ева должна была тут появиться. И должна была увидеть всё воочию. Чтобы выбрать правильную сторону и чуть позже всё понять. И простить.

Не сопротивляйся бы она так яростно, мы бы уже немного ей приоткрыли наши истинные мотивы. Теперь уже не уверен, это ей это нужно. Она решила нас ненавидеть, и мы оба на это заслужили.

— Нет смысла сейчас думать, как теперь изменить ситуацию и её отношение, Кип, — тихо произносит Алекс, от чего по коридору проносится глухое эхо. Он всегда проницателен и всегда умеет поддержать. — Она не поверит после всего этого. После того, как она полностью разрушила свои границы между нами в 2017 году, вернуть её доверие будет несказанно сложно.

— Ты каждым своим словом режешь без ножа. Мы ведь… Это все неправда.

— Что неправда? — Алекс прижался поясницей к подоконнику и наклонил голову, смотря на меня. — Что она была соблазнена специально? Что ты сменил гнев на милость тогда просто так? Что мы не хотели наивную маленькую девочку заставить подчиняться нам из большой любви? Киприан, ты и сам всё прекрасно понимаешь. Знаешь.

— Вся соль, Ал, что мы с тобой тоже пропали. Мне невыносимо смотреть на неё такую. Это мешает здраво думать и принимать решения, — я прикрываю глаза и отворачиваюсь, качая головой.

— Правда, — кивнул друг. — Я хочу лишь верить, что у нас будет время всё объяснить и ответить за каждую её слезинку.

— Говоришь так слащаво, словно герой-любовник из романа.

— Потому что я тоже сильно попал. Пропал, — друг качает головой и вздыхает. — Давай ещё немного подождём? Она слаба. Сильно слаба, чтобы хотя бы попробовать сражаться за нас. За наше будущее.

— Она откажется.

— Посмотрим, — пожал плечами Алекс, шагая в сторону больших дверей. — Мы оба знаем, что она сильная и всё преодолеет. И что будет потом. Она сможет. Идём.

Его слова меня успокаивают.

Молча и тихо входим в спальню Паулы и встаём около двери, как и положено. То, что она нас держит словно ручных псов не нравится поголовно всем. Но родня Алекса пока не имеет достаточно оснований говорить прямо и решиться на более уверенные действия. А мои два друга и дальние родственники уже привыкли к тому, что их ни во что не ставят. Они всю жизнь живут тут, в доме Паулины и никогда не отлучались ни на шаг от неё, помогая постичь девушке секреты камней. И слишком уверенно скрывая то, что им велено беречь. Все секреты этой стервы были за семью замками и спрятаны так, что докопаться невозможно. А нам нужны её секреты.

И несмотря на то, что на создание Бесконечных путешественники отдали много своих сил и крови, она ведёт не менее жестокую войну, проливая кровь, по сути, уже будущих охотников и особенных людей, одаренных геном. И Ева — в их числе. Если мы не станем сопротивляться, она тоже умрёт. И как бы Паула этого сильно не хотела, я не допущу этого.

Оттого, что всё держится в строгом секрете, я уверен, что существует способ как-то прекратить все эти мучения ради одной цели Паулы. Она погубила столько охотников, путешественников, хранителей, что сейчас и не счесть. А моя ненависть к конкретному человеку никак не может перекинуться на Еву и весь её богатый род.

То, как мы провели те часы в современном времени мне до сих пор кажутся сном. Несмотря на то, что всё спланированное заранее, более чем сработало, раз мы здесь… Я до сих пор не могу избавиться от мысли, что это были лучшие мгновения. Спокойные, тёплые и весьма познавательные. Я верю, что в будущем у нас ещё будет возможность быть такими же счастливыми. Мы с Алексом, как минимум, поняли, что она не просто охотилась на таких, как мы и заставляла их вернуться в свои года. Мы увидели, что она за эти годы нашла способы и возможности разобраться во всём, что с ней уже случилось и будет случаться, вне зависимости от её выбора. Она особенная. И этого не никак не отменить.

Она наша.

Сейчас малышка вполголоса говорит с Паулой и вполне уверенно держится, хоть и я могу только представить, насколько ей плохо. Насколько ей противно и невыносимо с ней просто говорить. Ева ненавидит эту основу сильнее, чем нас.

Сколько раз она теряла сознание? Сколько раз была на грани жизни и смерти? Сколько она плакала?

Я пытаюсь от этого отгородиться и не думать. Я стараюсь выглядеть так же холодно, как и мой друг, но это сложно. Но это плохо получается. Она просит ответов, она имеет право знать, почему мы так поступили и окончательно принять решение и понять саму себя. Она чувствует всё, о чем говорит. И от этого ещё хуже. Я хочу прижать её к себе и хотя бы немного забрать её боли. В которой виноват сам, но тем не менее. Я безумно хочу её успокоить. Но не могу.

Платье на ней выглядит слишком простовато, учитывая, кто она такая. Молочная кожа бледнее, чем обычно. Возможно, из-за освещения или из-за серо-бежевого сочетания одежды, а чёрные, густые и блестящие, несмотря ни на что, волосы небрежно лежат по плечам. Я замечаю в её теле редкую дрожь, когда она говорит о том, что согласна помогать, но не отдаст так просто свою жизнь. Судя по всему наша маленькая путешественница во времени всё же очень любит свою жизнь и всё это время не просто кидается словами и оскорблениями. Она ещё могла что-то задумать. Надеюсь, что это так и она таким образом спасается от стресса. Её кидает из стороны в сторону, из крайности в крайность. Иногда по одному взгляду её тёмно-зелёных глаз можно легко увидеть — о чём она думает. Она настолько залезла в голову и поселилась, оплетая своей паутиной все мои органы осязания, что иногда я от восхищения ею просто задыхаюсь.

Настоящая чёрная вдова, которая ни за что не позволит нам с Алексом умереть. По крайней мере, не от её рук.

Увы, это тоже легко читается между её строк.

Паулине следует её уважать больше. В конце концов, если сейчас она не станет к ней лояльна, Ева попробует в таком состоянии сбежать. Увы, это не нужно ни ей, ни нам. Ведь я сомневаюсь, что Ева снова станет оставлять нам подсказки и просить прыгнуть в то или иное время любой ценой. Скорее всего, она вернётся в современность. И никогда не позволит нам встретиться.

Будет ещё хуже, если она попробует раствориться навсегда во времени и никогда больше не использовать свой дар. Отчасти, именно так прятался Павел, её отец. Сама же Ева из-за частых прыжков очень сильно себя сдаёт. Камни способны на многое и теперь, я так понимаю, она понимает, как её отслеживали столько лет.

— Тогда я завтра устрою праздник, — Паула говорит громче. Обнимает девушку и расплывается в улыбке. — Ты точно сможешь немного взять сил, чтобы выдержать на ногах весь вечер?

— Конечно. Я ведь потому и здесь. Чтобы научить тебя этому, — в словах нашей малышки чувствуется ложь. И я не особо понимаю, почему. Словно Паула теперь верит, что Еве под силу научить, пока как сама крошка не может этого.

Чёрт возьми! Из-за собственных мыслей и лишних чувств я прослушал всё, о чём они там тихо говорили до этого. Теперь надо пытать друга, который, как раз, внимательно слушал и не двигался, стоя рядом со мной. Он вообще один из лучших охотников, которых я знаю. Он учился столько лет, чтобы уверенно и быстро убивать врагов, что мне иногда до его боевых искусств далеко. Потому мы и хороший тандем. Я — мозги, он — сила. Но глупым назвать его будет, как минимум, унизительно.

Отчасти, он стал лучшим, потому что нужно было противостоять всему миру, и своей семье в том числе.

— Александр! — окликнула Паула. — Пусть начнут подготовку праздника в честь Евы уже сейчас! А ты, Киприан, проводи мою гостью в спальню.

Друг, глянув мне в глаза, уходит, ничего не сказав. А я открываю дверь и пропускаю Еву в коридор.

Мы идём какое-то время молча. Она шагает медленно и часто, всё ещё удерживая на руке платок и немного тяжело дыша. Однако, выглядит так, словно только что выиграла битву. На полных, розовых губах играет загадочная улыбка, а взгляд, устремлённый прямо, уверенный. Она о чём-то думает, и это что-то приносит ей удовольствие, раз она настолько довольно улыбается.

Я же неистово хочу в них впиться. В её губы. Хотя бы на секунду вновь ощутить эту нежную мягкость и слизнуть языком её вкус. Мне жутко хочется сжать её и быть рядом, не отпускать её ни на секунду. Но пока что это тоже невозможно.

— С помощью подпитки ты хочешь прыгнуть обратно?

Девушка вздрогнула, остановилась, а её улыбка помрачнела. Она смотрит снизу вверх на меня и хмурится.

— С чего ты взял? Я преданно буду рядом с Паулой и помогу ей.

— Я знаю тебя больше, чем Паулина, Ева, — тихо произнёс я.

— Уверен? — получаю усмешку. Кривоватую и такую противную… — Уверен, что ты или Алекс меня знаете?

— Нет, — честно ответил, качнув головой. — Но это не значит, что я не могу переживать за тебя и твоё состояние.

— Да ладно, — хмыкнула Ева, посмотрев по сторонам. — В 2017 году именно ты держал камень и заставил меня сдаться.

— Ева… Я могу объяснить.

— Я не хочу слушать, — девушка отвернулась. Но резко вздрагивает и её ведёт. Я тут же подхватываю под плечи и всё же прижимаю к себе. Девушка кладёт голову на мою грудь и я на пару секунд замираю, потому что она вдыхает мой запах. С каким-то больным, или даже болезненным, блаженством. Потому я прижимаю её голову ближе и утыкаюсь носом в её волосы, словно наркотик вдыхаю. Смесь чужих запахов и её собственного, такого приятного и родного, заставляет всё тело дрожать и требовать тут же большего. Хотя бы не опускать её больше. Намекнуть, что всё это ради нашего общего будущего. Что горим мы встре трое от боли.

Но я просто подхватываю её на руки, прижимаю как можно сильнее и целую в макушку.

— Когда-нибудь, мы сможем поговорить без всей той боли, которую ты сейчас чувствуешь, — шепнул негромко, идя к её комнате.

Девушка только прикрыла глаза и вздохнула.