Защитники для особенной

17

Слова лишние. Они ничего не значат, едва я смело прижимаюсь грудью к Александру. Льну к нему, чтобы снова получить свой поцелуй. Я отпускаю всё. Позволяю себе провести по его рукам пальцами и глубоко вдохнуть его запах, чтобы ни секунды после не жалеть. Я чувствую спиной Киприана, он сам справляется со своей рубашкой, и я ощущаю его стальное тело спиной. Мужчина покрывает моё тело поцелуями, согревает кожу, которой иногда касается холодный ветер. Но мы уже не можем отвлечься.

Кажется, что каждая ласка моих любимых накладывает всё новые и новые слои на сердце, словно целебная мазь. И чем больше ласк, тем лучше мне становится. Тем больше тепла источает когда-то разбитое сердце.

Они склеивают то, что разбили. Они согревают холодную душу и заставляют новые волны лавы течь по венам.

Губы горят от частых ласк и укусов. Я стону и не пытаюсь скрывать своего удовольствия даже просто оттого, что мы втроем тут, одни. Нам словно не нужно настоящего физического контакта, секса. Словно мы сейчас близки на другом уровне. Более глубоком и сладком.

Это совсем иначе. Тогда наша аж связь была какой-то жадной и словно иступлённой. Нам троим нужно было быть вместе и мы были. Нужно было хоть что-то почувствовать. И мы чувствовали. Жили. Просто прожили эту ночь, чтобы почувствовать что-то. Мы не умерли и словно обрели второе дыхание.

А сейчас мы практически в полной безопасности. Мы есть друг у друга, пройдя невыносимые и, порой, смертельные испытания. Я едва не лишилась жизни и собственной души, успев их обоих возненавидеть ещё сильнее, чем полюбить. Я считала, что это невозможно. Что так никогда не будет.

Но они сейчас тут, со мной.

Слёзы обжигают мои щёки вновь. Я понимаю, что это слёзы счастья, что выгляжу, по крайней мере, глупо. Но мне так нужно, чтобы они и это поняли, приняли…

— Я не прервусь, ни за что, маленькая путешественница, — нежно шепчет в ушко Киприан. — Я сгораю от желания, я сильно хочу тебя. Так сильно, что даже твои слёзы мне не помешают… — жадно шепчет он, даже не пытаясь скрыть своего желания.

— Варвар, — хохотнула я в губы Александра. — Но это скорее от счастья…

Первые прикосновения мягкой ткани постельного и горячие тела обоих мужчин чувствуются безумно приятно. Я поднимаюсь, опуская ладонью Киприана на кровать и наклоняюсь, чтобы коснуться губами его груди. Мужчина откидывается на подушки и стонет, чувствительно и так ярко реагируя, словно и сам давно этого ждал… Я уже вспоминаю его на вкус, лаская и слизывая капельки пота, которые выступили от чересчур накалившейся обстановки. Бесспорно, нами можно поджечь дом. Настолько мы сейчас сумасшедшие и опасно доведённые до пика.

Резко Александр поднимает меня, прижимает спиной к себе и раскрывает всю перед Киприаном. Тот сразу смотрит затуманено и облизывается, пока я почти что физически ощущаю его взгляд по всему телу.

Я чувствую между ног, помимо собственной лавы предвкушения и желания, мужской горячий орган, который толкается и ощутимо проходится по чувствительным губкам. Вынуждая меня откровенно выгнуться навстречу. Он так сладко скользит по ним, что я замираю, боясь нарушить этот миг. И мой любимый Алекс продлевает его. Он давит. Настойчиво, уверенно и очень аккуратно проникает внутрь, скользя от моей собственной смазки. Её предостаточно, ведь я хочу их не меньше, чем они — меня. Ему не стоит никакого труда заполнить меня полностью. Разделить со мной этот дикое и одновременно сладкое и долгожданное удовольствие.

Киприан приподнимается на локтях, рассматривая нас. Его серебро глаз блестит, словно холодный свет Луны. Мужчина наклоняет голову, облизываясь и явно наслаждаясь этой картинкой. Мне приятно, что ему только нравится. Я теряю связь с реальностью.

Я позволяю себе просто чувствовать.

Очень приятно откинуть голову на плечо мужчины и позволять ему смелые движения, сносящие крышу напрочь. В этом веке вряд ли занимаются сексом так открыто и смело, но именно так мы втроём горим. Именно так, со светом, рассматривая идеальные изгибы и желая чувствовать все больше и больше. Словно наркоманы, которые слетели с катушек.

Едва доходя до пика, хочется ещё, большего. Не чувствуя меры и края этого сумасшествия и едва успевая дышать.

И только эхом проносящиеся признания в любви. Только сладкие стоны, разделённые на троих. Только они, мои единственные и любимые мужчины, которым я принадлежу без остатка… И теперь навсегда.

— Так странно, — поглаживая мою кожу и путая пальцы, говорит Киприан хрипло. Мне нравится его охрипший голос. Это доказательство, что ему так же хорошо, как и нам с Алом. Я лежу на его животе поперёк и рассматриваю в свете рассветного солнышка Алекса, что немного устало рассматривает меня. Он улыбнулся, заметив мой взгляд. Мы словно не могли насмотреться, натрогаться и постоянно словно хотели нагнать то, чего были лишены столько времени. Но что-то мне подсказывало — мы ещё успеем этим вдоволь насладиться. Словно мы навсегда теперь будем вместе.

— Что странно? — прошептал Александр, всё ещё улыбаясь. Он похож на какого-то принца из сказок современников. Ещё и волосы растрёпаны так, словно из укладывали несколько часов. Идеальный и такой красивый, что замирает сердце.

— Нам всё же пришлось сделать это, — прошептал Киприан. — Нам пришлось разбить хрупкое любимое сердце, чтобы сейчас быть рядом с маленькой путешественницей. Нам суждено было пройти эту тропу.

— Не реши ты так, я не знаю какие были бы последствия, — Алекс откинулся на спинку кровати затылка и прикрыл глаза. Прикусив губу, он усмехается. Как-то очень измученно, горько. — Наверное, мы очень близки к тому решению, которое отправит лорда и Еву к нам. Скорее всего. Утверждать наверняка я очень боюсь.

— Время для нас совершенно иначе течёт. Всё время все путешественники, хранители и охотники делали всё возможное, чтобы не попадаться на глаза самим себе. Чтобы специально это сделать — нужно иметь достаточно причин, — тихо рассуждает Киприан. — И они у нас могут быть весьма значительные.

— Например? — я прикрываю глаза, чтобы раньше не выдать себя. Помню каждую секунду разговора с собой из будущего. Наверное, смогу даже повторить, просто не слово в слово.

— Не знаю, — честно тянет Кип. — Я думаю, у тебя нет вообще неверных решений. Даже приняв нас там, в 1993, рядом с самыми близкими и не до конца доверяя нам, ты прекрасно понимала, какое у нас будущее. Я думаю, что ты по-прежнему нам не доверяешь. Но мы стали сейчас ближе. Это факт.

— Разве этого недостаточно? — улыбаюсь. Не знаю, как бы всё сложилось. Но то, что мы снова в одной постели и можем открыто говорить — это заставляет усомниться в том, что всё, нами совершённое до этого, было неправильным.

— Нет, для нас этого мало, — Киприан проводит по моим волосам. — Физическая близость нам важна. Но доверие возвращается совсем иначе. Хочу верить, что мы с тобой сможем доказать, что мы не просто так сладко говорим, ибо нам что-то нужно. Ева, ты должна доверять только самой себе. Это важнее всего.

— Наверное, именно потому я и повстречала в том зале саму себя.

— Что? — Александр устремил свои медные глаза на меня и улыбнулся. — В каком смысле?

— Я прыгнула от испуга, когда взяли под арест Паулину, — я им не доверяю до конца. Я даже не знаю, пожалею об этом или нет. Конечно, и никогда не узнаю.

Но я действительно доверяю самой себе. Она, будущая я, чувствовала себя тут очень даже комфортно и легко, прекрасно держала голову и осанку, словно жила тут не один год уже. Я даже не посмотрела на ту бумажку и так и не поняла, что именно со мной произошло. А видишься ты со своей версией из будущего совершенно не каждый день.

Глупая Ева. Совсем ослепла от ненависти и боли. Совсем растеряла все свои мысли и всю уверенность. Что же теперь?

Только доверять собственным телу, сердцу… Только быть открытой для тех, кто сейчас, в конечном итоге, рядом. Я верю им.

Может и пожалею. Но это будет тоже моим решением и моей ошибкой. Это будет на моей совести. Это будет с нами.

— Если ты хочешь, можешь ничего не рассказывать, — произнёс мягко Алекс.

— Наверное, нужно, — я шепчу, — ведь я виделась сама с собой, — сглотнула.

— Это лишь подтверждает мои слова, — произнёс Кип. — О доверии.

— Да, я до недавнего времени верила только себе, — произнесла я, всё так же, тихо и осторожно, боясь, что наши склеивающиеся отношения снова рухнут от одного неверного слова. — Ещё пару часов назад я была уверена, что прыгну снова, чтобы поговорить с ней… То есть, с собой… — я прикусываю губу. — Ева из будущего настаивала на том, чтобы я дала вам шанс… И я бы очень хотела, поговорить с ней после того, как мы с вами…

Снова замолкаю, понимая, что всё уже происходит как она просила. Я уже дала им обоим шанс и оба уже тут, рядом. И мы потихоньку склеиваем то, что сами не берегли.

— После того, как мы с вами помиримся и поговорю с лордом.

— Значит… — Алекс почему-то радуется, улыбнулся шире и, едва оказался ближе, коснулся осторожно моих губ своими. — Все не просто так. Мы докажем всему миру, в любом времени, что мы втроём не пешки в чьей-то игре, — мне нравится его голый оптимизм, как и обнажённый торс. Я с улыбкой глажу его плечо и мягко перехожу на грудь.

— Именно это мы и должны будем сделать, как говорил нам тот самый Адэр из недалёкого будущего, — слышу по интонации, что Кип улыбается. — Жаль, что мы не смогли пообщаться дольше и основательнее. Но этого и не нужно, ведь сейчас у Евы есть возможность всё узнать. Это главное.

— Я не ослышалась? — я тихо интересуюсь, поудобнее устраиваясь на груди Киприана и прикрыв снова глаза. — Ты действительно выделил во всей этой истории приоритет в виде меня или я что-то не так поняла? — больше со скептицизмом и иронией интересуюсь. Но мне и правда интересно.

— Ты не ослышалась, моя принцесса, — произнёс мужчина, поднося мою ладонь к губам и целуя её, замирая губами на коже и заставив моё сердце биться чаще.

— Я не принцесса.

— Для меня — принцесса. Да и ты единственная, Ева. Особенная для всего мира. Ты достойна называться как сама того пожелаешь. И выстраивать такие границы, которые тебе самой нужны. Ты просто сама ещё не понимаешь, насколько уникальна, — Киприан говорит это всё медленно и растянуто, словно желая каждое слово мне натурально внушить. Я смотрю на него и улыбаюсь.

— Да, Киприан. Вы сами сделали меня такой. Неуверенной в собственных силах и совершенно разбитую, — напоминаю я, пожимая плечами. Рационально ведь. Они сами ко многому приложили руку.

Александр снова приподнимается, осторожно наклоняется ко мне и останавливается только когда приблизился к моим губам. Он улыбнулся, не целуя.

— Позволь исправить и это. Недоразумение, на которое мы пошли осознанно. Ошибку, которую мы оба не просто хотим исправить. Мы оба не можем этого не сделать, — он нежно гладит меня большим пальцем и облизывается. — Потому, что ты — наша особенная, единственная и самая прекрасная на свете путешественница во времени. Жизни без которой невозможно представить.

— Ах, как сладко ты говоришь, — шепчу ему в губы. — Докажите это. Оба. Поступками и чувствами, о которых вы говорите, — улыбнулась. Я что-то и так вижу. Но мне хочется большего, что ли. Теперь я долго буду хотеть доказательств. Ведь мне было тогда очень больно.

— Сказать об этом тоже важно, — произнеся это, Александр впился в мои губы, вышибая напрочь все разумные мысли за одну секунду. Заставив повиноваться и выгнуться навстречу.

Мы сегодня не будем спать. Это точно.