Защитники для особенной

11

Ева

Он кладёт меня на кровать и накрывает одеялом. Я не трогаю его, не дёргаю за руку и не прошу остаться. Хотя очень хочу. Мужчина отходит, словно холодная и неприступная крепость, которая пару минут назад дала трещину. Он только кажется на вид таким независимым и безэмоциональным. Но я вижу какой он на самом деле. Ему точно неприятно, что я отношусь к нему так. Им обоим не нравится моё поведение.

Но другого не будет. По крайней мере, сейчас, когда ещё свежи негативные чувства.

Они меня предали. Я открыла им душу, познакомила с дорогими людьми. Даже отец принял их, и провёл какое-то время, потратив собственные силы и знания на них. Теперь мне и этого жалко.

Они не достойные даже этого.

Я остаюсь одна в комнате. Накрываюсь с головой и поворачиваюсь на бок. Непонимание того, что мне делать — выносит мозг. Я не врала Паулине и действительно буду помогать ей. Но шанс прыгнуть в другое время с помощью камней — я имею. Шанс на спасение мне нужен, как воздух. Чтобы не сойти с ума.

Я засыпаю крепко. Усталость берёт своё и мне хочется спрятаться от всего мира, чтобы меня никто и никогда не тронул. Я так устала быть на мушке и бежать от сильных и таких умелых мужчин. Устала доверять и разочаровываться. Не хочу быть той, которая всем необходима и нужна. Хочу простого счастья.

Почему именно я? Потому, что могу больше, чем мой отец? Потому что я что-то могу, чего не может Паулина?

Почему бы ей самой не пойти на диалог? Почему я всеми фибрами своей души так и чувствую, как она ненавидит меня, охотников и всех, кто её окружает. Словно она видит цель и не видит препятствий.

С самого утра меня ошеломляют новостью: я могу гулять по закрытому зимнему саду до обеда. После мне необходимо поесть и прийти собираться к Паулине. Она, кажется, сошла с ума и стала одержима вечерним праздником. А я послушно ушла гулять в сад, чтобы не слушать её криков и не знать, сколько всяких разных титулованных мужчин и женщин она зовёт. Мне просто всё равно.

Я ушла в самый дальний уголок. Там, где стоит лавка, а вокруг пахнут розы. Крепкие бутоны в руках кажутся тяжёлыми и влажными, а стебли усеяны шипами. Они так похожи на меня. Прекрасные и опасные. Красивые и ядовитые. Влажные и недоступные.

Я присела на лавку, расправила бежевое платье. Оно было новое и та девушка сегодня мне помогла его надеть. Как я понимаю, она поможет мне и вечером. То платье, которое я видела в коридоре, когда шла сюда, мне дико понравилось. Но моё оно или нет — я не имею ни малейшего понятия. Потому и это не сильно долго держу в голове. Вообще, мне ничего не нужно этого знать и запоминать. Главнее запомнить коридор, который ведёт сюда, в сад, чтобы вечером его пройти безошибочно. Я хочу найти ещё хоть что-то.

Сжимаю кулаки на коленках. Зажмуриваюсь. Сосредотачиваюсь на собственных ощущениях и хочу сосредоточиться на любом другом годе. И не важно, что будет на этом месте. Главное, убежать. Кинуть тут всех и никогда больше не прыгать вообще.

Хотя я вообще хочу спрятаться и сбежать на другую планетку, чтобы никогда больше не быть загнанным зверьком.

Но, увы…

Даже голова не кружится. Мне хочется только плакать. И зарождается мысль в голове о том, что я могла свой дар попросту выжжечь теми камнями.

И теперь я просто пуста. Словно тряпичная куколка, не имеющая собственной уникальности.

Если это действительно так… Мне просто не выжить.

На обед кушаю суп. Его приносит та девушка мне в комнату и внимательно смотрит на меня, когда я рассматриваю свой обед. Она ждёт, пока я возьму ложку и начну кушать. И я это послушно делаю. Мне нужны силы на сегодня, и не только на сегодня. Вокруг сгустились самые опасные охотники, действительно способные меня убить не моргнув глазом. Я чувствую, что их в этом огромном особняке с высокими колоннами и прекрасными видами на город. Мне даже не понять, в какой стране или империи я сейчас нахожусь. В каком году? Кто такая Паулина, раз у неё столько власти в этих временах.

Это мне и стоит узнать.

И отодвинуть все чувства на потом. Сейчас они ни к чему.

После обеда я прихожу с той самой девушкой (она называла своё имя, или нет? Я не помню и, отчасти, мне всё равно) в большой зал, где уже присутствует Паулина. Её наряжают в красивое золотое платье, а едва я встаю перед зеркалом и послушно перекидываю тёмные волосы вперёд, мне выносят то тёмное платье, что я видела утром.

Несколько часов Паулина мне рассказывает зачем этот праздник нужен и какова моя роль на этом приёме. Она говорит много и не всё я запоминаю, но самое важное — прочно оседает в моей голове. Мне нужно запомнить всего-то, что мы родственницы и что я приехала к ней издалека, чтобы пережить трагическую смерть родителей. По её словам так различные титулованные мужчины обратят на меня своё внимание, а их признательность порой дорогого стоит. Пожалеть бедную крошку-сиротку и предложить ей своё покровительство — это неплохо.

Впрочем, я делаю выводы, что она стала такой богатой и уважаемой именно так. Кажется, что у неё был муж и его сейчас нет в живых. Но траура она не придерживается, судя по золотому платью.

Ох… Я узнаю о тебе, противная стерва. Посмела мне напомнить о родителях и разозлила ещё больше… Крошкой-сироткой я стала только из-за тебя, тварь.

Стоит ли говорить, что я еле выдержала все подготовки, и не вцепилась в её шею мёртвой хваткой? Может, дело в слабости, может, я учусь себя сдерживать, но чёрт возьми, моё желание её уничтожить заставило меня несколько раз задохнуться.

Но я сделала вид, что во всём виноват корсет. Или слишком сильно пахнущие духи. Чтобы сдерживаться и не высказаться.

Вскоре я уже шла по коридору в основной зал и старалась не думать, сколько силы мне понадобиться, чтобы она ответила за «сиротку».

Она меня, чёрт возьми, ею и сделала.

Порой мне кажется, что в какой-то момент моя жизнь свернула не туда. К огромному сожалению, этих моментов было так много, что сейчас и не понять, когда я ошиблась или просчиталась. Кажется, мне вообще никому нельзя доверять. Опасно даже.

Вся моя жизнь прочно завязана со временем. Удивительно, но даже не зная о том, что у меня есть дар, моя счастливая жизнь и самое незабываемое время тикало и уходило сквозь пальцы. И если до пятнадцати я хотела лишь одного: беззаботного будущего, то сейчас я более, чем уверена, что моё будущее ещё призрачно и вряд ли возможно вообще. Я сейчас сомневаюсь в том, что вообще могу помочь этой сумасшедшей.

Но молча стою рядом, пока она любезно кривит губы и здоровается с почётными гостями.

Все мои планы рухнули с предательством Кипа и Алекса. Они разрушили мою веру в то, что я могу сопротивляться, и исчерпали полностью лимит доверия…

Но…

Они тоже в зале. Я вижу их относительно рядом и не могу поверить, что они настолько прекрасны. Словно из сказки вышли. Два принца, которые сводят с ума всех женщин вокруг. Единственное, чем они отличаются от здешних мужчин, так это причёсками. Но для меня вообще никого больше не существует в этом мире. Я никого другого не вижу. Мне порой кажется, что это всё вообще спектакль, разыгрываемый специально для меня. Так было бы проще. И, может, моя нервная система так справляется с напряжением.

Александр, словно настоящий рыцарь. Несмотря на то, что он облачён в строгий костюм и его короткие волосы уложены назад, он вооружён. О его мастерстве и о боевых навыках я знаю не понаслышке, а потому, если мы с ним враги, то мне нужно держаться подальше от него. Нужно. Но я не стану. Я хочу узнать правду, хочу вывести их на разговор и хотя бы дать самой себе шанс на то, что мы можем быть вместе. Он точно сможет меня убить. Точнее… Он может. Но захочет ли — другой вопрос. Нам всем тяжело дались эти несколько дней. Да и надежда умирает, как говорится, последней.

Отчасти, я знаю, что меня ждёт. При условии, что я помогаю Паулине и она достигает своих целей, я смогу выторговать себе свободу. А едва я смогу быть свободной и даже если навсегда забуду обо всём, о своей любви к ним забыть не получится.

Я задыхаюсь от ненависти и любви…

Киприан тоже с уложенными волосами назад. Весь в белом и с уверенным взглядом своих серых, стальных глаз. Он ни разу не посмотрел на меня. Но я чувствую, что оба тут ради меня.

Либо… Мне просто хочется так думать.

А ещё я практически всем своим естеством его чувствую, как и огромный сгусток энергии где-то на территории особняка. Это камни. И их очень тщательно скрывают ото всех. Кажется, от меня больше всего. Чтобы, не дай бог, не прознала про планы всех вокруг. Все такие таинственные.

Время в зале тянется густой патокой вместе с тонко играющей скрипкой. Красивые канделябры, улыбчивые гости и титулованные особенные люди, имеющие власть и деньги. Праздник выдался на славу, по всем традициям. Судя по всему, Паула очень много работала, чтобы попасть в этот круг.

А ещё я понимаю их язык и даже могу теперь, хотя бы примерно, рассчитать где мы. Это Европа, где-то на юге Франции. Большинство гостей говорят по-французски, хоть и не так современно, конечно. Активно обсуждают меня с хозяйкой особняка, не предполагая, что я их понимаю. Что ж, их право. Пусть называют меня как хотят. Пусть я для них буду наивной, милой, маленькой, глупой…

Моя ненависть всё равно адресована только этой стерве, которая в лицо мне кривит губы в подобии улыбки и убеждает, что хочет со мной дружить. Познакомиться ближе, чтобы мы друг другу доверяли. Я не верю. А думает, наверное, насколько сильно ненавидит.

Праздник проходит сквозь меня. Словно я не присутствую тут, а смотрю фильм в реальном времени. От частых путешествий — это не удивительно, и было со мной не раз вот так, но… Чтобы настолько отстраниться от всего происходящего…

Когда в руках Паулы уже четвёртый бокал пунша, а её реакции становятся не такими быстрыми, я быстро говорю ей на ухо:

— Я чувствую слабость, можно мне отдохнуть? — она пахнет, как и все дамочки здесь — приторно и сладко. Настолько противно щипет нос, что мне хочется скривиться и зажать его. Но я должна держаться.

— Конечно, моя родная! — отвечает Паула, нахмурившись. Я же едва не кривлюсь. Даже сквозь громкую игру скрипки я слышу её наигранно нежный тон. Она никого тут не уважает и не любит. Это факт. — Пусть тебя кто-то из охотников проведёт.

— Я помню, где моя комната. Я сама.

— Хорошо.

И отвернулась к очередному лорду, даже не настаивая. И хорошо. Пусть и вовсе забудет, как меня зовут. Хотя бы на часок.

Я сбегаю.

Тёмные коридоры встречают меня довольно приятной прохладой. Я на пару секунд прикрываю глаза, вдыхая приятный воздух и выдыхаю его через рот, чувствуя, как лёгкие наполнились приятной прохладой. Тут хорошо и спокойно, дует откуда-то ветерок, а позади остаются гости, яркие огни, живая игра музыкальных инструментов и сама ненавистная Паулина. От её фальшивого поведения мне невыносимо противно, а по позвоночнику бегут мурашки. Мне не интересно знать, почему она такая. Но интересно, кто её такой сделал.

Потому иду быстро, едва касаясь каблуками пола, чтобы шаги были как можно тише. Кто владеет информацией, тот владеет миром.

Спрятавшись за одной из колонн, я присаживаюсь, закрываю лицо руками и сосредотачиваюсь. Во мне по-прежнему мало сил и энергии, чтобы хоть как-то влиять на Бесконечные или хотя бы прыгнуть во времени и сбежать. Я не смогу ничего сейчас.

Но я могу чувствовать.

Камни — это не природный материал и кажется, что это мой дар притягивается к этим самым камням. Или наоборот, камни тянутся ко мне. Как я понимаю, это словно разные группы крови. У меня подходящая, потому я могу как черпать энергию, так и отдавать её — добровольно или нет. Во втором случае я просто не сопротивляюсь. Как тогда в зале, когда я до невозможности сильно хотела умереть, чтобы не чувствовать боль… Камень мне помог, забрал большую часть дара и дал мне возможность ничего не ощущать.

Энергия словно сама тянет меня в нужную сторону. Я иду по тёмному коридору, едва освещённым лунным светом или редкими свечами и осторожно обхожу охрану. Особенно там, где я уже не должна находиться.

То, что в определённом крыле здания не рады любым гостям я замечаю по частым патрулям. Они караулят и очень внимательно просматривают почти каждый пролёт. Но мне удаётся обойти их и не попадаться на глаза. Хорошо, что в это время любят различные ниши, колонны и ещё не используют электричество. Я в тёмном платье почти что невидимка. И мне удаётся прятаться, находить лазейки и продвигаться дальше, доверяя только своему чутью.

И в какой-то момент я упираюсь в высокую массивную дверь. Она закрыта, я пытаюсь понять, какой ключ для этого замка нужен наощупь, ведь тут почти что полный мрак. Даже свечи не горят. И окна относительно далеко.

Я сажусь на колени перед дверью и вздыхаю. Чувствую, что мне необходимо попасть туда. Словно именно там наш выход и ответы на все вопросы. Там сгусток энергии и силы. Там есть что-то, что скрывают. Закрытые двери в логове врага — это всегда хорошо. Закрытые двери символизируют для меня шанс на спасение.

Вытаскиваю одну шпильку из волос и, прикусив губу, начинаю тихонько орудовать в замке. Он большой и холодный, и на мои манипуляции не поддаётся. Из меня вор — так себе, а потому я могу вспомнить только то, что когда-то видела в фильмах. И пытаюсь хотя бы один язычок внутри, что звонко и немного противно лязгает от каждого касания шпилькой, повернуть в нужную сторону.

Внезапно я слышу шаги и быстро поднимаюсь на ноги, уже осматривая места для того, чтобы спрятаться и не попасться охране на глаза.

Но едва я оборачиваюсь, в относительной темноте замечаю только знакомые фигуры. Они идут ко мне так уверенно, словно специально следили и хотели, чтобы я оказалась тут. Ощущение, что и моё собственное любопытство теперь по их вине не оставляет меня в покое. Я разочарованно вздыхаю. Один из них тихо подходит ближе, прижимает широкую ладонь к моим губам и шепчет:

— Умница. Ты нашла это место, хотя я не надеялся, что сможешь…