Защитники для особенной

2

— Действительно, ждать пришлось недолго, — вздрагиваю от незнакомого мужского голоса и резко встаю. В коридоре я не одна, но вижу лишь мужской силуэт. Он огромный и занимает весь проём. Но в относительной темноте не могу разглядеть ни его лица, ни того, в каком стиле он одет. Так, хотя бы, я смогу понять — это современный воин или нет. То, что это воин — видно и так, он вооружён.

Впрочем, всё равно из какого он времени. Сейчас это неважно.

Настороженно прищурилась, пытаясь понять — в каком я коридоре и где моя подруга. И, сразу замечаю то место, где мы расположились, едва на секунду повернулась назад. Там всё ещё горел свет, а девушка почему-то не двигалась, сидела, опираясь спиной о стену. Наверное, уснула… Меня долго не было.

— Кто вы? — тихо прошептала я, снова поворачиваясь к неожиданному гостю. Вижу, как в тусклом свете у него в руке блестит что-то вроде лезвия ножа или небольшого кинжала и увереннее перехватываю своё небольшое, но острое оружие в левой руке. В правой руке всё ещё сжимаю камень, который начинает жечь мне кожу. Это фантомная боль и на самом деле камешек просто хочет немного моей силы, которую я одолжила у него только пару минут назад. Но всё моё внимание приковано к незнакомцу. Я слежу за каждым движением, словно загнанная зверушка огромным зверем.

А ещё я чувствую странный запах. Металлический, не очень приятный. Смешанный с запахом старого музея и его экспонатов. Но решаю это оставить на потом.

— Ты одна из последних путешественниц, — негромко говорит этот охотник, уверенно перехватив свой кинжал покрепче. Он глубоко вдохнул побольше воздуха, опустил голову и выдохнул. Словно собираясь с мыслями и словно настраиваясь на что-то. — А я просто должен закончить твоё существование тут и сейчас.

Чёрт, кажется, совершенно весь мир поставил себе такую цель. И от злости и ярости за то, что всё вот так несправедливо, я пропускаю момент, когда он движется и быстро прижимает меня к стене, ставит лезвие кинжала у моего горла и я чувствую отвратительный запах какого-то цветения. То ли жасмина, то ли чего-то подобного. Он так силён и одновременно противен, что в горле сразу зачесалось и захотелось кашлять. И даже несмотря на то, что он уже приставил мне свой кинжал к горлу и вполне уверенно и сильно давя всем своим большим телом, я всё ещё стою на ногах. Ну, бороться с огромными мужчинами уже входит в привычку.

Но я уже тоже не та Ева, которая с ужасом терпела сильную хватку огромной ладони Киприана. Не та. Совсем не та. И даже наша встреча сегодня ничего не значит. По крайней мере, сейчас.

Он давит на мою шею, но я уже тоже не медлю. Одним точным ударом вгоняю свой кинжал к его живот. Он сразу дёргается и его хватка ослабевает. Я вытаскиваю нож и бью ещё раз, прекрасно осознавая, что сейчас выбор стоит не в том, чтобы сохранить ему жизнь. Выбор таков, что я должна сохранить свою. Увы, но таких выборов сейчас у меня стало больше. Я хочу жить дальше и прожить нормальную жизнь.

Он падает на колени и издаёт странный хрип.

— Понятия не имею, кто ты такой, парень. Но я не чувствую при тебе Бесконечного камня, а потому… Ты не охотник, — шиплю, даже не пытаясь сохранить ему жизнь. Сам виноват. Врага нужно знать не просто в лицо. Нужно уметь ему противостоять.

Эту простую истину я усвоила на собственном примере.

Оставляю его и бегу к подруге. Но уже рядом с ней замираю и зажимаю рот ладонью. Ната сидит неестественно, а справа от неё на пледе есть кровь. Слёзы брызгают из глаз, а моё платье моментально пачкается, когда я присаживаюсь и трогаю её прохладную шею. Не чувствую пульса. Этот незнакомец попытался убить ту, которая год была моей опорой и той, к кому я могла вернуться… Этот варвар просто хотел избавиться от лишнего человека… Ту, что верила мне и просто была рядом. Которая всегда могла с лёгкостью ориентироваться в любом городе и всегда искала любые зацепки появления там или тут охотников. Она была моим миром на эти долгие месяцы. Мне было куда вернуться.

Та, что в дождливый день, найдя меня после прыжка от Дарьи, сестры одного из охотников, отвела к себе и просто напоила чаем.

Ничего не спрашивая и просто ища во мне такую же поддержку. Чтобы хоть немного забыться и не думать о своём горе. Мы оказались вместе так вовремя… Словно по волшебству.

И сейчас она мертва. Просто ожидая меня тут, в закрытом и незнакомом музее, она одна ничего не смогла сделать против него.

Хватаю спортивную, когда слышу звонкие шаги. Едва ли не замирает время — я жду, пока он приблизится так, чтобы снова вонзить в его живот свой клинок.

— Зря ты бездумно пришёл ко мне, нашёл мою подругу и решил, что я не могу постоять за себя и за неё, — всё тело дрожит от злости и ярости. Мне достаточно пару секунд, чтобы снова ранить его. Как бы не было страшно… Или он, или я. Всё просто.

— Мне говорили… — шепчет мужчина.

— Кто? — я хмурюсь, но мужчина из последних сил хрипит. Изо рта потекла струйка крови, а в следующий миг я оттолкнула от себя это бездыханное тело.

Надеваю на плечо сумку и ровно пять секунд думаю, что делать. Осматриваюсь.

Убрать наши с Натой следы пребывания тут — довольно просто. Я быстро завязываю на её животе плотную повязку — с нами всегда есть аптечка, ведь у меня часто бывают опасные путешествия в прошлое. Складываю все вещи, в том числе и окровавленные, в пакет и, взвалив на себя подругу, вновь взяла камень Киприана. Почему-то при взгляде на него, я слышу его хриплый тихий голос, который ещё недавно был прямо над моим ухом.

У тебя есть шанс без боя сделать с нами то же самое, что с остальными…

Зажмуриваюсь и уверенно смотрю на камень. Не вовремя он снова овладел моими мыслями. Ой как не вовремя. Держать все вещи самой и одновременно концентрироваться на втором прыжке подряд чертовски сложно. Но, собрав всю волю в кулак, я облизываю губы и жмурюсь, отправляясь в год, который первый пришёл в голову.

Едва меня перестаёт мутить, а подруга мягко скатывается на отполированный и блестящий в солнечных лучах, пол, я резко вскакиваю. 1993 год встречает тихо и очень солнечно, но едва я поворачиваюсь, сначала быстро вскидываю нож и уверенно целюсь.

Лишь после до меня доходит, кто передо мной.

— Ты?.. — шепчу я, охрипшим от шока и пережитых событий голосом.

— Здравствуй, — уверенно улыбается молодой человек, раскрывает какую-то бумажку и показывает мне: — Не твоё послание?

Аккуратно опускаю вниз спортивную сумку и с раздражением откидываю юбку платья. Несмотря на то, что этот человек с неким ужасом рассматривает меня, подругу и вещи, я его совсем не боюсь. Прищуриваюсь, вижу мой почерк и адрес этого места, вместе со временем, днём и годом. Моим почерком.

Поднимаю взгляд и удивлённо шепчу:

— Откуда у тебя… У вас это? — выгибаю бровь.

— Я получил эту записку около месяца назад в конверте от почтальона, — вежливо произнёс молодой мужчина и наклонил голову. — Ты путешественница из будущего или из прошлого? — интересуется он. Ясно, он тоже в полном неведении, как и я.

Он совсем не удивлён моему внезапному появлению. Но если подумать, это именно от него я унаследовала этот чёртов дар.

— Если это 1993, как я и хотела, то для тебя — из будущего, — кивнула я. Затем, ловко распустив корсет и расстегнув платье за спиной, я уверенно стаскиваю его и быстро отыскиваю в сумке свои нормальные вещи. Мужчина, как настоящий джентльмен, отвернулся. Я переоделась быстро в удобные вещи и окликнула его, чтобы повернулся:

— Павел, — касаюсь его плеча и нервно сглатываю, когда он повернулся и внимательно прошёлся по мне взглядом. — Мне явно потребуется твоя помощь, — решительно заявила я, кивая на подругу. Надежда пока до конца не угасла, и я хочу верить, что она жива.

— Да… Давай разберёмся с девушкой, — мужчина опустил взгляд на подругу. Осторожно подходит, касается её кисти и кивает. — Пульс слабый. Нужно в больницу.

— Правда? — присела рядом. Я его совсем не чувствовала. Может, просто не так меряла, как нужно? — Тогда поехали?

— Да, — мужчина кивнул, осторожно поднимает её на руки, а я забираю сумку и пакет. По сравнению с Наташей, они не такие тяжёлые, хоть и внутри вся наша жизнь.

Он ничего не спрашивает. Наверное, это в стиле всей нашей семьи — просто знать, что нашим можно доверять. Этим мы и отличаемся от других. Умением доверять родным и тем, кого любишь.

Пока располагаем подругу на заднем сиденье, пока садимся в авто и выруливаем с территории музея, — мы молчим. Тут нет ни охраны, ни такой уж большой ценности, как и в настоящем, к слову. Думаю, нам бы не удалось подобное провернуть где-то в исторических местах или где велись постоянные экскурсии. Потому я всегда и выбирала место и время такое, чтобы не привлекать внимание. Да, во всех музеях есть смены… Но и тут у нас были небольшие лазейки — мы прикидывались, что не знали что это за то или иное место. Эдакие подростки-сталкеры, любящие полазить в интересных местах. Мы вполне на них ещё смахивали. Но чаще мы просто не попадались.

Мужчина ведёт машину и едет в больницу, спросив у случайных прохожих дорогу. Я же смотрела на его профиль, рассматривала его уверенную осанку и настоящий стиль 90-ых, и не могла поверить в эту встречу. Она не случайна. Совсем не случайна. Я не могла оставить ему записку, потому что всегда избегала прямых встреч с близкими родственниками. Но сейчас, видя его рядом, так близко…

Хочется просто прижаться и обнять его. Я так долго привыкала жить без него и мамы, что сейчас встретиться с ним — очень даже больно. В десять раз больнее от осознания, что он сейчас уже мёртв.

Я привыкла к тому, что многие, с кем я встречаюсь в прошлом — мертвы в настоящее время. Но… Почему бы сейчас просто не насладиться его обществом? Он поможет мне. Поймёт.

Несмотря на то, что наша легенда для врачей была совсем сырой и не проработанной, они быстро приняли Нату. Да, в этом году медицина ещё не такая прогрессирующая, но это и не какой-то XIX век. Не говоря уж о более древних временах.

— Ты голодна? — спросил негромко мужчина, когда мы остались за дверьми палаты, а Ната уже отдыхала. Мы несколько часов точно сидели и молчали, я иногда вскакивала, когда выходили врачи. Но едва сказали, что Ната тут должна пробыть пару дней, хотя бы, немного расслабилась. И решила не тревожить её, чтобы она восстановилась поскорее.

Что ж, можно считать, что мы отделались сильным испугом. Потерять ещё и Нату я не могу.

— Вообще, очень, — я кивнула. — Можем где-то поесть? — сглотнула голодную слюну.

— Да, медсестра сказала, что тут недалеко есть кафе. Можно туда спуститься, — мужчина снимает свой серый пиджак и накидывает на мои плечи. — Прохладно уже, вечер. Идём.

Мы спускаемся на улицу и минут десять ищем кафе. Там заказываем суп, чай, и садимся за самый дальний столик.

И Павел, не выдерживая, сразу спрашивает:

— Откуда ты знаешь моё имя? — он внимательно осматривает меня, снова. Возможно, он мог до чего-то догадаться и сам, но всё же спрашивает. В детстве, даже зная наши с братьями и сёстрами косяки, от всегда хотел, чтобы мы сами рассказывали всё ему. И вообще, так было со всеми проблемами, вопросами и ситуациями. Теперь я хоть знаю, что он такой был всегда.

— А ты как думаешь? — я улыбнулась, кладя руки на стол и опираясь на него локтями.

— Думаю, что я твой родственник… Так? — хмурится он. — Отец или дед?

— Да. Папа, — поджала губы, осторожно и исподлобья наблюдая за его реакцией. Нам приносят чай и молодой мужчина разливает его по чашкам. Подвигает и улыбается:

— Пей, малышка, — он немного растерянно улыбнулся. — Ты заставила меня приехать в эту глушь в Великобритании. И я не пожалел, что приехал. Такая встреча очень особенная и интересная. Но почему ты не попросила помощи в том году, из которого ты в действительности? — он наклонил голову, рассматривая меня.

Вот и что же мне ему ответить? Что я бежала от какого-то странного мужика? Или что задалась целью наказать тех, кто его через семнадцать лет убьёт?

А, может, рассказать, что уже больше пяти лет я совсем одна из-за того, что он мне ничего не рассказывал?

Нет.

Это неправильно. Пока что его винить нельзя.

Он ещё ничего не сделал. Эта встреча не случайна, раз у него были точные координаты моего появления. И раз эту записку всё же написала я — есть смысл пока многое опустить и не рассказывать ему о том, что случится через много-много лет. Сконцентрироваться на том, что сейчас происходит.

— Не могу. Не уверена, но, кажется, я не могу даже назвать своего имени тебе. Чтобы не изменить ход будущего.

Хотя я могла бы. Изменить что-то, попросить с детства готовить меня к тому, что всё это просто неизбежно и прятаться лучше, чтобы охотники не знали — где мы находимся. Но это всё не важно. Это всё не то, что нам поможет пережить тот день. Несмотря на то, что я многое понимаю и знаю, есть кое-что, что изменить невозможно. Свою судьбу. И судьбу всех, кто так или иначе причастен к ней. Судьбы многих предсказаны задолго до их появления на свет.

И хоть я пока не понимаю, зачем мне нужна встреча с отцом, я молча пью чай и смотрю во все глаза на своего молодого папу.

— Да, ты права, — он покивал, отпивая из чашки горячий чай. — Но твоё имя мне всё равно ничего не даст. Цель нашей встречи, как я полагаю, в другом. И нам нужно понять — зачем ты решишь меня отправить сюда, — спокойно говорит он, даже не смущаясь от того, что я его так смело рассматриваю.

— Божечки, у меня порой от этой путанницы просто взрывается мозг, — я на секунду падаю лбом на стол. Но нам на стол ставят суп и я быстро выпрямляюсь, чтобы официантка не сочла меня за сумасшедшую.

Поглядывает уже странно.

— Поешь, — спокойно произносит Павел. Опять же, я его даже папой назвать не могу. Павлом. Сейчас он не намного старше меня. А ещё, кстати, он сам умеет прыгать. — Ты спасла подругу. И выглядишь очень сонной и уставшей. Тебе нужен отдых.

— Нет… Я…

— Ешь, — мужчина подвинул мне ближе тарелку и уверенно посмотрел на меня. — Думаю, что я не смогу ответить на многие твои вопросы. Да и своих сейчас в голове с миллион. Но помочь в чём-то другом я могу, — его глаза сверкнули опасным светом. Кажется, он и правда мне может помочь. Просто… Не сейчас, не когда я с трудом формулирую собственные мысли.

— Некоторые вопросы даже не должны задаваться, как мне кажется… Будущее для тебя должно остаться неизвестностью, — хмуро шепчу я.

— Нет, один вопрос я всё же задам, — улыбнулся Павел. — Даже два.

— Уверен? — я опасливо глянула на него.

— Да. Например… Я вполне могу узнать каким образом ты можешь перемещать другие объекты, а тем более живые, в другое время? Или… Почему ты ещё не мертва от контакта с Бесконечным камнем?