Защитники для особенной

Эпилог

Так красиво. Шум прибоя, свежий, влажный и солоноватый запах моря, волны которого разбиваются о бетонную крепость набережной. Делаю глоток кофе из стаканчика и облизываю губы. Еще немного посмотрю на прекрасные, бескрайние воды, немного пугающие таким величием, и побегу на ужин домой, чтобы не смущать гостей своим опозданием.

Обожаю этот город. Наш огромные родовое гнёздышко стоит на побережье Франции. И хочется всегда приезжать на выходные только ради того, чтобы посмотреть на море. Оно прекрасно и когда волнами ударяется о берег, и когда спокойное. В любом случае. Оно дарит покой и умиротворение, заставляет вот так сесть на набережной и немного отдохнуть от шума мегаполисов, от суеты будних и просто мечтать… О чём-то

Хотя и ради родных тоже можно приезжать. Они неотъемлемая часть моей жизни, без которой я не представляю её. Без них в моей жизни было бы не так весело, как минимум. Старшие братья всегда серьёзно интересуются если ли у меня парни и обещают обязательно поговорить по-мужски с каждым, кто так или иначе подойдёт ко мне. Младшие же брат с сестрой всегда зовут играть и не обращают внимания на «зазнаек» старших. Эти два лагеря старших и младших всегда растягивали меня в стороны, чтобы я занимала чью-то сторону или была такого же мнения как они… В общем, как и в каждой семье.

Я люблю их сильно. Каждого поддельности и всех вместе.

Несмотря на то, что нас много в семье, я не хотела особо уезжать из дома. Не понимаю, почему меня так тянет даже из универа ездить домой. Это почти час езды, а я езжу. Преодолеваю какие-то километры на небольшом седанчике и с удовольствием успеваю и на ужины, и рассказать маме и сестре о том, что произошло в универе. Мы можем часами болтать на нашем любимом балконе и попивать чаёк. Наш огромный, родовой особняк практически всегда даёт возможность каждому уединиться, если это нужно. И собраться где-нибудь, чтобы покушать вкусняшки и послушать друг друга.

При всём этом, я спокойно могу не появиться дома. Мама в сообщениях спросит только, всё ли со мной хорошо. И всё. Папа предложит попозже забрать.

С родителями у нас максимально доверительные отношения.

Я бы даже сказала, трепетные.

Опускаю взгляд на ладони и вижу там россыпь мелких шрамов, доставшихся мне неизвестно откуда. Словно точечные ожоги, шрамы в формы молний, расходящиеся по ладоням. Они на моей коже были всегда, сколько себя помню. Словно я между ладонями когда-то держала что-то, что искрило и взрывалось.

Но точно ничего такого не держала. Во всяком случае, я не помню такого. И родители не знают — откуда это.

Иногда, когда я закрываю глаза, то вижу просто невероятные картинки. То диковинные балы, которые таили собой интриги, тайны и предателей, за масками натянутых улыбок и смеха. Мне буквально чудился вкус пунша или приторный запах дамских духов, которые заставляли только чихнуть. То неимоверные пейзажи давних времён, когда дамы брали с собой на прогулки кружевные зонтики, а мужчины надевали на головы смешные цилиндры в форме шляп. Или шляпы в форме цилиндров. Одно из двух. Выглядело это смешно — что в фильмах, что в моих фантазиях.

Иногда я, во сне, конечно, от кого-то убегаю. Словно мозг хранит какие-то ещё воспоминания, которые я постаралась забыть. Очень часто мне страшно, больно, грустно и я просыпаюсь вся в слезах, задыхаюсь и чувствую, как внутри всё сжимается от чего-то сильного и невыносимого.

Словно сердце и душа рвались куда-то далеко, за пределы моей реальности. Туда, где им место. Словно принадлежали не мне.

Но больше всего мне невыносимо от мысли, что однажды я могу приехать в дом, а родителей или моих братиков и сестёр просто не будет. Никогда не возникало таких ситуаций, и никогда все они не пропадали надолго. Но… такая паника у меня была и мама её всегда объясняла как то, что я просто очень сложно привыкаю к чужим людям. И мне будет сложно заводить отношения и встречаться с тем, кого я не до конца знаю. А ведь с самого первого свидания человек не скажет тебе всё, что у него есть в жизни. Какой он. Это многих как раз отпугивает.

А мне нужно знать о человеке всё, чтобы довериться ему и хотя бы дружить.

Порой я думаю, что раньше жила не так. Словно весь мой мир состоял из тех же погонь, преследований и мне всегда грозила опасность. Может, это излишняя фантазия и я просто хочу хоть чем-то выделиться? Но тогда бы я о своих мыслях рассказывала каждому встречному. А о моих страхах знает только мама. Я поделилась с ней, когда мне стало невыносимо молчать и я не могла больше терпеть. Оттуда и мысли о том, что они могут исчезнуть.

Выкидываю стаканчик в мусорку и, укутавшись в кардиган, иду к дому. Скоро должны приехать гости и братья, так что нужно собраться. Годовщина родителей всегда отмечается с размахом, и этот вечер не исключение. Во дворе уже закончили украшать основную локацию, где мы будем кушать вкусности. А бассейн сейчас накрыт и украшен точечными, маленькими светильниками, рассеивающих свет по всему периметру. Уличные светильники тоже уже горят.

В общем, все готовы, чтобы сегодня день был самым лучшим и запоминающимся.

Едва я прихожу домой, меня забирают мама с сестрой собираться. Мы, единственные девочки на четырёх мужчин, часто закрывались в ванной и делали свои процедуры, не впуская в нашу обитель никого из мужчин. И сейчас точно так же. Пока меня красят, маме уже помогают с платьем, а сестрёнке Даше завивают волосы в крупные локоны. Её тёмные волосы, которые так характерны для нашего рода, послушно ложатся так, как их укладывает стилист. А после принимается за мои волосы.

— Так, девчонки! — папа заглянул и после выставил вперёд поднос с тремя бокалами. Там шипело игристое и лимонад для Дашки. — Я пришёл сказать, что вы у нас и так самые красивые!

— Это тебя не оправдывает, любимый! — мама, под внимательным и очень нежным взглядом папы тает, словно мороженое на солнце. Подаёт нам наши напитки и надпивает из своего бокала. — Мы скоро спустимся, чтобы сразить своей красотой всех наших гостей.

— Меня уже сразили, — папа расплылся в довольной улыбке и поцеловал маму. Затем и нас в макушки. — Я пойду пока развлеку гостей и пообещаю, что мои девочки сегодня будут сверкать, сиять и сражать наповал своей красотой!

Мужчина выходит, а я отставила бокал на столик и улыбнулась маме.

— Вы спустя двадцать лет сохраняете такую любовь и стойкость… Я очень завидую, если честно. И очень горда вами, — произношу уверенно и видя, как маму трогают мои слова. Она касается пальцами моих плечей и кивает.

— Брак — это не игра в одни ворота. Не когда кто-то прав, а кто-то виноват. Брак может быть любым: из-за рождения ребёнка, по велению родителей, фиктивным и еще много-много всего, что не сделает его по-настоящему счастливым. А может, сделает. Понимаешь, моя девочка… — мама погладила меня. — Отношения и брак должны быть обоюдным удовольствием и такой же огромной работой. Думаю, ты всё и так понимаешь, дорогая. Потому и не гуляешь допоздна и ставишь другие приоритеты. Мне радостно, что ты выбираешь собственный комфорт.

— Если честно, я уже по-настоящему счастлива.

Это правда. В кругу близких мне очень комфортно.

Словно о большем я когда-то и мечтать не смела.

Мы собираемся еще с полчаса. А после, отпустив наших помощниц, уверенно выходим, негромко стуча каблуками.

Я оглядываюсь, рассматривая картины нашего родового поместья. Тут и какие-то пейзажи, и старинные портреты наших дедушек и бабушек. Несмотря на то, что дом выполнен в более современном стиле, а папа сам разрабатывал дизайн, эти картины он оставит такими, какими они были и много лет назад. Над каждой спроектировал красивую капельку-люстру, чтобы можно было рассматривать каждую.

В детстве мы с братьями думали создать бизнес и продать старинные картины, чтобы на все деньги купить полную линейку игрушек по любимым мультфильмам.

Мы выходим к лестнице и спускаемся на улицу. Папа нас встречает, даже не переживая за то, что говорил секунду назад с гостями и они могли обидеться. Но… Папе за его слабости в виде нас, прощали всё. А еще, потому что он является одним из талантливых дизайнеров и архитекторов Европы, именитый и уважаемый. Успешность его работ и стоимость заказов сделали его компанию семейной. Ведь теперь там работают оба брата, и очень даже приятно отзываются о работе с папой.

Мы проходим вглубь, к напиткам с сестрой отдельно, чтобы не мешать родителям наслаждаться их праздником. Они заслужили на него даже просто потому, что учат нас быть такими же прилежными и думать, прежде всего, о собственном комфорте. Они достойно нас воспитали.

Я рассматриваю гостей взглядом. Цепляюсь за что-то знакомое взглядом, даже не поняв, что именно мне показалось таким… Близким и родным.

Встречаюсь со стальными глазами.

Моргаю.

Вижу уверенный взгляд уже серых глаз.

И меня парализует. Я замираю так же, как и они оба, словно все всплывающие картинки и воспоминания у нас троих одновременно перед глазами появляются.

С правого глаза скатывается по щеке слезинка.

Путешествия во времени. Первый прыжок после гибели родителей, которые в этой реальности живы. Очень болезненные и, порой невыносимые ощущения от каждого прыжка и желание, очень сильное, до невозможности, избавиться от особенного Гена, который делал мою жизнь невыносимой.

Наша первая встреча. И все последующие. Моя сильная и бесконечная любовь к ним обоим, которая не поцарапалась об осколки моей же, однажды разбившейся, души. Такие чувства невозможно держать в себе. Потому я выдыхаю, чтобы немного сбросить напряжение.

Но и это не помогает. Я еле стою на ногах от того, насколько резко меня подскосили наши воспоминания.

Трепет, который я ощущала каждый раз от каждого касания. Дрожь в пальцах и по телу. Приятное послевкусие, которое оставалось на губах после их поцелуев. Безусловная нежность, что заполонила меня сейчас. Разогрела остывшие вены.

И как мы могли допустить, чтобы мы всё забыли?

Несколько встреч с ними, моя злость… На то, что не могу сопротивляться, как и сейчас, на своё желание быть свободной от огромного груза ответственности за судьбы всех остальных. Кто так бережно и верно был рядом. Ответственность за Наташу, которая в этой реальности была моей одногруппницей и сидела недалеко от меня в аудитории.

Наверное, самым болезненным воспоминание становится то, что я пережила от предательства и лжи. То, что снежным комом навалилось на меня и не давало вдохнуть.

А выходом стала ещё большая боль.

На глазах наворачиваются слёзы от ещё ярких и таких болезненных воспоминаний.

— Я буду тут и разделю твою боль, — Адэр кивнул, заглядывая в мои глаза. Я снова оборачиваюсь вокруг старого, древнего кабинета алхимика и выдыхаю. Мне всего лишь нужно собраться с мыслями и попытаться их скомпоновать в единое целое. Чтобы сохранить то, что поможет мне в неизвестном будущем. Я не знаю, что нас ждёт. Но уверена в одном, едва я увижу медные и серебряные глаза своих любимых, то всё вспомню. Даже если забуду даже о своей особенности и путешествиях во времени.

— Лучше я, лорд Адэр, — Киприан подходит ближе. — У меня был опыт контакта с её даром и мне не привыкать…

— Это чудовищная сила, — произнёс лорд. — Так что сгодимся все мы, дорогой мой.

— Прошу вас, — тихо прошептала Ната, прикусив разбитую губу. При том, что сама никто её не бил. Девушка сама упала на лестнице, брыкаясь и отказываясь от помощи Яна. Освободившись из его захвата, девушка, всё ещё связанная, полетела вниз, вскрикнув от боли. Как ещё не сломала себе что-то.

— Не делайте этого. Реальность может измениться до неузнаваемости.

— И что? — я повернулась к ней. — Мне всё равно. Я не хочу быть особенной и бороться за первенство всю жизнь. Чтобы мои дети и внуки даже жили в этой вселенной. Чтобы. Х так же, как и меня выслеживали или считали способом достижения собственных целей. Ты не была в моей шкуре, Ната.

— Не была. Но неужели во всех путешествиях не было ничего, что принесло тебе счастье? — шепчет бывшая подруга.

— Было, — я смотрю на Охотника и Хранителя. Было. Потому я и закончу. Чтобы у нас появился второй шанс.

— А если Вселенная и судьба с тобой не согласны? Представь, что ты будешь с Александром и Киприаном жить недалеко, но никогда так и не узнаешь, что это они. Те, кого ты так сильно любишь.

— Я увижу медные и серые глаза и всё вспомню, — уверенно произнесла я. — Этот спор ради спора. Не тяни время…

— Ненавижу! — шипит внезапно появившаяся в кабинете Паула и со всего размаху пытается ударить клинком, взятого явно у охранника, своего мужа. Но Александр действует на опережение и, взяв стерву в захват, кивнул мне.

— Давай, малышка, тебе решать. Мы все тут.

— Не смей! — выкрикнула Паула. — Мы можем всё обсудить!

Нет. Не можем.

Это она читает в моих глазах. Весьма уверенно смотрю и она замолкает, прикусив губу.

Я прикрываю глаза и уверенно собираю всю силу камней себе. Чувствую лёгкое жжение. А затем мягкие ладони Киприана, которые ложатся на плечи и одновременно с этим избавляя от боли.

Я притягиваю всё больше и больше силы, пытаясь на секунду их полностью опустошить. С каждой секундой сил ею становится так много, что всё вокруг начинает вибрировать. Мы с Кипом даже не останавливаемся, уверенные, что делаем всё верно.

А потом резкое освобождение. Словно огромный взрыв маленькой звезды. Словно высвобождение огромного скопления силы, которая в момент ослепила всех в помещении. И единственное, что я слышу, так это тихий шёпот:

— Мы найдём тебя даже в другом измерении, малышка…

И пока кожу на ладонях весьма болезненно обжигает, я всхлипываю. Камень Киприана наносит мне болезненные раны и оставляет след на коже, который после столько лет будет меня тревожить.

Только, как мантру, повторяю для самой себя:

— Я увижу медные и серые глаза и всё вспомню… Я увижу медные и серые глаза и всё вспомню… Я увижу медные и серые… Глаза… И всё вспомню.

Так и вышло.

Я моргаю. Первый раз за несколько минут. Хорошо, что сестра сейчас убежала к своим друзьям и не видит моего состояния. Хорошо, что я не бегу, ломая каблуки. Они, облачённые в очень красивые и стильные смокинги, рассматривают меня, и тоже не спешат подойти. Мы не можем сейчас поддаться эмоциям и чувствам. Не можем, как в романтических мелодрамах, преодолеть несколько десятков метров и слиться в поцелуе.

Не на празднике моих… Родителей.

Я заново смотрю на них.

Удивительно, что они сейчас тут и действительно счастливы в этом варианте нашей судьбы. Если честно, я не понимаю, даже вспомнив всё, почему они живы. Мне казалось, что судьба аж таких авансов и подарков судьбы не выдаёт.

Но я могла и ошибаться.

Возможно, спустя столько лет я всё же заслужила свой личный счастливый финал.

Смотрю теперь на всё другими глазами. Понимаю, что мы живём на побережье Франции в том самом особняке. Очень изменённом, конечно. Но это всё же наш родной дом, где, как я понимаю, прожило не одно поколение лорда Адэра. Его семейный портрет, с женой и детьми есть в самом конце коридора на втором этаже.

Так приятно собирать пазл за пазлом мою историю и восполнять недостающие детали…

Лампочки над головами смотрятся волшебно. Отбрасывают миллион бликов на посуду и закуски, красиво и романтично подсвечивая главную пару этого вечера. Я быстро вытираю слёзы.

Ведь во всех временах папа очень любит маму. Они дышат друг другом и дали нам правильный пример того, как нужно любить и жить.

Странное чувство. Вспомнив всё, я понимаю, что оказалась в лучшей из возможных историй для себя. Это тоже эгоистично.

Но могу ли я в этом себя винить? Или окружающих? Очень много лет я не могла и поверить в то, что этот круг и невыносимые страдания каждого путешественника — можно прекратить. Нам сильно повезло, что Ната прыгнула именно в нужное время, принеся один единственный недостающий Бесконечный. Жаль, что и его нет теперь.

Частичка Киприана…

Поздравлений много. Родители собирают вокруг себя очень много достойных и интересных людей, потому что им интересно друг с другом. Идеального в мире не существует, да и зачем к этому тянуться? Важнее, что они оба счастливы. И, что ещё более важнее для меня, живы.

Я ухожу с праздника в сад, когда начались танцы. Видя, как старший брат намеревается со мной танцевать все танцы, как это было всегда, я сбегаю и заставляю его искать и спрашивать обо мне. Но…

У меня сегодня есть те, с кем я хочу танцевать во сто крат больше.

Стоя у края, рассматривая тёмную ровную гладь, я чувствую в какой-то момент, что больше не одна в этом уединённом уголке. Тут мама высаживает орхидеи, чтобы мелкие их не повредили в своих играх. Потому запах стоит неимоверный.

Я ощущаю взгляды. Жадные, нетерпеливые и очень приятные. Они буквально оглаживают мою фигуру в тонком чёрном и блестящем платье. Сегодня в вся в чёрном, но это не плохой знак.

Сомневаюсь, что от цвета что-то зависит вообще.

Горячая ладонь обхватила мою талию. С силой прижала спиной к стальной груди, вынуждая меня откинуться на неё и вздохнуть. Вижу, как передо мной становится Александр. Он пару секунд смотрит в мои глаза, словно не веря до конца, что мы тут и всё помним. А после впивается поцелуем в мои губы. Обхватывает мою талию тоже, нетерпеливо сминая то нижнюю, то верхнюю губу и чувствуя такой же страстный ответ. Я не могу не ответить. Конечно, я хочу тоже поделиться своими чувствами и дать понять, что я соскучилась не меньше. Что счастлива…

Киприан легко забирает у Алекса мои губы и, немного повернув меня к себе, целует тоже. Нежно, но не менее пылко, смешивая их вкусы и запахи, заставляя растечься между ними и позволить всё, что только захотят. Любовь к ним накрывает с головой. Я даже успела проронить слезинки.

Это стало привычкой. Пока они целуют, я плачу. Потому что и мечтать не смела, что такое получу.

Сейчас эта жизнь наполняется красками. И только сейчас мне стало легче.

Хотя я точно не смогу сказать, когда перестала существовать та жизнь и началась эта.

Возможно, это всё защитная реакция.

— Я люблю тебя, маленькая путешественница, — шепчет Киприан мне в губы.

— Ты позволишь нам остаться рядом с тобой? Скажем, навсегда, — горячий шепот опаляет моё ушко и я краснею.

Киваю. Много-много раз, уже не пытаясь сдерживать поток слёз. Они и так всё знают.

Разговоры тоже остались там. В прошлом, которое рано или поздно убило бы нас.

Хотя… Возможно, и правда убило.

Как на самом деле и настоящее ли всё это — я не хочу знать. Знаю, что чувствую всё очень реально и вполне по-настоящему захлёбываюсь в своей бескрайней любви.

А всё остальное не важно.