Защитники для особенной

7

— Наконец-то мы дома! — Ната влетает в квартиру и сразу падает на диван в гостиной, счастливо вздыхая. Я усмехаюсь, прохожу вглубь и киваю двум мужчинам, которые несли наши вещи.

— Заходите скорее. Тут мы иногда живём, — приглашаю я мужчин, пропускаю их вперёд.

Мужчины проходят и оставляют вещи около кресла, осматриваясь. Они замирают на месте и ворочают головами, оглядываясь по сторонам и оценивая моё жилище. Я же сажусь на барный стул, скинув на диван небольшой рюкзак.

Эта квартира моей семьи. Уже после знакомства со своими бабушками и прабабушками я узнала и про счета, и про недвижимость. Многое из этого покупали они, но конкретно эту квартиру купил мой отец. Не знаю, когда точно, но в документах его имя. На бумагах только дата оформления доверенности на моё имя и никаких больше дат. Почему-то.

Но уже за это я ему тоже дико благодарна.

Потому я тут и живу, если возвращаюсь и хочу спокойно планировать следующее путешествие. Спустя какое-то время я перевезла сюда и Нату. Теперь мы обе можем смело считать это место своим домом. Ведь, по сути, так оно и есть.

Я сделала тут ремонт когда решила, что буду всегда возвращаться сюда несмотря ни на что. Возможно, я неправильно поступаю, используя бюджет своей семьи… Но… С другой стороны — я долго жила, или существовала, одна. Мне хотелось быть с кем-то, но в итоге я всегда была одна и рассчитывала только на себя. Встреча с Натой подарила мне веру в то, что я могу заводить новые знакомства. Доверять кому-то Просто нужно не распыляться на множество людей и доверять только узкому кругу. Которые гарантировано с тобой не потому, что ты какая-то особенная, а потому, что ты — это ты.

А я Ева, которая заслуживает на тепло и любовь. Ева, которая несколько лет жила практически в аду и не могла нормально существовать, убегая от смерти. Существовала во времени и пряталась от врагов.

Путешествуя в разных местах и временах, я всегда думаю о том, что мне необходимо вернуться. Пока у меня не было цели и причин, чтобы бороться, вся моя жизнь помещалась в одном рюкзаке. Я бежала, всегда рассчитывала только на себя и никогда не хотела ничего изменять. У меня была только я. И этого мне было достаточно. Я никогда не хотела осесть где-то и остановиться, подумать о своём будущем.

А после со мной случилась встреча с ними. И теперь у меня нет вариантов. Мне нужно бороться не с охотниками и не с преследователями. А с той, кто стоит за этим. Следовательно, лучше избавиться от причины моих бед. Как говорила моя мама, лучше бороться не с симптомами, а с причинами болезни.

И я борюсь. Изо всех сил, если честно. Только этого иногда недостаточно, чтобы всё складывалось, как нужно.

Мы весь вечер проводим в гостиной. Мужчины переодеваются в домашнюю одежду, купленную в том же торговом центре, мы с Натой находим свои вещи. Подруга снова вникает в записи моего отца, а я просто наглым образом избегаю Кипа и Алекса, боясь остаться с ними наедине. Словно что-то предчувствую, но никак не могу объяснить своего состояния. Даже самой себе.

Мне вроде бы хорошо. По факту, мне никогда не было так хорошо, как сегодня и все эти пару дней. Но странное предчувствие, словно зуд, не даёт расслабиться.

Мужчины немного сбиты с толку и пока не увлекаются тоже бумагами Павла — а он отдал нам не только блокнот, а и множество записей, семейные древа и многое-многое другое — ходят по квартире и рассматривают всё. Кип часто смотрит из окна на улицу, тихо говоря:

— Не думал, что когда-то буду так высоко над землёй, — кажется, он боится высоты, раз так акцентирует на этом своё внимание.

Алекс адаптировался быстрее. Пробегая взглядом по документам и записям вековой давности, о праздниках, где вероятно есть ещё охотники, он даже начал веселиться и шутить над Киприаном.

А блондин в ответ говорил что-то не менее колкое и агрессивное, посматривая вниз и нервно сглатывая.

Атмосфера была вполне семейной. Я бы так проводила много-много лет. Только уже не интересуясь прошлым. А планируя будущее. Ната бы смогла заняться флористикой и не помогать больше мне, я бы тоже открыла какой-то свой магазинчик или кофейню…

Может быть, в моём будущем есть место и для Кипа с Алексом. Потому что я не вижу себя без них. Удивительно, но это так. Не вижу своего счастливого будущего в мире, где нет ни одного из них. Я ведь всё это делаю ради нас. И они это теперь знают. И прекрасно понимают.

— Ладно, я спать, — Ната закрывает блокнот. — Из-за порой странного почерка я не могу нормально это прочесть. Автор иногда пишет сумбурно и мне кажется, я близка к разгадке его смысла. А ещё я не досконально знаю язык… — Ната виновато смотрит на меня, блокируя телефон с открытым переводчиком. Я её обнимаю и улыбаюсь. — Но единственное я знаю точно — эта Паулина во многом похожа на тебя, Ева. Словно у неё тоже были родители из обоих враждующих семей. Или любая другая особенность, которая может отличать её ото всех.

— Не исключено, — улыбнулась. — Я уже точно мало чему могу удивиться, — хмыкаю.

Я замечаю, что мужчины переглянулись и Алекс кивнул:

— Говорят, её отец был охотником, а мать передала ей дар. Но это легенда, — охотник хмурит густые брови и наклоняет голову. — Мы с Кипом не уверены в правдивости. Да и вся моя семья отрицала этот факт, — Александр кашлянул. — Мне кажется, что её особенность всё же в другом.

— Но это не значит, что они это попросту не скрывают, — я закинула ногу на ногу. — И что мы с вами первые, кто такое допустил.

— Да, верно, — Алекс отложил бумаги и сложил руки на груди. — Нат, ты хотела спать, — напомнил с лёгкой улыбкой мужчина.

Не очень вежливо, но Ната спокойно встаёт и, оставив всё, улыбнулась.

— Я всё понимаю. Наслаждайтесь минутками наедине, пока есть возможность, — подруга усмехается и уходит в свою спальню.

Кип тут же сел рядом и притянул меня к себе.

— Разговоры-разговоры-разговоры, — мужчина улыбнулся, наматывая на палец мою чёрную прядь волос и приблизившись к губам опасно близко. Я сглатываю и кусаю нижнюю губу. — Мне это надоело. У нас не так много времени — я подозреваю, что уже утром мы будет знать дальнейший план действия. Потому…

Он наклонился и поцеловал меня, тут же заставляя забыть обо всех сомнениях, которые меня преследовали. Тянет губы, захватывая их в плен. Я обхватываю его шею, приоткрываю губы, чтобы ответить и издаю тихий стон. Этого мужчине достаточно. Он ловко садит меня на колени лицом к себе и ещё больше углубляет поцелуй, словно это единственное, что ему сейчас необходимо.

И мне.

И Алексу.

Он садится рядом и я чувствую его поцелуй на шее и то, как он нежно и невесомо откинул назад мои волосы. Я прерываю наш поцелуй и нахожу почти инстинктивно губы охотника. Я мало понимаю, что происходит и совсем не могу остановиться. И хорошо. Мне необходимо это, чтобы немного отвлечься от всего, что с нами уже случилось.

Почему, когда они меня целуют я сразу готова забыть всё, что думала до этого? Почему их поцелуи слаще всех десертов из любой страны или времени? Почему я тону в их вкусе, запахах и только с ними позволяю себе так расслабиться. Позволяю им быть со мной рядом, становиться всё ближе и ближе? Почему я доверяю им словно они моё лекарство от душевных ран? Словно большего мне и не нужно. Словно моя любовь к ним — безусловна.

От довольно откровенных ласк я забываюсь. Дышу через раз, ничего не слышу и не вижу, наощупь угадывая кто есть где. По запахам пытаясь вычислить их… Мужчины нетерпеливы и я верю, что они соскучились, а потому не особо сопротивляюсь. Пусть немножко ещё времени у меня будет, прежде чем…

Но увы. Время для меня — это то, что я никогда не смогу контролировать полностью. Оно мне подвластно, но иногда играет против меня. И оно иногда протекает сквозь пальцы, словно песок.

Это чувствуется остро. Потому, что в следующий миг раздаётся грохот. Я замираю на губах Кипа, открыв глаза. До слёз хочу кричать от бессилия и практически не удивляюсь тому, что в гостиной появляются вооружённые люди.

Чёрт подери!

Они вечно будут меня находить даже там, где не могут? Они вечно будут портить мою жизнь и мои вещи? Вечно собираются бежать? Или пока я не устану прятаться?

Кип и Алекс ссаживают меня на диван и я испытываю некое облегчение, когда они встают вперёди меня. Нервно подтягиваю лямки майки вверх и осматриваю мужчин в тёмных одеждах. Они не спешат, на удивление, доставать оружие. Как и… Александр с Киприаном.

Словно готовясь к разговору, мужчины пару секунд собираются с мыслями. А я хмурюсь только больше.

— Вы оба увлеклись, — хмурится один из мужчин и внутри всё резко ухает. Сердце пропускает несколько ударов, болезненно сжавшись и заставляя прижать ладони к груди. Я смотрю на спины тех, кому ещё секунду назад доверяла и резко подскакиваю, отхожу на несколько шагов назад. Возвращается унижающее чувство маленького зверька, на которого открыта охота.

Нет… Только не это. Только не снова… Только не они. Мужчины просто не смогут так со мной поступить. Не после того, как я призналась самой себе и, что важнее, им, в собственных чувствах. Не тогда, когда у меня появилась надежда…

— Какого чёрта так рано? — голос Киприана меняется. Он говорит грубо и уверенно, словно недоволен таким вот раскладом. Словно они ждали их… Просто чуть позже.

— У вас было достаточно времени, — я снова замираю. Стою у окна и напряжённо слежу за их диалогом, попутно думая и вспоминая где мой кинжал и камень. Прыгнуть я смогу и без него, но потерять его не могу себе позволить.

Камень у Наты. Если она умная девочка и слышит, что сейчас происходит, она сделает всё, как мы договаривались. Дверь в её комнату закрыта. Там тихо. Но я шестым чувством ощущаю, что она не спит и уже успела спрятать камень.

Одно хорошо. У Киприана и любого другого охотника, или кого бы то ни было, нет сил почувствовать камень. А значит, даже если сейчас Кипа и Алекса вырубят, у неё будет шанс…

Но что вообще происходит?

Разве они знакомы?

Разве они не против всех?

Разве они не со мной?

— Понимаю, путешественница неплоха, — я физически ощущаю липкие взгляды незнакомцев на своём теле. — Но вы задерживаетесь. Это недопустимо, — грубо произнёс мужчина, едва перевёл взгляд на Александра.

— Мы не…

— Прочь… — мой голос явно звучит тихо и испуганно, я путаюсь и не понимаю в чём дело. — Прочь из моей квартиры! — зло и яростно я смотрю на пятерых незнакомцев. Одной рукой я открываю шкафчик тумбочки под телевизором и быстро выставляю впереди пистолет. Уверенно его заряжаю и моргаю, чтобы брызнули по щекам слёзы и не мешали мне видеть цели. Кривлюсь от того, насколько остро щипит в носу, но ничего не вытираю, не дёргаюсь даже, чтобы они не поняли, как сильно я боюсь.

— Это…

— Это одна из современных интересных игрушек, которой можно убить, — усмехаюсь. — Я бегу от вас не один год и знаю все ваши приёмы. Или вы покидаете мою квартиру, или я вас убью. Всё просто, — уверенно произношу я. И правда, мы всегда готовы к любому нападению. Тем более, в моей квартире, на моей территории. Это даже глупо — приходить сюда, уверенные, что я ничего не сделаю. И не буду готова.

— Ева, убери пистолет, — это говорит… Алекс. Серьёзно! Он выставляет руку и хмурится. Делает шаг ко мне.

— Кто это такие?!

— Ева, опусти пистолет, — повторяет охотник, делая ещё один шаг. — Если ты убьёшь одного из моих братьев, я никогда тебе этого не прощу, — уверенно хмурится мужчина, на что я поднимаю брови и ахаю даже.

— Ч-что? — я аж немного охрипла. Одного из незнакомцев я прекрасно узнаю. Мы не раз уже встречались, но именно он в тот злосчастный день вытащил меня из нашего дома, оставляя там моих убитых родных. Рука с пистолетом дрогнула. Я хоть и не помню его лицо, но хриплый голос — вполне.

— Ты прекрасно всё расслышала, Ева, — добавляет уверенно Киприан. Я перевожу пистолет на него. Чтобы они хоть немного перестали так бестрашно меня предавать. Чтобы хотя бы на словах стали снова моими любимыми.

— Что вы несёте?

— Думала, между охотником и такой, как ты, может что-то быть? — тот самый хриплый голос нагло насмехается надо мной. Видит, что у меня слёзы текут ручьём. Видит, что каждое их чёртовое слово ранит меня. И словно специально измывается дальше. Ему так приятно видеть мою боль?

— Алекс… — я перевожу взгляд на охотника. — Это не правда. Это ведь всё неправда… Скажи, что вы не с ними, — я всхлипываю. Мужчина подходит ко мне, выбивает из руки пистолет и ловит моё лицо ладонями. Наклоняет голову в сторону, осматривая меня каким-то неживым, стеклянным взглядом. Гладит большими пальцами по щекам, скулам и губам.

— Не стоило убивать так много охотников, Ева, — говорит не своим, ненастоящим голосом, который будоражит всё моё сознание. Я всхлипываю и снова морщу нос.

— Но… Но Алекс, ведь… Ведь я должна как-то выжить. Я защищаюсь.

Оправдываясь сейчас перед ним я чувствую страшное унижение и практически адскую боль внутри. В его руках я практически таю, я не могу ему сопротивляться.

Киприан оказывается рядом так быстро, что я вздрагиваю от неожиданности. Он ловит мою руку, прижимает к ладони свой камень и зажимает мои пальцы, чтобы я моментально вздрогнула и выдохнула от ослепляющей боли, которая пронзает всё моё тело. Я на миг слепну, падаю на колени, ибо меня никто не удерживает.

— Не трогайте Нату. Не троньте её, — шепчу, опираясь о пол одной рукой. Вторая моя ладонь всё ещё в сильных ладонях Кипа. Камень выпивает мои силы, бессовестно и не желая делиться силами со мной, как предыдущий Бесконечный, который принадлежал Киприану. Он только берёт, только забирает. Оставляя лишь тупую боль. Пустоту. Отчаянье.

— Она нам и не нужна, — слышу на ухо голос Киприана.

— Зачем? — я вздрогнула, чувствуя, что ещё немного и я просто потеряю сознание. Но держусь, мне нужно быть в сознании, чтобы убедиться в том, что они мне действительно врали. Оба. — Зачем вы так? — из последних сил шепчу я, не веря в то, что всё это реальность. Не понимая, за что они со мной так поступают. Не понимая, что будет дальше. Есть ли у меня шанс спастись?

— Ничего страшного не произошло, Ева, — холод стальных серых глаз так прошибает тело, что я стону от нового прилива боли и слабости.

— Да, — выходит тихо и как-то болезненно. — Вы всего лишь поиграли с моими чувствами. Тронете хоть пальцем Нату, — я из последних сил хватаю мужчину за руку и дёргаю со всей дури. Так, чтобы он немного наклонился. — И, клянусь, вы оба будете молить о смерти, — яростно шиплю Киприану в лицо.

— Пока что, маленькая путешественница, — он нагло хмыкает и гладит костяшками мою скулу. — Твоя жизнь зависит от нас. Не советую тебе угрожать, — не верю… Это мой Киприан? Мой любимый, который обещал… Господи…

— Гори в аду, — ненавистно выплюнула.

И вырубилась.

Кажется, что мне просто не хватило сил. Меня подкосила боль, это подлое предательство от моих любимых мужчин и ненависть, ярость и гнев в их глазах и внутри меня. Словно закончился вокруг воздух и теперь мне тяжело дышать. Точнее, почти невозможно дышать.

Прихожу в себя через какое-то определённое время. Слышу, что рядом кто-то определяет время прыжка, пока я сижу на земле или на полу, полностью связанная и с закрытыми глазами и ртом. Двигаться и не пытаюсь, всё тело даже от простого дыхания прошибает болью. Я не понимаю — это физическая или моральная боль. Я ничего не чувствую, но одновременно с этим задыхаюсь от ненависти. Я слышу голоса Киприана и Александра, они очень даже легко выделяются на фоне остальных. Словно чёртов триггер.

Вспышка.

Я не выдерживаю и мычу, кожу обжигает болью, а прыжок во времени оказывается одним из самых неприятных. И не просто неприятный. Он болезненный и такой, словно я прямиком в ад попадаю. Я падаю на пол, не особо понимая что происходит и куда они меня забросили. Чувствую неприятный запах, смешанный аромат цветов, воска и немного залежавшейся ткани, а так же чего-то съестного. От этого только сильнее крутится вокруг голова и всё ещё полыхает огнём всё моё тело. Словно кожу сжигают заживо. Словно я в аду и горю в непрекращающемся бесконечном огне.

У меня нет сил даже быть в сознании. Но почему-то отключиться тоже не могу. Я балансирую в этом странном состоянии, а время, кажется, растягивается и идёт совсем иначе, словно его замедлили.

Но на самом деле это просто от боли. Оттого, что я каждую секунду чувствую, будто сейчас умру от болевого шока. Но теперь я даже не кричу. У меня нет сил даже на это

Молча горю в аду, постепенно превращая свою безусловную любовь в обугленный камень.

Словно сквозь вату слышу какие-то разговоры. Тело онемело и я совсем ничего не ощущаю. Потому мне стоит диких усилий, чтобы напрячь слух и услышать:

— …Ваша задача выполнена на успешно, — голос женский. Радостный, хоть и я могу ошибаться, ведь не могу адекватно соображать. Меня тошнит и хочется приложиться телом к огромному куску льда, чтобы стало немного легче.. — Хоть и она очень слаба и практически на грани смерти, вы постарались на славу, охотники, — слышу от голоса эхо, а это значит, что мы находимся в каком-то большом помещении. — Можете отдохнуть от путешествий и немного побыть дома. Мы вас ждали. Поместите Еву…

Больше ничего не слышно. Словно резко вырубили ей звук. Но на самом деле, это меня окутывает тёплая и приятная тьма. Она позволяет ничего не чувствовать. Ни боли, ни ненависти.

Ни-че-го.

Словно лекарство.

Выход.

Только душа болит и никак не может успокоиться раненное сердце, громко бьющееся в груди.

Вот бы его вырвать, чтобы стало немного легче…