Зов Ада

Глава 32

ЛИ

Закинув сумочку на плечо, я на цыпочках выхожу из спальни и спускаюсь по лестнице. Уайлдер и Джексон уже ждут меня снаружи у машины, готовые везти меня в «Маленькую смерть».

В фойе первого этажа из гостиной доносятся звуки пианино. Единственный человек, который у нас играет, — это мой дядя, и я меньше всего хочу с ним встречаться. Мы не разговаривали с самого бала, и мне совсем не хочется, чтобы именно сегодня он начал расспрашивать меня об отравлении Янус Дайер. Я бросаюсь к входной двери.

Музыка Дона смолкает, сменяясь бурными аплодисментами.

— Я немного растеряла навык, — произносит знакомый женский голос. Я мотаю головой. Не может быть.

Пораженная, я возвращаюсь в гостиную — вовсе не для того, чтобы шпионить. Дон стоит у пианино, а Селена с сияющими глазами сидит за инструментом. Её пальцы всё еще лежат на черно-белых клавишах, и она улыбается ему. У меня отвисает челюсть.

— О, Ли, я тебя и не заметил. Ты давно там стоишь? — спрашивает Дон спустя мгновение. Он отхлебывает виски из бокала янтарного цвета. Я моргаю. Селена в моем доме. — Твоя подруга приехала несколько минут назад. Она чудесно играет. Тебя ведь зовут Селена, верно?

Селена кивает, ухмыляясь мне. Я хмурюсь. Она слишком много обо мне знает — Селена опасна.

— Я думала, мы встречаемся в ресторане, — холодно бросаю я. Я заставляю свои мышцы расслабиться в её присутствии. Ей здесь нечего делать, если только она не пришла выложить Дону свои подозрения насчет меня. Но Дон спокоен, значит, она пока ничего не сказала. Пока что.

Селена поднимается с банкетки и одергивает свое короткое платье, изображая скромность, хотя её задница едва прикрыта. По сравнению с ней, в своем обтягивающем черном платье и ботфортах я выгляжу как одна из Сестер «Железного Парфенона».

— Я пойду наверх, переоденусь, — говорю я с фальшивой улыбкой. — Составишь компанию?

Я выхожу из гостиной и направляюсь к лестнице. Селене нужно держаться как можно дальше от Дона. Мы поднимаемся в мою комнату.

— Какая наглость — заявляться сюда, — шепчу я.

Селена вздыхает:

— Не делай из мухи слона. Я пришла, чтобы поехать с вами. У Палласа возникло дело по линии «Никса». Он может опоздать.

Пароль у меня. Если он хочет попасть внутрь, ему лучше быть вовремя.

— Что ты наговорила Дону? — спрашиваю я её.

Змеиная улыбка Селены возвращается.

— Боишься, что я выдам твой секрет? — я открываю рот, чтобы снова всё отрицать, но Селена добавляет: — Да шучу я. Я бы так не поступила, — я выдыхаю. — Но всё же, не понимаю, как он может ничего не подозревать.

Сердце колотится. Я была предельно осторожна.

— Почему?

— Потому что ты уже слишком взрослая для того, чтобы у тебя до сих пор не случилось Пробуждение.

Я сглатываю.

— Есть способы скрывать магию.

Селена бледнеет.

— Подавители смертельно опасны, если ты об этом.

— Да, но если они удерживают безумие хотя бы немного дольше, разве оно того не стоит?

— Ты не сходишь с ума.

Мы замираем посреди коридора. С обеих сторон на нас взирают портреты моих предков.

— Нет, потому что я не Лунная ведьма, Селена. И мне не нужно напоминать тебе, чтобы ты говорила тише. Мы во дворце. Люди прячутся за каждым углом.

Она закатывает густо накрашенные глаза.

— Все эти бредни про «потерю рассудка» — полная чушь. Мои предки мне так сказали.

Я усмехаюсь.

— Ты про тех предков, которых слышишь только ты? Ну конечно.

Она закусывает нижнюю губу.

— Я слышала эти истории. Это не значит, что они правдивы.

Я фыркаю. Не знаю, зачем вообще пытаюсь что-то объяснить. Селена уже слишком глубоко погрязла во всём этом.

— Проехали, — я иду дальше. — И я серьезно насчет переодевания.

— Да уж, о чем ты только думала, решив, что образ озабоченной библиотекарши соблазнит принца вампиров? — Селена смотрит на меня так, будто я безнадежна. Возможно, так и есть.

— Я не собираюсь соблазнять Вейна, — заявляю я, поворачивая за угол.

— Ну, в этом наряде точно нет.

— И ни в чем.

Селена играет бровями.

— Ого, пойдешь голышом? Смелый ход. Одобряю.

Сдавленно застонав, я хватаю Селену за запястье и втаскиваю в свою комнату. Её глаза расширяются.

— Ух ты. И это всё твоё?

Комната и правда выглядит эффектно: темные обои с цветами, кровать с балдахином, шелковое одеяло и уголок для чтения, где, по мнению дворцового декоратора, я должна была сидеть часами. На деле Уайлдер пользовался им чаще, чем я, пока жил здесь.

— Постарайся ничего не сломать. Я сейчас вернусь.

Я исчезаю в гардеробной.

Понятия не имею, что надеть в вампирский клуб. Может, и правда пойти голой? Это избавит меня от унижения, если Вейн проигнорирует меня ради какой-нибудь более грудастой блондинки — или, вдруг все ошибаются, и он любит брюнеток. Тяжелый вздох вырывается из груди. Неважно, чего он хочет. Я не собираюсь с ним спать. Я заставлю его рассказать о письмах, не превращаясь в шлюху.

— Селена, как думаешь, где письма? — у «Эос» их нет, у «Никса» тоже. Она не отвечает, и я замираю, рука застывает на вешалке. — Селена?

— Я здесь, — отвечает она из дверного проема гардеробной. — Я думаю, что письма прямо у нас под носом. Мы просто слишком погрязли в собственном дерьме, чтобы их заметить.

Я снова оглядываю свою одежду. В этом есть смысл, и в то же время — нет.

— Как думаешь, что в них написано? — спрашиваю я, цепляясь за надежду, что мы ошибаемся насчет Арадии, и это всего лишь копии того, что и так уже выставлено на всеобщее обозрение.

Селена вздыхает, пропуская кудри сквозь пальцы.

— Я знаю, что я хочу, чтобы там было написано. Это считается?

— Нет.

Улыбка Селены заразительна. Возможно, она и не хочет причинить мне вреда. Единственное её преступление — в том, что она родилась Лунной ведьмой, как и я. Она скрещивает руки на груди, прислонившись к косяку.

— Могу я спросить тебя кое о чем?

— Я думала, твои призраки уже рассказали тебе обо мне всё, что только можно, — чеканю я.

— Это не касается призраков.

Я отрываюсь от осмотра вещей и смотрю на неё.

— Уайлдер не станет мешать тебе сблизиться с Вейном сегодня ночью?

Я смеюсь, но она серьезна.

— С чего бы это?

— Он не похож на человека, который любит делиться.

Внутри всё сжимается. Он действительно не из тех, кто делится, но у нас есть взаимопонимание. Мы понимаем друг друга. Мы оба прошли через сущий ад. Кроме того, я не собираюсь соблазнять Вейна, пока занята попытками соблазнить его самого.

— Мы не вместе, — твердо заявляю я, отчего брови Селены взлетают вверх.

— Не похоже на то.

Может и не похоже. Но я не обязана перед ней отчитываться. Продолжая перебирать платья, я вспоминаю наш поцелуй с Уайлдером в лофте. Если бы не пришел Зев, всё зашло бы гораздо дальше. Краска заливает шею, и я тянусь к своему любимому комплекту — крошечной сверкающей серебряной юбке и топу. Я прекрасно понимаю, что он увидит меня в этом наряде, и, если мне повезет, увидит и без него. С ним я по уши влипла в неприятности.

— Да, надень это. Выглядит горячо. — Селена оставляет меня переодеваться. Я расстегиваю молнию на черном платье, и оно падает к моим ногам.

— Ты собираешься рассказать Хирону обо мне? — спрашиваю я, втискиваясь в новую юбку.

— Уточни, о чем именно, Ли, — доносится её голос.

Звучит так, будто она отошла довольно далеко — скорее всего, рыщет в моих вещах. Если она что-нибудь возьмет, я замечу.

— Допустим, ты права, и я Лунная ведьма — это не так, но если бы я ею была — ты бы рассказала Хирону?

— Он не станет тебя осуждать, — говорит Селена, и я замираю.

Не об этом я беспокоюсь. Меня волнует, что у кого-то появится еще один рычаг давления на меня — такой же, какой сейчас есть у Мага.

— Но ты бы рассказала ему? — мой голос дрожит. — Что, если он использует это против меня?

— С чего бы? Со мной он так не поступил, — отвечает Селена. Сердце бьется неритмично. Наши ситуации слишком разные, и Селена это знает.

— Ты очень им восхищаешься, верно? — я разглаживаю мерцающую ткань на бедрах.

— Не все ненавидят Лунных ведьм, — говорит Селена, теперь она стоит совсем близко. — Некоторые, как Хирон, считают, что наша магия заслуживает признания.

Я фыркаю.

— На протяжении всей истории Лунных ведьм ненавидели все. Мы — некроманты. Не думаю, что это когда-нибудь изменится, — я втискиваю грудь в топ и беру серебристые босоножки на завязках в тон.

— Это правда или то, что историки хотят заставить нас думать? — спрашивает Селена. Я замираю, застегивая ремешок. — История выгодна богатым и власть имущим. Видимо, кому-то было что скрывать, а какой способ лучше, чем убить всех Лунных ведьм? Мертвым незачем лгать, Ли.

Что ж, это уже новый уровень теории заговора. Она окончательно поверила в собственные иллюзии. Я выпрямляюсь во весь рост — на каблуках во мне почти метр восемьдесят.

— Ты можешь видеть мертвых, а не только слышать их? — спрашиваю я.

— Да, — в ушах звенит звон стекла. Должно быть, она возится у моего туалетного столика. — Уверена, тебе любопытно, на что способны Лунные ведьмы, Ли. Я понимаю. Ты боишься сойти с ума. Но что, если бы ты прислушалась к тому, что говорят твои призраки? Лунные ведьмы — исконные проводники, понимаешь? Наша работа — помогать предкам переправиться на ту сторону.

Я сглатываю и встречаюсь со своим тревожным взглядом в зеркале. Может быть, именно этого хотят мои предки.

— Мне потребовалось время, чтобы освоиться, но это благодарный труд, — добавляет Селена.

— Откуда ты знаешь, как читать письма? Это какой-то лунный трюк?

Если есть хоть шанс, что я смогу прочесть их без Селены, я им воспользуюсь. Я хочу знать содержание и имеет ли оно отношение к тому, что мой предок был Лунной ведьмой, как опасается бабушка. Взяв сверкающий чокер, я застегиваю его на шее.

— Твой отец считал, что я смогу прочесть их, просто держа под прямым светом полной луны и читая молитву богине задом наперед, — я проверяю лунный календарь в телефоне. До «Бобровой луны» меньше двух недель. (прим. название ноябрьского полнолуния в североамериканской и частично европейской народной традиции.)

Наконец, закончив сборами, я выхожу из гардеробной. Селена стоит на коленях у подножия моей кровати. Её плечи ссутулены, в руке она держит флакон с магическими подавителями. Все снадобья, которые целитель Кракс из Алтума давал мне в попытках помочь моей магии пробудиться, разложены вокруг неё. Я цепенею.

— Так вот как ты прячешь свою магию, — ярится Селена. — Когда ты заговорила об этом, я надеялась, что ты шутишь. Ли, это же яд.

Я качаю головой, дыхание сбивается.

— Убери всё на место.

— Нет, — её взгляд темнеет.

— Тук-тук. Ли? — сердце подпрыгивает к самому горлу: в дверях появляется Дон. Его улыбка гаснет, когда он видит наши враждебные взгляды. К счастью, лекарства скрыты за спиной Селены. — Надеюсь, я не помешал, но я только что говорил по телефону с твоей матерью. Она сказала, что Бишопы не придут на Темный Ужин в Самайн. Хочет знать, говорила ли ты с Джианной.

— С чего бы мне говорить с Джианной? — киплю я. Дон бледнеет.

— Чтобы узнать, почему семья её жениха отменила визит.

— Понятия не имею.

Дон вздрагивает. Он пришел в самый неподходящий момент.

— Ладно, — бормочет он. — У нас три пустых места за столом. Есть кто-то, кого ты хотела бы пригласить? — его вопросительный взгляд падает на Селену, которая неподвижно сидит у кровати. Мне хочется закричать. Дон не может говорить это серьезно.

— Передай матери, что мне плевать, кого она пригласит, — отрезаю я.

— Понятно, — Дон косится на Селену, вероятно, гадая, что с ней не так, раз я её не приглашаю. Знал бы он. Он уходит, не проронив больше ни слова.

Селена фыркает.

— Темный Ужин — это профанация.

Я закатываю глаза. Самайн — один из наших самых любимых праздников.

— Это искажение праздника, который когда-то почитал Лунных ведьм, — продолжает она. — Но вместо того, чтобы чествовать мертвых, мы делаем вид, будто их нет, и делаем всё, чтобы осквернить их память, — Селена проходит мимо меня в коридор, понизив голос. — Когда сядешь за стол в эти выходные, посмотри, кто сидит во главе. Твоя бабушка — само собой, но кто еще? Это место должно быть пустым. Это место для твоего отца, брата и всей твоей павшей семьи.

Я стою, потеряв дар речи.