Зов Ада

Глава 1

ЛИ

Я люблю громкую музыку — она заглушает призраков. Не отталкивай меня. Я должна поговорить с— Я прибавляю громкость в наушниках. Ли— Еще на децибел выше. Юная леди— И еще. Зубы стучат от вибрации, но я больше не слышу бесплотных голосов. Это не решение проблемы, а лишь временная мера, пока я не доберусь до своего поставщика.

Магические подавители закончились вчера, и с тех пор моя голова превратилась в круглосуточную радиостанцию, где вещают мои предки. Постоянная болтовня призраков способна заставить уши кровоточить.

Я сворачиваю за угол в оживленном районе Брумвуд, и в поле зрения появляется современная многоэтажка, где назначена встреча с дилером. Снаружи «Клинки» в своей военизированной форме выставили случайный пост охраны.

Я резко останавливаюсь, и несколько прохожих чертыхаются, врезавшись в меня. Нельзя позволить «Клинку» снять мои отпечатки. Если они пробьют меня по базе, то увидят, что я не член анархической организации «Никс», а член королевской семьи. Меня возьмут под стражу ради моей же «безопасности», но я никуда не пойду без таблеток.

Эти крошечные белые пилюли — единственный способ скрыть то, как в прошлом году я связалась с запретным Лунным Сектором. Они временно заставляют голоса в голове замолкнуть и замедляют мое падение в бездну безумия. Это даст мне достаточно времени, чтобы убедить семью позволить мне отказаться от прав на трон и навсегда покинуть город, сохранив мой разрушительный секрет в тайне.

Прибывает пятичасовой поезд, и толпа затапливает улицу. Это мой шанс: смешаться с людьми, проскользнуть мимо поста и войти в здание до того, как «Клинки» меня заметят.

Плотнее запахнув шерстяное пальто, я устремляюсь к высоким стеклянным дверям, лавируя между телами и избегая выборочного досмотра. Я достигаю здания как раз в тот момент, когда крещендо в наушниках взрывается в голове. Пальцы смыкаются на холодной металлической ручке, я тяну дверь на себя, но чья-то рука в черной перчатке с силой бьет по раме, захлопывая ее обратно.

Дыхание спирает. Я оборачиваюсь и вижу члена «Клинков» с густыми усами. Он сжимает мое запястье, пока я вжимаю взгляд в землю. Я жду, что он потащит меня на проверку или в патрульную машину для допроса — вид у меня виноватый донельзя. Но член команды «Клинков» просто задирает мой рукав, обнажая татуировку. Золотой полумесяц подмигивает в свете ламп. Это знак Эпсилона — правящего класса ведьм, потомков победителей в Первой войне.

Члены «Никс» — сплошь Небулы, ведьмы из рабочего класса с серебряными татуировками.

Мужчина что-то бормочет, но я не слышу его из-за орущей музыки. Он дергает мой рукав на место, открывает дверь и пропускает меня внутрь. Я не задаю вопросов своей удаче. Захожу в холл с отделкой из гладкого мрамора и направляюсь к лестнице, ведущей на крышу.

Несмотря на ломоту в легких, я преодолеваю пятнадцать пролетов пешком — нужно выплеснуть эту беспокойную энергию. Вишнево-красный парик достаточно хорошо скрывает мои золотистые волосы. Если бы тот страж узнал меня, пришлось бы объяснять, почему я не на похоронах президента Синклера вместе с остальной семьей.

Представляю лицо бабушки, если бы я подкатила к Железному Парфенону в сопровождении члена команды «Клинков» спустя всего сутки после возвращения в город — особенно после моих клятв, что с выходками покончено. С таким секретом, как у меня, иначе и быть не могло.

Скрытие магии все еще может обернуться огромными неприятностями, но моя семья не знает правды о моих силах. Никто не знает. Отец и брат были единственными, кому это было известно, но они оба мертвы.

Я выхожу на крышу. The Gun здесь нет. Достаю телефон из сумочки и проверяю время. 17:25. Я опаздываю. От него два пропущенных, но он не оставил сообщения. Понятия не имею, звонил ли он сказать, что тоже задерживается, или увидел пост команды «Клинков» и смылся. Если он не придет, мне конец.

Поскольку отец и брат мертвы, я — следующая в очереди на трон. Но на троне не было Лунных ведьм со времен Первой войны, когда безумие королевы Ивы заставило ее использовать народ Небулы, чтобы свергнуть свою сестру и соправительницу Арадию. Ива проиграла и сгорела на костре, но отголоски той войны преследуют нас спустя сотни лет. Если люди узнают, кто я, они восстанут. Я не хочу преумножать вековую боль.

Убираю телефон обратно и поправляю металлический ремешок на плече. Луна прогнала последние остатки солнечного тепла. Резкий осенний воздух приносит на крышу запахи еды. Живот урчит. Я пропустила ужин ради этой встречи и сейчас убила бы за хот-дог из уличной тележки внизу.

Продавец хот-догов кричит на работающих рядом «Клинков», заявляя, что они отпугивают покупателей. Я понимаю его раздражение, но из-за похорон экс-президента неподалеку охрана пытается помешать фанатикам «Никс» последовать примеру Морана Данна.

Я встречала Морана Данна не раз. Он несколько раз возвращал меня во дворец после моих загульных ночей. Моран Данн был волком в овечьей шкуре: никто и не подозревал, что бывший командующий «Клинков» состоял в «Никс» или что он способен убить члена Совета.

Кто-то хлопает меня по плечу. Я оборачиваюсь и вижу The Gun — ведьмака лет двадцати пяти с иссиня-черными волосами, носом с горбинкой и в темных очках, несмотря на вечер.

— Ты опоздала, — говорит он. The Gun прячет руки в карманы куртки-бомбера и беззвучно что-то произносит. Я выковыриваю крошечный наушник. Музыка доносится из него треском.

— Что?

— Я сказал, рад тебя видеть, Рыжая.

Я закатываю глаза. Я не могла назвать ему свое настоящее имя при встрече в прошлом году — это обернулось бы катастрофой. Люди вроде него ищут легкой наживы и мигом продали бы меня таблоидам. Мое имя и так слишком часто светилось в скандальных газетенках. Пресса любит приукрашивать: они бы с радостью раструбили, что спустя год принцесса вернулась в Бореалис с наркозависимостью.

— Ты принес их? — я киваю на рюкзак у него на плечах. The Gun смеется.

— Сразу к делу, я смотрю. А как же «привет»? Прошло сколько, одиннадцать месяцев? Как поживаешь? Где пропадала? Выглядишь, — он облизывает обветренные губы, — отлично.

Я хмурюсь. Это бизнес. Мы не друзья. Расстегнув сумочку, я достаю пачку наличных, стянутую резинкой.

— Вот что я тебе должна.

Я протягиваю деньги, но он продолжает скалиться.

— Прошло немало времени, но разве схема не такая: я даю деньги, ты даешь таблетки, и мы расходимся?

The Gun улыбается, обнажая ровные, но пожелтевшие зубы.

— Именно так всё и работает.

Я сжимаю купюры.

— Тогда в чем проблема?

Скинув рюкзак, The Gun расстегивает его. Достает пластиковый пакет со стеклянными пипетками. Мерцающий синий препарат — это не мой подавитель. Это нечто гораздо худшее. Я хмурюсь.

— Зачем ты пытаешься всучить мне СВ?

«Слезы Вампира» притупляют эмоции, усиливая при этом магию. Недавно я читала, что одна Солнечная ведьма из Небулы, ведьма, связанная с огненной стихией, приняла СВ и сожгла дотла больницу в соседнем городке, когда не смогла оплатить счета жены. Такая магия под силу десяти мужчинам, но никак не одному.

— Обещаю, один приход лучше секса, — соблазняет The Gun. Я фыркаю.

— Если это правда, то любовник из тебя паршивый.

The Gun сует пакет мне под нос.

— Не веришь? Попробуй.

Я отмахиваюсь, хотя до смерти боюсь, что он всучит мне наркотики, за которые можно загреметь в тюрьму на пять-десять лет, пока команда «Клинков» стоит в паре шагов.

— Мне не интересно превращать свое тело в оружие.

— Да брось. Первая доза за счет заведения.

— Я хочу то, что заказала, — ворчу я. Лицо The Gun вытягивается. Я прищуриваюсь, глядя на его рюкзак.

— У тебя ведь есть мои таблетки?

Уходи отсюда. Ты опаздываешь на похороны, — произносит призрачный женский голос, перекрывая остальные в голове. Я не узнаю этот голос, хотя мы и родственники. Лунные ведьмы связаны с элементом эфира. Я мало что знаю о своей магии, кроме того, что мы можем общаться с духами предков и манипулировать тенями. В школах перестали учить Лунным способностям из-за нашей склонности к безумию. Большинство Лунных ведьм бесследно исчезают после того, как их помещают в правительственные психиатрические клиники.

Я зажмуриваюсь от призрачной какофонии. Мне нужна тишина.

— Есть, — отвечает The Gun. Я выдыхаю. Слава богам.

— Но не с собой. Я шел за ними, но застрял на одном из этих постов. Не волнуйся, я знаю, где их взять.

— Где? — я и так потеряла слишком много времени. Он ухмыляется:

— Ты когда-нибудь играла в покер?

Я научилась играть в покер у санитара, пока лежала в психиатрической клинике «Психея». Семья отправила меня туда после той ночи, когда это случилось.

Одиннадцать месяцев назад член группировки «Никс» убил моих отца и брата. Во время той стычки моя Лунная магия проявилась впервые: я совершила астральную проекцию — то, чего мне не удавалось повторить с тех пор. Когда пыль улеглась, я осталась единственной выжившей. Именно тогда в моей голове и поселились призраки.

Я не могла от них избавиться и не могла никому о них рассказать. Решив, что мой психический срыв вызван исключительно горем, семья отправила меня в «Психею» — заведение в Главкусе, печально известное тем, что там лечат знаменитых клиентов.

Не в силах убежать ни от чувства вины, ни от призраков, я проводила дни в клинике в полном одиночестве. Пока один санитар не понял, кто я такая, и — вместо того чтобы сдать меня властям — начал нелегально снабжать меня магическими подавителями.

Струйки дыма окутывают мое лицо, пока я следую за The Gun в игорный притон, расположенный под элитной арт-галереей в паре кварталов к югу от той крыши, где мы встретились. Я бывала в этой галерее бессчетное количество раз, но понятия не имела, что здесь есть подземелье. Азартные игры в Короне запрещены, но это не мешает десяткам посетителей — и Эпсилонам, и Небулам — пытать удачу в надежде на крупный куш.

Люди сидят за столами, обтянутыми зеленым сукном, толпятся у рулеток или собираются у бара, заставленного бутылками с алкоголем. Официанты без именных бейджиков разносят подносы с напитками к столам для крупных игроков, окутанным сигарным дымом, где собираются Эпсилоны. С бриллиантами на шеях, они играют горами фишек, потягивая коктейли.

Хриплое дыхание The Gun касается моей щеки.

— Хочешь выпить?

— Я здесь не ради выпивки.

Его улыбка меркнет, но мне не жаль. К этому моменту семья наверняка уже задается вопросом, где я. Похороны Синклера — единственная причина, по которой я вернулась из Главкуса после выписки, и я ни за что не выдержу церемонию без подавителей. Призраки об этом позаботятся. Отогнав их хриплый шепот, я украдкой смотрю в телефон. У меня еще есть немного времени, прежде чем мать начнет обрывать трубки.

— Ладно. Жди здесь, я скоро. — он уходит, бросая через плечо: — Если передумаешь насчет выпивки, скажи бармену, что ты со мной. Он смешает тебе что-нибудь стоящее.

Он исчезает в другой комнате.

— Эй, хочешь сыграть? — женщина с каштановым каре и опасно глубоким декольте стоит за одним из покерных столов, тасуя колоду. Я оглядываюсь. Она смеется: — Да, ты, в ужасном парике. Играть будешь?

Я подхожу к ее столу.

— Мне нельзя играть.

— Нельзя или не хочешь? — она делает «мостик» из карт. — Я здесь ненадолго.

Она оценивающе осматривает мое черное дизайнерское платье миди.

— Логично. Вид у тебя такой, будто ты собралась на более торжественное и мрачное мероприятие, чем наше. — кровь отливает от моего лица, и дилерша усмехается.

— Шучу! Куда бы ты ни шла, ты, скорее всего, уже опаздываешь. Садись лучше.

Уходи сейчас же, — шипит призрак предка. — Игорному дому не место для принцессы. Я упрямо впиваюсь каблуками в промокший ковер. Я не принимаю приказов от призраков.

— Смотри, что у меня есть, — возвращается The Gun, по-хозяйски приобнимая меня за талию. Но прежде чем я успеваю его оттолкнуть, он машет перед моим лицом флаконом янтарного цвета. Я тянусь к нему, но он резко отдергивает руку. — Потише, тигрица. Ты получишь свои таблетки, но давай сначала поболтаем.

— Мимо.

— Ну не будь такой занудой. Я просто пытаюсь быть дружелюбным.

Сейчас случится что-то ужасное, — дрожит тот же призрак. Светильники над головой начинают дребезжать, но прежде чем я успеваю спросить, что происходит, десятки членов «Клинков» в черном тактическом снаряжении с обнаженным оружием влетают вниз по шатким ступеням и заполняют казино.

Дилерша падает на пол, прячась за столом, пока бесчисленные голоса выкрикивают:

— Замрите!

На мгновение всё замирает. А затем летят стаканы, крики перекрывают музыку, и толпа бросается врассыпную. Я хочу бежать, но не знаю куда. «Клинки» блокируют все выходы.

Сцена разворачивается передо мной как в замедленной съемке. «Клинки» валят людей направо и налево. Некоторые ведьмы отбиваются магией, превращая ветер в плети, а лед — в мечи. Гремят выстрелы. Даже магия не может противостоять пулям «Клинков».

Я вскрикиваю, падая на колени и обхватив голову руками. Неподалеку The Gun борется с синеволосой оперативницей. Он перестает использовать магию и лезет в карман за складным ножом. Опытная воительница смеется, уворачиваясь от каждого его неуклюжего выпада. The Gun рычит, бросаясь на нее и сбивая обоих с ног. Он подносит острие ножа к ее горлу, но она бьет его пустой пивной бутылкой по голове. Глаза The Gun закатываются, и он обмякает. Член команды «Клинков» не забирает нож — она тут же бросается на следующую жертву.

Не раздумывая, я ползу к The Gun и хватаю нож. Моя магия рвется наружу, умоляя о свободе, но я заставляю извивающиеся тени оставаться под кожей. Лунные ведьмы — самая страшная угроза в любой ситуации, и если я хочу выбраться отсюда свободной, придется обойтись ножом. Когда я сжимаю рукоять, то замечаю свои таблетки.

Я хватаю флакон и заталкиваю его в сумочку. Когда я поднимаюсь, глубокий мужской голос выкрикивает:

— Не двигаться!

Я замираю. Мышцы бедер горят от напряжения в полуприседе.

— Руки вверх!

Кровь приливает к ушам, я не могу пошевелиться.

— Я сказал: Руки вверх! — повторяет «Клинок». На этот раз я вскидываю их к потолку.

— Хорошо. Теперь медленно встань и повернись ко мне.

Переступая ногами, я сжимаю в кулаке нож, молясь, чтобы он его не заметил. Колени трясутся при мысли о том, что скажет семья, когда им позвонит командир «Клинков» и сообщит, что я в участке. Ноги подкашиваются.

«Клинок» движется быстрее, чем я успеваю моргнуть. Он подхватывает меня за талию, прижимая к себе, и меня накрывает его древесным ароматом. Он невероятно высок, с густыми темно-каштановыми волосами и пронзительными изумрудно-зелеными глазами, которые, кажется, заглядывают в мою почерневшую душу. Как и у других, на его лице защитная маска, закрывающая нос и рот от токсинов демонов, но мне не нужно видеть всё лицо, чтобы понять — он красив.

— Стой, — он всматривается в мое лицо, и я напрягаюсь в его хватке. — Ты выглядишь знако…

Я вырываюсь. Он не пытается схватить меня снова. Его глаза расширяются так, будто он увидел привидение. Я бы подумала, что так и есть, но тогда он должен был быть Лунной ведьмой, а все знают, что «Клинками» могут быть только Солнечные. Их магия огня питает их оружие.

— Принцесса! — кто-то зовет меня, перекрывая ругань и стоны боли. Запах паленой плоти и дыма заполняет легкие.

— Сюда!

Дилерша машет руками над головой, отвлекая внимание — и мое, и «Клинка». Она стоит у отодвинутой занавески, за которой видна крошечная дверь, и отбивается от нападающих жгутами электричества.

— Сюда, скорее!

«Клинок» моргает, глядя на меня, и я не колеблюсь ни секунды. Я замахиваюсь ножом.