Зов Ада

Глава 49

Когда Беннет уходит, я бросаю телефон на тумбочку заряжаться и бросаюсь к компьютеру. Мне нужно связаться с Джианной. Как только ноутбук оживает со знакомым звуком, в дверь стучат. В дверном проеме вместе с горничной появляется Дон. Я захлопываю ноутбук. Не ожидала увидеть его здесь после того, как внизу он отказался встать на мою сторону. Если он пришел меня выслушать, ему лучше для начала извиниться.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я.

Дон приказывает служанке наполнить ванну. Она торопливо проходит мимо меня в ванную комнату, и секунду спустя включается вода, а аромат фиалок щекочет мне ноздри.

— Я пришел убедиться, что ты собираешься, — говорит он.

— Я никуда с вами не поеду.

Он бросает на меня косой взгляд.

— Вот как?

Горничная возвращается из ванной, но лишь для того, чтобы скрыться в моей гардеробной. Я отказываюсь обсуждать свои планы при ней. Мне не нужно, чтобы она побежала докладывать королеве о моем неповиновении. Она выходит с платьем, пальто и туфлями на каблуках, которые я должна надеть в Капитолий. Она показывает их Дону, и тот одобрительно кивает. Она раскладывает наряд на моем кремовом пуховом одеяле.

— Спасибо, — говорит Дон. — Это всё.

Горничная приседает в неглубоком реверансе, оставляя нас с Доном наедине.

— Тебе стоит уйти вслед за ней, — дерзко бросаю я. — Если только ты не пришел мне помочь.

— Я видел Беннета, он несся по коридору, — говорит Дон. — Вид у него был недовольный.

— Не моя забота делать его счастливым, — парирую я, всё еще сидя на кровати.

— Нет, твоя забота — делать так, чтобы семья выглядела достойно, но ты и с этим не справилась.

Жар ползет вверх по моему позвоночнику. Дон никогда не разговаривал со мной так жестоко.

— Я не травила Янус. «Эос» меня подставили.

— Я имел в виду твою магию. Я разочарован и в то же время впечатлен тем, что тебе удавалось так долго хранить это в тайне, особенно учитывая, что я раз за разом прокручивал в голове события Той Ночи. Я не мог понять, что побудило Тейера напасть. Ведь ему было приказано забрать письма без применения силы.

— Моё Пробуждение было вне моего контроля, и Тейер испугался. Прежде чем я осознала… Погоди. — я осекаюсь. Дон вскидывает ухоженную бровь. — Откуда ты знаешь, что Тейер охотился за письмами? Приказ отдала «Эос», и я знаю об этом только благодаря Хирону и Морану Данну. Но откуда ты…

— Моран Данн. Ты думаешь, что знаешь всё, потому что поговорила с Мораном Данном? — смех Дона действует мне на нервы. Я стою как на иголках, впервые не зная, что думать и как себя вести рядом с самым близким членом семьи. Выглядит он так же, как всегда, но что-то в нем не так. — Я понимал, что зря позволяю тебе разгуливать по тюрьме с этим гвардейцем. Но я и подумать не мог, что ты заговоришь с Мораном. Уайлдер очень убедительно разыгрывал ненависть к отцу, но Моран просто не смог держать язык за зубами, верно?

Меня трясет.

— Не смог держать язык за зубами о чем?

— Что еще Моран тебе рассказал? — должно быть, у меня очень растерянный вид, потому что Дон добавляет: — Об «Эос», — я молчу, не зная, что ответить, но Дон рявкает: — Ли. Говори мне.

— Что они шантажом заставили его убить президента Синклера. Подкупили его заботой о семье и…

Дон достает письма из кармана пиджака.

— Как ты их нашла?

— Я…

— Ты испытываешь моё терпение, Ли. Выкладывай.

Я с трудом сглатываю.

— Их нашел Уайлдер.

— Как?

— Кое-что из того, что сказал Моран.

— Где?

— В доме матери Уайлдера.

Дон хмурится.

— Как они там оказались?

Мне не нравится эта тактика допроса. Он сыплет вопросами направо и налево, я едва успеваю вставить слово, не говоря уже о том, чтобы подумать.

— Мой отец отдал их Морану перед тем, как уехать с вечеринки в честь помолвки Финна.

— Ты хочешь сказать, что этот олух хранил письма всё это время? — он смеется.

— Если ты о Моране, то да, — отвечаю я. Он возвышается надо мной, пока я стою перед ним. Он так близко, что я чувствую запах его одеколона с нотками кожи. — Почему ты сказал мне, что, по-твоему, письма у «Эос»?

Дон усмехается.

— Я сказал это, чтобы ты пришла к ним. Он хотел, чтобы я пошла в «Эос».

— П-почему?

— Для страховки, — небрежно отвечает он. У меня идет кругом голова. Мне не нравится этот ответ. — Я никогда не ожидал, что ты найдешь письма. Не тогда, когда команды профессионалов искали их месяцами. Твоя бабушка думала, что поручение найти их заставит тебя принять ответственность королевы. Я же увидел в этом возможность сместить тебя с трона, подставив с Харборимом.

Желчь подступает к горлу.

— Ты говоришь так, будто приложил руку к плану Мага, — выдавливаю я натянутым голосом.

— Возможно, так и есть, — тянет Дон. Он проводит рукой перед лицом, и когда убирает её, его магия иллюзии являет лицо, которое я часто вижу в своих кошмарах: волосы с проседью, сардоническая улыбка и светлые глаза. Его морок настолько идеален, что я даже не рассматривала это как вероятность.

Я вскрикиваю:

— Ты и есть Маг.

— Да, — отвечает Дон, всё еще в обличье Мага.

Я гадала, как человек без имени и лица мог возглавить самую вопиюще коррумпированную группу Эпсилонов в городе, и теперь я знаю. Дон — их лидер.

— Это был ты, — говорю я, внезапно осознавая всё. — Это ты отправил начальнику стражи видео с Харборимом.

— Я.

— Зачем? Чтобы ты мог запереть меня в тюрьме рядом с Мораном и занять трон? Это был твой план — подставить меня и Уайлдера? — если он Маг, значит, он также несет ответственность за смерть президента Синклера.

Мой дядя превратил отца Уайлдера в убийцу.

Это не может быть правдой. Но я вспоминаю слова Морана о том, как Маг обещал защитить его семью. Дон устроил Уайлдера на работу во дворец. Он написал рекомендательное письмо Уайлдера для Испытаний Домны. Он обещал Морану позаботиться о его близких, если тот убьет президента.

Мой желудок скручивается, пока я проглатываю одну горькую истину за другой. Дон дергал за ниточки на протяжении всей этой затеи. Он отравил члена Совета Янус Дайер, чтобы сорвать следующие выборы. Быть королем ему было мало. Ему нужно было полное господство.

Дон бросается ко мне. Я спотыкаюсь, пятясь назад, и падаю на пол. Стоя на четвереньках, я смотрю снизу вверх на своего дядю, и моё сердце впервые раскалывается в его присутствии. Призраки колотятся в мой череп, умоляя впустить их, помочь мне, но я не могу заниматься ими сейчас. Я отгораживаюсь от них.

— Я не мог позволить тебе стать королевой, — Дон оглядывает меня, сжавшуюся перед ним. Я изо всех сил стараюсь не проявлять трусости, но из моего горла вырывается жалкий всхлип. Всю мою жизнь семья отодвигала меня в сторону. Они игнорировали, не понимали и судили меня как безответственную «запасную» при наследнике. Но не Дон. Он всегда понимал меня, заступался за меня и принимал мою сторону. Боль, какой я никогда не знала, заставляет меня впиться пальцами в собственную грудь. — Посмотри на себя. Ты жалкое зрелище. Ты должна понять, почему я это сделал. Стране нужна стабильность. А в тебе её нет и в помине.

— Поэтому ты убил Синклера? Ради стабильности? — выпаливаю я в ответ.

Лицо Мага исчезает, и я снова смотрю в хмурое лицо своего дяди. Лучше бы он оставался в личине Мага. Так было бы легче его ненавидеть.

— Я приказал Морану убить президента, потому что Синклер перестал быть полезным, — признается Дон, поправляя идеально уложенные волосы. — Президент был слишком высокого мнения о себе, а его эксцентричное поведение стало переходить все границы. Мне нужен был кто-то, кому я мог бы доверять, кто-то, чья лояльность не вызовет сомнений, чтобы занять его место, особенно сейчас, когда мы на грани войны с вампирами.

— Элио?

Дон кивает. Значит, отец Джианны — часть «Эос». Проклятье, еще одна вещь, в которой Уайлдер оказался прав.

Земля готова уйти у меня из-под ног.

— А как же мой отец? Он тоже перестал быть полезным? — я выпрямляюсь. — Если ты — Маг, значит, это ты послал Тейера за нами в Ту Ночь. Ты — причина, по которой мой отец мертв. Ты приказал убить собственного брата!

Дон колеблется, и на мгновение мне кажется, что я попала в цель, пока он не произносит:

— Я послал Тейера, но они не должны были погибнуть. Я хотел припугнуть Гвина, чтобы он перестал поддерживать Хирона и порочить имя Раэлинов. Если бы твой отец послушался меня, он был бы еще жив. Если бы он с самого начала доверил мне письма, твой брат мог бы остаться в живых.

Я отвечаю ему тяжелым взглядом. Слишком просто — сваливать свою вину на Хирона. Уж я-то знаю, я сама делала так целый год.

— Мой отец стоял между тобой и троном. Тебе нужен был повод избавиться от него, чтобы занять его место. Точно так же, как ты избавляешься от меня.

— Я не избавляюсь от тебя, Ли. Даже если ты Лунная ведьма, ты всё равно семья. Я бы никогда не причинил тебе вреда. Я пытаюсь тебе помочь.

Я почти верю ему. Мне хочется верить ему. Но считать, что он не представляет угрозы — значит предаваться несбыточным мечтам.

— Когда этот кавардак с «Никс» закончится и меня официально назначат наследником, я отправлю тебя обратно в Глаукус. Я объявлю всем, что у тебя произошло Пробуждение, что ты Космическая ведьма, как мой брат. Никто не усомнится в слове короля.

— А как же предупреждение начальника стражи о моем аресте из-за видео, которое ты прислал? — парирую я.

— У начальника стражи нет доказательств того, что это ты дала яд Янус.

— Нет, это сделал ты.

Дон вздыхает и с помощью магии воздуха захлопывает дверь.

— Янус угрожала предвыборной кампании Элио.

— Ты мне противен.

Дон присаживается передо мной.

— Разве попытка поддерживать мир и порядок — это так плохо?

— Плохо, когда ты фальсифицируешь выборы и скрываешь правду об истории.

Он стонет, потирая переносицу, но мне плевать, что я его расстроила. Он должен это услышать.

— Я могу прочесть письма. «Никс» наступает. Пожалуйста, отдай их мне. Раскрыть их — единственный способ наладить отношения между Эпсилонами и Небулой. Иначе Небула примет сторону «Никс», и ты получишь свою войну. Только не с вампирами.

Дон долго и внимательно изучает меня, и на его губах играет улыбка. На секунду мне кажется, что он согласится.

— Я не отдам их тебе, — он машет письмами перед моим лицом. — Наши предки слишком усердно трудились, чтобы привести нас к тому, что мы имеем сегодня, и я не позволю тебе всё испортить, прочитав это.

Я открываю рот, чтобы возразить, но тут же стискиваю зубы. Селена. Святые боги. Дон встречался с ней. Он проявлял к ней интерес. А я-то думала, что дело в их общей любви к музыке. Я хватаюсь за живот.

Не замечая моего отчаяния, Дон продолжает:

— Я не хотел, чтобы ты узнала об «Эос» и обо мне вот так, Ли. Видимо, у нас обоих были тайны. Но мы оба хотим одного и того же. Сохранение мира — самая важная миссия. Я позабочусь о том, чтобы тебя не запомнили как предательницу, если ты сегодня выйдешь на сцену и будешь мило улыбаться, когда мать назовет меня своим наследником, — этот похотливый слизень тянется вперед и приподнимает мой подбородок. Мои губы дрожат в его крепкой хватке. Я больше не чувствую любви, видя отражение Финна в его глазах. Он — причина, по которой Финна здесь нет. Как и отца. Как и Селены. — Что скажешь, Ли? Не хочешь заключить последнюю сделку?

Я подавляю желание вырваться. Теперь я лучше, чем когда-либо, знаю, на что способен мой дядя, и если я хотя бы не притворюсь, что согласна, я, скорее всего, никогда не увижу мир за пределами дворцовых стен. У меня не получится рассказать свою историю прессе, но если я правильно разыграю карты, у меня будет еще один шанс появиться на публике. Этого должно хватить.

— А что насчет «Никс»? — мой голос звучит тихо. Сломленно.

— Мы оповестили власти, — мурлычет он.

— И ты отпустишь меня обратно в Глаукус?

— Только скажи когда.

Я зажмуриваюсь.

— Ладно. Я сделаю это, — я открываю глаза, давая себе немую клятву, что разоблачу его и его ложь прямо на сцене, именно там, где он хочет меня видеть. С меня хватит игр в паиньку.

Дон отпускает меня.

— Отлично. Теперь вымойся и надень то платье. Я хочу, чтобы на сцене мы выглядели как семья. Единая семья, — он поворачивается к двери. Но замирает. Я задерживаю дыхание. — Ах да, Ли. Если ты выкинешь какой-нибудь фокус, наказана будешь не ты, а твой гвардеец. Я позабочусь о том, чтобы начальник стражи выделил ему уютную камеру рядом с отцом. Мне не составит труда убедить всех, что он был в сговоре с «Никс», когда тебя похитили.

Прежде чем я успеваю что-то ответить, Дон выходит из комнаты, оставляя свою угрозу висеть в воздухе, как дурной запах. Я подавляю крик. Я ненавижу его.