Бессердечные мальчики никогда не целуются

Глава 19

Слоан

Глоток застрял в моём пересохшем, воспалённом горле, а по коже разлился румянец. Я несколько раз моргнула, ощущая в животе такое напряжённое тянущее чувство, что озноб, мучивший меня всю прошлую ночь, сменился лёгким покалыванием. Рука Тобиаса была большой и умелой — он сжал себя у основания и начал медленно двигать вверх — вниз.

Теперь мы квиты.

Моя молния была словно прелюдия к тому стыду, который накроет меня, когда я покину уют кровати Тобиаса, начисто лишившись достоинства. Но сейчас никаких сомнений не было. Может, я всё ещё под действием наркотиков. Может, мой разум всё ещё затуманен.

— Потрогай себя, Слоан.

Его шёпот был тёмным, как полуночное небо, а хриплый оттенок голоса обжигал меня изнутри. Я извилась бёдрами, стягивая юбку и трусики. В комнате было мало света, и я совершенно не помнила, который сейчас час или что случилось прошлой ночью после того, как он привёл меня сюда, чтобы я могла отойти после наркотиков.

Или, ещё лучше, — кто подсунул мне эти наркотики.

Единственное, что я смутно помнила в этот момент, — как прошлой ночью Тобиас Ричардсон, самый бессердечный парень школы Святой Марии, показал мне ту часть себя, которая оказалась не такой уж плохой.

— Быстрее, — потребовал он, поймав мой взгляд через всю кровать. Я опустила глаза на его руку, и во рту пересохло. Он двигал ладонью вверх — вниз, и на кончике уже выступила капля, по которой мне захотелось провести языком. Я чувствовала себя безумной.

Тихий стон вырвался из моих губ, когда тело налилось жаром. Между грудями выступила испарина, а его грязные слова проникали в уши, заставляя пальцы двигаться быстрее. Я закрыла глаза, отдаваясь нахлынувшему удовольствию, и обрывки прошлой ночи начали просачиваться в сознание, как змеи.

Светящийся браслет.

Его тёплое дыхание на моём лице.

Жесткие пальцы, впивающиеся в бёдра, когда он прижал меня к холодной стене.

Его взгляд, следящий за мной через всю комнату.

Остальное вспоминалось обрывочно, но главное я не забыла. Как Тобиас забрался ко мне в кровать, обвил сильными руками и держал так крепко, пока меня била дрожь.

— Не сдерживайся, Слоан. Покажи мне. Делай так, будто я не смотрю.

Я резко открыла глаза, сосредоточившись на резких скулах Тобиаса, в такт движениям его руки. Он резко повернул голову, и эти опасные голубые глаза потянули меня еще глубже.

— Смотри на меня, когда кончаешь, — прошептал он, голос хриплый, взгляд — как кремень.

— Нет, — усмехнулась я, чувствуя, как сводит пальцы ног. Та девушка, которой я привыкла быть, вернулась с ощущением, будто держит всю власть в своих руках. И мне нравилось, какое влияние я на него имела. Он смотрел на мою руку, его дыхание становилось все прерывистей. Ему нравилось то, что он видел. А мне нравилось это осознавать.

Из его горла вырвался угрожающий смешок, и следующие слова заставили меня замереть, пока мурашки, словно огонь, разливались по всему телу:

— Это единственный раз, когда мы кончим вместе. Так что готовься, детка.

Ох.

Он тихо застонал, и я резко повернула голову влево и в полном шоке уставилась на толстые струи кремообразной жидкости, вытекающие из его члена, в то время как его напряжённые мышцы шеи двигались взад и вперёд. Боже мой. Это самое горячее зрелище, которое я когда — либо видела.

Я бы не смогла удержаться и не кончить, даже если бы захотела. Я почувствовала, как моё тело обмякло, голова откинулась на подушки, а меня окутал его мощный амбровый аромат, и наслаждение охватило меня со всех сторон.

— Чёрт. — Кровать дрогнула подо мной, когда я, зажмурившись, погрузилась в блаженное забытьё — без тени того раскаяния, которое должна была бы чувствовать, позволив ему наблюдать, как я рассыпаюсь на части.

Что только что произошло?

Я приоткрыла глаза, когда что — то тёплое коснулось моих бёдер. Он схватил меня за лодыжки и устроился поудобнее, вернув спортивные штаны на законное место под своим мускулистым животом. Его сперма стекала с впадин между кубиками пресса прямо на простыню. Он бросил взгляд вниз, следя, как капли медленно ползут вниз, а на его наглых губах расползлась дикая усмешка.

Он отпустил мою лодыжку, обмакнул палец в белую влагу и...

Что…

— Открой рот.

Я повиновалась его грязному приказу без малейшего возражения, разомкнув губы, когда он провёл пальцем по моему языку, оставляя на нём солоноватый вкус. Его черты смягчились от удовлетворения.

— Посмотри на себя, какая ты хорошая и послушная девочка.

Мои глаза расширились, когда я проглотила его вкус, и когда его довольный взгляд скользнул между моих ног, его пальцы сжали мои лодыжки.

— Я приведу тебя в порядок. Никаких улик. Потому что этого… — Его взгляд прожег меня насквозь на долю секунды. — Этого никогда не было. Верно?

Его руки отпустили мои щиколотки, шлепнулись на бедра и резко раздвинули их. Он втянул воздух, приближаясь к влажному беспорядку между моих ног. Святое дерьмо. Тобиас был в особой лиге. Угрюмый, загадочный, требовательный, но способный на такую внимательность, о которой ты даже не подозревал.

Мои бедра дернулись, когда пальцы вцепились в его простыни. Его язык был горячим и влажным прямо в самом центре, и я снова покрылась испариной. Его низкое урчание вибрировало во мне.

— Тобиас, — предупредила я, чувствуя, как нарастает паника от мысли, что он снова доведет меня до края. Это так хорошо, но так чертовски плохо.

— Я гадал, какая ты на вкус, с того момента, как впервые к тебе прикоснулся.

Боже.

В дверь постучали, и я резко поднялась на кровати, полностью выбитая из колеи, когда с другой стороны раздался голос его сестры. Солнце начало пробиваться сквозь плотные дождевые тучи за его окном, и когда наши взгляды столкнулись, мы оба поняли — момент упущен. Его скула дернулась, а мое лицо пылало.

Что, черт возьми, я делаю? Тобиас был ядом, но я снова и снова возвращалась, чтобы сделать еще один глоток.

Я оглядела комнату, растерянная и злая. Я только что позволила Тобиасу Ричардсону залезть мне в голову и вертеть мной своими запачканными кровью пальцами. Теми самыми пальцами, что проникали в мои ненасытные глубины, пока он записывал, как я кончаю на его руку, умоляя дать больше — и все это прекрасно зная, что он брат моей лучшей подруги.

Он шантажировал меня и теперь заставлял лгать его сестре, что противоречило всем моим принципам — особенно после того, как родители перевернули мою жизнь с ног на голову.

— Тобиас? Слоан уже проснулась? Шайнер рассказал, что случилось. Открой. — Наши взгляды встретились, и в тот момент я возненавидела нас обоих. Это было взаимно. Он слез с кровати с мокрым ртом и липким животом. Я приподнялась, натягивая юбку и трусики. Ноги были влажными, но с меня хотя бы не капало. Спасибо за это его языку.

— Этого. Не. Было. — Прошептала я, спрыгивая с кровати на дрожащие ноги. Комната поплыла перед глазами, и я ухватилась за его руку, чувствуя, как под ладонью играет мускул.

— О, еще как было, — он наклонился, поднимая наши футболки. Джемма снова постучала, и как только я потянулась за своей вещью, Тобиас усмехнулся и крикнул: — Минуту, Джем!

Хлопковая ткань моей футболки смялась в его руке, прежде чем он вытер ею живот, размазывая по ней свою сперму.

— Ты что, блять, издеваешься? — прошипела я, вырывая футболку из его рук. Из его груди вырвался тихий смешок, а эта чертова ухмылка скрутила что — то внутри меня, пока я натягивала одежду, стараясь втереть его сперму так, чтобы не было заметно.

— Тебе бы побыстрее привести себя в порядок.

Он отошел назад, не сводя с меня горящего взгляда, одной рукой натягивая футболку и пряча рельефный пресс.

Я отказалась садиться на его кровать, когда его рука легла на дверную ручку. Быстро поправила одеяло, скрыв влажное пятно на темно — синих простынях — все следы того, что мы только что сделали. События ночи накатили на меня лавиной. Я скрестила руки над пятном на рубашке и встала на дрожащие ноги, слишком взвинченная, чтобы даже сосредоточиться на Джемме, ворвавшейся в комнату.

Она схватила меня за лицо, и до мокрых от слёз глаз оставались секунды.

— Слоан, — повторила она, наконец попадая в поле моего зрения.

Я открыла рот, но паника стерла все слова. Взглянула на Тобиаса — ухмылки как не бывало. Вместо нее та самая внимательность, с которой он смотрел на меня прошлой ночью. Крошечный проблеск, но он был. И хоть его темно — синие глаза хранили океан тайн, я разглядела в них того самого парня, каким он был минуту назад.

Того, кто все еще жил внутри него, задавленного травмой, страхом и яростью.

Не смягчайся, Слоан.

Он только что вытер свою сперму о твою футболку.

— С ней всё в порядке, — он не отводил взгляда от меня, пока Джемма проводила пальцами по моему синяку. — Ночью её пару раз вырвало, но, думаю, наркотики подмешали только в один шот. Иначе бы она отрубилась полностью.

— Да кто, чёрт возьми, это сделал?! — Она резко развернулась к брату, не отпуская мое запястье. — Слава богу, ты её заметил. Шайнер сказал, ты видел, как какие — то типы затаскивали её в комнату, и пошёл за ними. Кейд и Исайя проверили их историю — всё сходится. У Джеймсона тоже в крови что — то нашли. Но кто, блять, мог это устроить?!

Джемма снова повернулась ко мне, схватила за плечи:

— Ты в порядке? Откуда этот синяк?

— Поскользнулась, когда бежала в туалет, — ответил за меня Тобиас, и я была ему благодарна. Он мастерски держал удар, пока сестра осыпала нас вопросами. По рукам снова пробежали мурашки — но теперь не от вчерашнего отравления, а от осознания: правда оставалась неизменной. Меня накачали.

— Эй. — Изумрудные глаза Джеммы впились в мои, и я поняла — она видит меня насквозь. Впервые она видела меня по — настоящему напуганной. — Что с тобой происходит?

Я стиснула зубы, глаза наполнились слезами. Губа дрожала, а вокруг будто разворачивалась война, поставившая меня в самый эпицентр сражения.

— Почему ты сказал Шайнеру не говорить отцу?

Джемма не убирала рук с моих плеч, бросая взгляд на брата. Тобиас резко отвернулся при слове «отец», и у меня в горле запершило желание защитить его. Слова вырвались сквозь дрожащие губы, чтобы спасти его:

— Это я попросила его не сообщать директору.

Джемма встряхнула волосами, переведя внимание на меня:

— Почему? Тебе нужен врач, Слоан. Это серьезно.

— Он тут же позвонит моим родителям, и они выдернут меня из школы быстрее, чем ты успеешь моргнуть. — Я резко вдохнула, сдерживая последнюю волну дрожи. — Ты, как никто, должна понимать этот страх, когда тебя забирают те, кто притворяются хорошими, а внутри…

Я шумно выдохнула:

— Со мной всё в порядке. Не говори ему. Пожалуйста.

— Твои родители? Я думала… — Ее брови сдвинулись, морщинки беспокойства разгладились. Она прижалась лбом к моему и тихо кивнула: — Ты уверена, что в порядке? Бунтари уже на ушах.

Я фыркнула, и Джемма улыбнулась, глядя мне в глаза. Затем отпустила меня, схватила за руку и подошла к брату. Встав на цыпочки, быстро чмокнула его в щеку:

— Спасибо, что присмотрел за моей лучшей подругой. Вот по этому Тобиасу, всегда готовому прийти на помощь, я и скучаю.

Он сглотнул, высокомерно поднял подбородок, избегая наших взглядов.

Когда мы вышли в коридор и дверь за нами закрылась, я наконец смогла вдохнуть полной грудью.

— Господи, девочка! — Шайнер бросился к нам, разряжая остатки напряжения. — Пещерный Тобиас продержал тебя в своей берлоге всю ночь. Я уже начал волноваться.

Джемма шлепнула его по животу, пока он отстранялся от объятий:

— Заткнись. Он о ней позаботился. Он не такой ужасный, каким вы его выставляете.

— Он сам себя таким выставляет, — фыркнул Брентли. — Он мудак. Даже больший, чем я.

Джемма закатила глаза, пока Исайя ловил её руку и целовал костяшки пальцев. Затем он наклонился ко мне, глядя прямо в лицо:

— Я найду того, кто тебя накачал, окей? Это больше не повторится.

Я кивнула, с благодарностью улыбаясь ему.

С начала года мы с Бунтарями здорово сблизились.

После того, как Джорни вынудили уйти из Святой Марии, как я тогда думала, из — за Кейда, я ненавидела их всех. Они вели себя самоуверенно и были опасны для девичьих сердец в этих стенах, но в глубине души оказались не такими уж плохими, как я считала.

И теперь я начинала думать, что и Тобиас — не монстр. Травмированный? Да. Но не всё сломанное остаётся таким навсегда.

Шайнер обнял меня за плечи, пока мы шли по коридору. Неудивительно, что они решили сопровождать меня и Джем после того, как в школе объявились наркотики, которые, я точно знала, предназначались именно мне.

В коридоре мы столкнулись с Джорни, Кейдом и, к моему удивлению, Бэйном. Они держали в руках пакеты с едой и напитками.

— Мы принесли перекус, — улыбнулась Джорни, и в её улыбке не было фальши. Она стояла между Кейдом и своим новообретённым братом Бэйном, который, судя по виду, вовсе не горел желанием быть частью нашей компании.

— Хватит на меня так смотреть, — процедил Бэйн, уставившись на меня. — Я помогаю только потому, что Джорни попросила.

Джорни усмехнулась.

Я была почти уверена, что у неё и Бэйна ещё больше неразрешённых проблем, чем у Джеммы и Тобиаса, которых мучил их неродной дядя. Если честно, возможно, я была единственной здесь, у кого прошлое оказалось простым. Простым — но не лёгким.

— Ты должен делать всё, что она попросит, — небрежно сказал Кейд. — По крайней мере, если хочешь быть на моей стороне.

— Мне плевать на твою сторону, — процедил Бэйн, сжимая четыре стакана в руках.

— Парни, — предупредила Джорни, толкнув их обоих локтями. — Прекратите.

Шайнер рассмеялся и, обняв меня за плечи, повёл дальше по коридору к моей комнате. За спиной ещё долго доносились перепалки, а громкий голос Исайи пытался перекричать всех, допытываясь, кто протащил наркотики в школу.

Исайя не собирался отступать.

Правда, он не знал всех деталей — а те самые детали так и останутся под замком, пока я сама не разберусь, что происходит с Уиллоу. Я беспокоилась не за свою жизнь. А за её.

— Ну что... — Шайнер прошептал мне прямо в ухо, проходя мимо комнаты Мерседес и делая вид, что не прожигает дверь взглядом. — Значит, Тобиас о тебе позаботился прошлой ночью?

Я замерла, спина мгновенно выпрямилась.

— Ага... — мой ответ прозвучал неуверенно, и я оглянулась, проверяя, насколько близко остальные.

Шайнер схватил меня за предплечья (я инстинктивно скрестила их на груди) и резко опустил вниз, уставившись на влажные разводы на рукавах. Ухмыльнулся и покачал головой.

— Лучше сожги эту футболку, девочка.

Я моментально скрестила руки снова, а он распахнул дверь моей комнаты и проследовал за мной внутрь, оглядывая пространство, вероятно, в поисках чего — то подозрительного.

— Не парься. Я мастер хранить секреты, — с этими словами он плюхнулся на мою кровать и швырнул в меня телефоном. Я поймала его на лету, и желудок сжался от одной только мысли о сообщениях, которые ждали меня внутри.

— Меня зовут Хранитель Тайн. А теперь — беги в душ и смой с себя этот запах спермы.

Едва я ринулась в ванную и услышала, как остальные друзья вваливаются в комнату, я прислонилась спиной к двери и медленно сползла на кафельный пол. Взгляд упал на телефон: все сообщения были прочитаны и исчезли с главного экрана.

Чёртов Шайнер.

Грудь сжало, а в сознании засела липкая, всепроникающая тревога. Я швырнула телефон на пол, отправив его скользить по плитке до самой ванны. Поднялась, сорвала с себя одежду и встала под ледяные струи душа, надеясь смыть преследующее меня ощущение — то самое, что теперь будет следовать за мной повсюду.