Бессердечные мальчики никогда не целуются

Глава 21

Слоан

Я нервно постукивала карандашом по библиотечному столу. На экране телефона мелькнуло лицо Уиллоу. Обычно я никогда не задерживалась на её страницах в соцсетях, но сегодня сделала исключение.

Она опубликовала пост меньше часа назад — значит, у неё уже вечер, если она всё ещё в Нью — Йорке, за тысячи километров отсюда. Интересно, встречали ли её мои родители? Приходила ли она к нашему дому, спрашивая обо мне или пытаясь понять, почему меня увезли без объяснений сразу после смерти её родителей? Я даже не пришла на их похороны. Какова подруга.

Когда пару ночей назад я наконец включила телефон, на меня обрушился шквал сообщений и голосовых от родителей. Телефон вибрировал, казалось, вечность, пока я не отключила звук и не начала читать их послания, игнорируя звонки с неизвестных номеров. К счастью, они ещё не добрались до директора Эллисона — я знала, что это их следующий шаг. Если я слишком затягивала с ответом, они сразу переходили к крайним мерам, и мне этого не хотелось, так что я мысленно пообещала написать им завтра.

Пальцы замерли над ноутбуком, пока я листала фотографии Уиллоу. Она почти не изменилась — всё те же каштановые волосы с лёгкими волнами и тёмно — зелёные глаза. Теперь она училась в обычной школе, а не в той престижной частной, где мы носили униформу, почти как здесь, в Святой Марии. Её волосы уже не блестели так, как раньше, а улыбка не была такой беззаботной, но в целом она осталась собой. У неё были друзья, и на одной из фотографий она даже стояла рядом с бабушкой, с которой жила до прошлого года — пока та не умерла. Теперь её приютила семья подруги.

Казалось, у неё всё в порядке.

Так что это значит?

Я снова и снова писала эти слова в своей тетради, которая должна была хранить конспекты лекций, а вместо этого вмещала в себя все мои тревоги и нескончаемый стресс последних недель.

Сообщений с неизвестного номера было всего несколько, да и историю с наркотиками Бунтари замели под ковёр. Но назойливая мысль о том, что за мной следят, не отпускала. Совпадения? Возможно. Может, эти сообщения были проверкой от родителей — и я её провалила. Может, те наркотики на вечеринке предназначались не мне. Но как тогда объяснить ту запись в шкафу?

— Слоан.

Я резко захлопнула ноутбук, выглядев при этом так же подозрительно, как если бы только что ограбила банк. Джорни и Джемма остановились у моего стола в библиотеке.

— Что — то не так? — спросила я, сразу уловив их беспокойство. Медленно закрыла тетрадь и отложила карандаш. Что — то случилось? Они что — то знают? Шайнер рассказал им, что увидел у меня в телефоне?

Я доверяла Шайнеру больше, чем остальным Бунтарям, но после всего, что произошло за последний год с Джеммой и Джорни, мы все, пожалуй, стали немного... циничнее.

— Мне нужна твоя помощь, — Джемма опустилась на стул рядом. Её макияж был слегка размазан.

— Ты плакала? — я развернулась к ней и взяла её испачканные краской руки в свои. — Что случилось?

— Это Тобиас...

Мое сердце провалилось куда — то в пол. И если бы у него были ноги, оно бы уже мчалось к Тобиасу, несмотря на все мои уверения, что во мне нет ни капли желания его «чинить». Хотя парень явно нуждался в заботе.

Горячий, но холодный. Бесчувственный, но способный на сострадание. Его действия говорили громче слов, а за вспышками ярости всегда следовали осторожные прикосновения и быстрые, украдкой взгляды.

Я напряглась, когда Джорни опустила голову.

— Он проваливает большинство предметов.

Я не проронила ни слова, но в голове пронеслась буря. Я знала о его неуспеваемости, но Тобиас буквально держал меня за горло. Что сказала бы Джемма, узнай она, что у нас с ним что — то было? Не один раз, а два. Я должна была помогать ему — ради неё. Груз вины сдавил грудь, и я вцепилась в блокнот.

— Я... в курсе. Но что я могу сделать? Я не заставлю его учиться. Я делала для него карточки — он выбросил их прямо при мне.

Джорни закатила глаза.

— Он невыносимо упрям.

— Может, тебе стоит самой позаниматься с ним? — попыталась я переложить ответственность. Так, может, хоть вина будет не так давить.

— Не могу. Я сама пропустила кучу занятий, пока была в психушке. — Она поникла, и на мгновение передо мной снова была та самая Джорни — та, которую год назад увезли на скорой из школы.

— А если это буду я — не сработает. Он меня не слушает. Я только что попыталась поговорить с ним, и...

Я насторожилась.

— И что?

— Он взорвался. Отец говорит, надо дать ему время. Что он, возможно, почувствовал себя загнанным в угол, потому что мы пришли вдвоём. Но... может, ты поговоришь с ним?

— Я? — По спине пробежал холодок при мысли снова остаться с Тобиасом наедине. — Почему я? Он и меня не слушает, Джем. Я пыталась.

— Он тебя послушает, — прошептала Джорни, убирая светлые пряди за ухо. Её глаза умоляли, и я сглотнула, пытаясь прочитать её мысли. Она знает, что между нами что — то было? Они с Тобиасом близки. Он ей рассказал?

Я лихорадочно перебирала в голове все возможные способы избежать этой ситуации, но мысль о том, что отказ будет выглядеть подозрительно, заставила меня сдаться. В конце концов, я была должна Джемме — учитывая, как ужасно я справлялась с ролью хорошей подруги.

— Ты сама пробовала поговорить с ним? — спросила я Джорни.

Она фыркнула:

— Да. Он просто отмахивается. — Пожала плечами. — Я люблю Тобиаса, но он вечно закрывается. Даже в Ковене мы чаще всего просто молча сидели рядом. Он... сложный.

Черт возьми.

Я выдохнула дрожащий вздох и расправила плечи. На мне были спортивные штаны и свободная майка с открытыми плечами — я планировала тихонько изучить профиль старой подруги, убедиться, что с ней все в порядке, а потом лечь спать, делая вид, что в моей жизни нет ничего необычного. Но вместо этого я собиралась идти на очередную словесную дуэль с Тобиасом.

— Ладно. Я поговорю с ним. Где он?

Джемма и Джорни переглянулись, и в этот момент в библиотеку вошли Исайя и Кейд, сразу направившись к своим девушкам.

— Нашли его? — спросила Джемма, поднимаясь навстречу Исайе.

Тот кивнул, затем провел ладонью по лицу, словно сдаваясь:

— Он в тренажерке.

— Один, — добавил Кейд, беря Джорни за руку и бросая на меня взгляд. — Он срывается.

Джемма застыла:

— Что значит «срывается»?

Кейд усмехнулся, но в его смехе не было ни капли веселья — только мрачное предчувствие.

— Он избивает грушу так, будто она ему что — то должна. Даже не взглянул на нас, когда мы зашли. Думаю, всем стоит просто оставить его в покое.

Горло сжалось, когда я вспомнила его кошмар той ночью. Как бешено колотилось его сердце, крича в немой агонии. Капли пота на груди и мокрые пряди волос...

На фоне спорили Джемма и Исайя — она умоляла, что сможет успокоить брата, если он позволит ей пойти к нему.

— Я его успокою.

— Нет, не успокоишь. Он не в себе. Даже твой отец так считает.

— Он мой брат.

— Детка, ты его уже даже не знаешь. Он ведь…

— Я схожу за ним. — Вздохнув, я затолкала ноутбук и блокнот в сумку, разом оборвав их спор.

— Ты уверена? — Глаза Джеммы округлились от страха, но в них мелькнула искорка надежды. — Думаешь, он тебя послушает? Я надеялась... вы хотя бы немного сблизились после той ночи, когда он помог тебе на посвящении.

Я фальшиво рассмеялась, стараясь сохранить внешнее спокойствие:

— Друзья? Вряд ли. Но я попробую.

Джемма обняла меня своими хрупкими руками, и меня скрутило от чувства вины.

— Я люблю тебя.

— Я тоже. Не переживай. — Я подмигнула ей, теперь уже сама настроившись «починить» Тобиаса. — Он одумается. Если понадобится, буду засовывать шпаргалки под его дверь.

В её глазах выступили слезы:

— Ненавижу, что Ричард сделал это с ним.

Я взяла её за запястья, глядя на шрамы, которые она так долго от меня прятала:

— А он ненавидит то, что Ричард сделал с тобой. Мы все ненавидим.

Исайя притянул её к себе, поцеловав в висок, а я перекинула сумку через плечо и направилась в тренажерный зал.

Тишина в коридоре резала слух, пока я кралась к месту, где находился Тобиас. Темнота не помогала — мне казалось, будто меня видят насквозь. Я заковала эмоции в броню, но живот сводило от каждого глухого удара, доносившегося из — за двери.

В узком окошке на двери тренажерного зала было видно, как он изо всех сил лупит грушу. Я закусила губу, мысленно ощущая каждый удар его кулаков.

Гневные шрамы на его спине напрягались в такт движениям мышц, а струйки пота подчеркивали их, словно предупреждающие знаки. Он резко развернулся, ударив ногой, и я увидела его острый профиль, темный взгляд. Длинные ресницы обрамляли покрасневшие глаза, и в горле встал ком.

Не успев передумать, я распахнула дверь и швырнула сумку на пол.

— Уйди. — Он тяжело дышал, даже не обернувшись. — Пошла вон.

— Нет. — Я сделала шаг вперед, на мат.

Тобиас замер, уткнувшись лбом в раскачивающуюся грушу. Его руки сжали ее, и я ахнула, увидев сбитые в кровь костяшки и уже проступающие синяки.

— Ты последний человек, который должен быть здесь прямо сейчас.

Я сглотнула, приближаясь. Ты справишься, Слоан.

— Почему?

— Потому что я сейчас чертовски опасен, а ты — легкая мишень.

Я проигнорировала явный укол и подошла вплотную. Воздух между нами накалился, словно в парилке.

— Думаешь, я раньше не сталкивалась с опасностью?

Моя дрожащая рука накрыла его кулак. Кожа под пальцами пылала, но он резко вырвался, отшатнувшись. Пальцы впились в мокрые волосы, откидывая их со лба, а взгляд пригвоздил меня к месту.

— Ты вообще понимаешь, что мои руки буквально были в крови, Слоан?

Я заморгала, пытаясь стереть из памяти образ родителей лучшей подруги.

— Ты что, пытаешься напугать меня, чтобы я ушла? — голос дрогнул. — Я видела кровь, Тобиас. Ты даже не представляешь, через что я прошла. Я знакома с опасными людьми.

Он запрокинул голову и рассмеялся — хриплый, саркастичный звук ударил меня между ног. Почему мне так нравится его смех? Темный, опасный, он вихрем пронесся в моей голове, рождая мысли, которые не должны были там быть.

— Ты про Бунтарей? — внезапно он снова стал серьезен. Тонкий шрам над бровью на мгновение исчез в складках кожи, а в глазах вспыхнула смертоносная холодность. — Их руки лишь запятнаны кровью, Слоан. Мы с ними — не одно и то же. Мои руки навсегда испачканы. И я не понимаю, почему ты, моя сестра и отец никак не можете это осознать.

Каждое его слово било по мне, как ножом. Вспышки воспоминаний обрушились, словно удар грома. Лужа крови под ногами. Мать Уиллоу, сгорбившаяся над телом мужа с дырой в голове. Собственный вопль, который я осознала лишь потом.

Мне почудился даже тот самый ветерок с балкона, где они рухнули замертво. Гулкий топот шагов, повернутых спиной ко мне, рука, убирающая пистолет за пояс...

Дыхание перехватило.

Следующее, что я осознала — собственную спину, вжавшуюся в грушу, и судорожные глотки воздуха. Тобиас впился взглядом в меня, провел языком по губам. Гнев на его лице стал еще яростнее.

— Что, напугал тебя? Отлично. Значит, ты наконец поняла, что должна держаться от меня подальше.

Его пальцы впились в мои бедра, оставляя невидимые метки, которые я буду носить вечно. Кожа под майкой горела, жаждала прикосновений.

— Я... я не это имела в виду, — прошептала я, бросая взгляд на дверь. Почему между нами всегда так?

Мы так яростно злимся друг на друга, пытаясь скрыть отчаянные мысли, но видим друг друга насквозь.

— О чем ты?

— Я не про Бунтарей, Тобиас. — Дыхание перехватило, а желудок скрутило от тошноты. Где — то внутри жила потребность, которую, казалось, мог утолить только он. И это несмотря на защиту в его взгляде, которую он так отчаянно пытался скрыть. — Я видела кровь. Видела, как убивали человека прямо передом мной. Так что нет, я не боюсь тебя. Я не боюсь, потому что видела, кто ты на самом деле.

Его брови сдвинулись, замешательство на миг одолело гнев, отшвырнув его прочь.

— Я видела тебя.

Мой палец ткнул в его обнаженную грудь. Он медленно опустил взгляд, уставившись на мой ноготь, покрытый красным лаком.

Внезапно его руки охватили мои бедра, я обвила ногами его талию, и он понес меня к зеркалу, прижав спиной к холодной поверхности. Его взгляд прилип к моим губам, будто он отчаянно хотел поцеловать меня. Надежда внутри разгоралась, как сигарета, прижатая к коже. Я уже чувствовала, как ноги сами соскальзывают с него, но он резко отступил.

— Тебе нужно держаться от меня подальше, Слоан.

Впервые в его голосе звучала не злость, а поражение. Он опустил голову, грубо провел руками по мокрым волосам и направился к противоположному концу зала. Прошел мимо тренажеров, прислонился спиной к стене и опустился на пол, закрыв глаза.

— Пожалуйста... просто уйди.

Мне стоило так поступить.

Мне стоило, потому что этот момент был другим. Он был ранен и показывал мне это. Не прятался за гневом, не отталкивал колкостями. Все было иначе: теперь он защищал не себя от меня... а меня от себя.

Так что вместо того, чтобы уйти, я присела перед ним на корточки и просто ответила:

— Нет.