Бессердечные мальчики никогда не целуются

Глава 5

Слоан

Две недели.

Четырнадцать мучительных дней, когда я притворялась, что Тобиас Ричардсон — ангел, а вовсе не дьявол, каким себя называет.

Когда я закрывала глаза ночью, передо мной появлялись его ледяные синие глаза, сверлящие меня через весь стол в библиотеке. Когда в старых скрипучих вентиляционных шахтах школы включалось отопление, мне чудилось, как его длинные пальцы перелистывают страницы книги, которую я бросила ему на колени. Когда я сидела в столовой, уговаривая Джорни присоединиться к нашему столу или ковырялась в тарелке, я чувствовала его взгляд на себе, будто я следующая цель в его списке.

Но я не позволила этому сломать меня.

Всё начиналось как попытка быть хорошей подругой для Джеммы, помочь её брату с оценками, чтобы школьный совет не вышвырнул его из нашего престижного пансиона. Я оказывала услугу её отцу, директору, и, сама того не зная, помогала Джорни, ведь Тобиас что — то значил и для неё. Но теперь? Теперь это стало вызовом. Игрой между мной и Тобиасом.

Кто сломается первым? Кто поднимет белый флаг и скажет: «Ладно, ты победил»?

Я барабанила пальцами по книге перед собой, снова скрестив ноги. Не я. Я не собираюсь проигрывать в этой дурацкой игре. Двери библиотеки распахнулись, и я подняла голову, увидев Джемму. Мой взгляд скользнул за её миниатюрную фигурку, но за ней был только Исайя.

— Привет, — её лицо озарила улыбка, когда она подошла, держа за руку раскрасневшегося бойфренда. — Где Тобиас?

Я вздохнула:

— Он сказал, что придёт с вами.

Разочарование накатило на неё волной, и Исайя мгновенно это уловил:

— Он придёт. Наверное, ещё качается в спортзале.

Вряд ли.

Я знала, что это рано или поздно случится. Что наступит день, когда Тобиас просто не явится на занятие — и сделает это специально, чтобы вывести меня из себя. Каждый раз, когда я пыталась заговорить с ним о занятиях, его оценках или домашней работе, он отмахивался и даже затевал разговор с первой попавшейся девчонкой, пока я стояла рядом, требуя перестать быть таким мудаком. Это сводило с ума.

И всё же я ловила себя на том, что жду наших стычек.

Гнев закипал во мне, как зелье в котле ведьмы, пузырясь и испуская пар, пока я не вскочила со стола в библиотеке, хватая книгу и телефон.

— Я найду его, — улыбнулась я Джемме. — Увидимся позже.

Прежде чем я вышла, Джемма окликнула меня:

— Я сама поговорю с ним, Слоан.

В её голосе звучала покорность, и, в каком — то смысле, я её понимала. Я знала, что Тобиас сломлен и зол на весь мир, но неужели он не понимал, как ему здесь повезло? Сестра, которая его любит, сверстники, которые принимают... ну, вроде бы... и отец, который изо всех сил пытается загладить вину?

Я развернулась и широко улыбнулась:

— Ты что, меня не знаешь? Если ты думаешь, что твой брат, сбежав с занятий, добьётся чего — то, кроме как моего ещё большего упорства — ты совсем меня не понимаешь.

Я рассмеялась, и она улыбнулась в ответ.

— Люблю тебя, — сказала Джемма.

Я послала ей воздушный поцелуй, распахнула двери библиотеки — и улыбка тут же соскользнула с моего лица.

Коридор был тёмным и тихим, как и все коридоры в этой школе — если только ты не в женском общежитии за двадцать минут до завтрака. Некоторые бра на стенах перегорели, другие мигали. Мурашки побежали по моим голым ногам, и я пожалела, что не переоделась в джинсы перед библиотекой. Но теперь уже было поздно.

Я направлялась прямиком в комнату Тобиаса, хотя нам официально запрещалось находиться в коридорах общежитий противоположного пола. Мужской коридор пропах одеколоном и лосьоном после бритья — и это только раздражало меня ещё больше.

Дыхание вырвалось из меня и буквально прилипло к его двери. Последней в конце коридора, затерявшейся в самом его углу без единого источника света, который мог бы указать путь. Честно говоря, это казалось знаковым.

Мой кулак громко ударил по дереву — один резкий стук, прозвучавший куда злее и агрессивнее, чем я планировала.

Я замерла. Переминулась с ноги на ногу. Закинула волосы за ухо. Глянула на телефон и тихо фыркнула.

Постучала снова, кипя от злости. Ничего.

— Тобиас, открой, черт возьми, дверь!

Неужели он всё ещё в качалке?

Я прижала ухо к двери, прислушиваясь к любым звукам внутри. Постучала ещё раз и топнула ногой от досады. Почему я просто не могу вломиться?

Коварный план начал формироваться в голове, и я улыбнулась, как хитрая кошка. Я ворвусь, и если его там нет — буду ждать.

Но едва я отлипла от двери, чтобы сходить за шпилькой и взломать замок, створка распахнулась, и я рухнула вперёд. Книги выскользнули из рук, а пол оказался в трёх сантиметрах от моего лица.

Две сильные руки впились в мою талию, и я буквально проглотила язык, ощутив сладкий переворот в животе от его прикосновения.

— Какого чёрта тебе надо? — его вопрос резко остудил моё возбуждение.

Он мгновенно поставил меня на ноги, так что волосы взметнулись, будто я стояла перед вентилятором.

Меня шлёпнули на пол, как ребёнка, а Тобиас навис надо мной, словно холодная тень зимней ночи. Он был без рубашки, его тёмные волосы казались ещё чернее от пота, капли стекали по рельефным скулам.

Великолепный.

Мрачный, угрюмый, пугающий и абсолютно идеальный.

Я открыла рот, но не издала ни звука. Его руки всё ещё сжимали мои бёдра, пригвождая к полу. Грудь вздымалась, и как только я осознала это, щёки вспыхнули от стыда.

Он был прав. Мне действительно нравится, когда он трогает меня.

— Ты опоздал, — прохрипела я, пытаясь дышать через нос, чтобы скрыть, что у меня буквально сердечный приступ. Чёрт. Чёрт. Чёрт. — А теперь отпусти.

Его руки мгновенно отдёрнулись, и он отпрянул, будто такой же шокированный, как и я, тем, что всё ещё держал меня.

В его взгляде мелькнуло что — то, смягчив острые черты лица, но челюсть тут же снова напряглась.

— Убирайся.

Мои книги всё ещё валялись на его полу вместе со смятой чёрной футболкой. Я сжала телефон в руке, скрестила руки на груди и выставила бедро в сторону, готовясь выпалить какую — нибудь колкость, но тут же заткнулась, когда взгляд сам собой скользнул вниз.

Рот пересох, а я прокляла себя, когда непроизвольно начала считать эти дурацкие кубики пресса, дразнящие меня с каждым его тяжёлым вдохом.

Один, два, три…

— Уйди из моей комнаты.

— Ты не пришёл, — прочистила я горло, прикусив язык и проглотив металлический привкус. — В понедельник тест. Ты должен был...

Я резко перевела взгляд, потому что смотреть на него после этого было выше моих сил — будто я одна из тех фанаток в школе, которые молятся, чтобы Тобиас заглянул на тайные вечеринки в подвале и трахнул их.

Глаза сами устремились к его кровати. Простыни сбились в комок. Тёмно — синее одеяло съехало на один край, а подушки валялись на полу.

Я резко подняла глаза на него.

Его виски подергивались, а чёрные, чуть влажные от пота волосы прилипли ко лбу.

— Ты… ты спал?

Странно.

— Ты спал? В шесть вечера? В пятницу?!

Его грудь всё ещё тяжело вздымалась, и едва заметная капля пота медленно скатилась между рельефными грудными мышцами.

Почему он вспотел?

Догадка накрыла меня, как рой пчёл, и я не смогла удержаться от следующего вопроса:

— Тебе приснился кошмар?

Тобиас резко повернулся ко мне, полные губы исказились от злости.

— Почему ты, блять, не оставишь меня в покое?!

Закатив глаза, я шагнула к нему.

— Ты прекрасно знаешь почему. Ты почти заваливаешь все предметы, и если бы не я, ты бы давно вылетел.

Я дёрнулась, когда Тобиас провёл руками по влажным волосам, ещё больше обнажая свой рельефный живот.

Он стоял у кровати, и единственной одеждой на нём были серые спортивные штаны.

— У Джеммы тоже бывают, — прошептала я, пытаясь протянуть оливковую ветвь. У меня тоже были кошмары, но признаваться в этом Тобиасу я не собиралась. Он бы использовал это против меня — я была уверена. Хотя в комнате сейчас не стоял привычный лёд между нами, я знала: он может в любой момент снова стать полным мудаком — уставиться на меня пустым взглядом, от которого я начинала сомневаться, есть ли у него вообще сердце.

Тишина заполнила комнату, будто мы застряли в лифте, а напряжение просачивалось в каждый оставшийся уголок. Его грудь всё ещё тяжело вздымалась, лёгкие жадно хватали воздух.

— Ты... в порядке? — осторожно спросила я.

Нервы дрожали в голосе, делая его неузнаваемо робким. Я шагнула вперёд, переступая через книги, будто они были минами, и замерла в полушаге от него.

Взгляд скользнул за каплей пота, скатившейся по его раскрасневшейся груди. Стук в висках заставил меня медленно поднять дрожащую руку.

— Что ты делаешь? — неуверенно спросил Тобиас, и впервые за всё время в его голосе не было злости.

Наши взгляды столкнулись — его глубокие синие глаза вдруг казались уязвимыми, и это ошеломило меня.

— Тобиас... Тебе правда приснился кошмар? — еле слышно прошептала я, боясь нарушить хрупкое равновесие.

В тот миг, когда моя ладонь коснулась его горячей груди, он резко дёрнулся и отвернулся — будто не хотел, чтобы я видела его таким.

Но я уже разглядела.

Я увидела его. Я действительно увидела его. Возможно, впервые за все недели, что мы знакомы.

— Тобиас... — снова прошептала я, сознательно позволяя своему дыханию коснуться его кожи.

Что вообще происходит?

Наши сердца бешено стучали в унисон — моё яростно билось о рёбра, а его отдавалось в ладони, прижатой к его груди.

— Хочешь рассказать? Джемме становится легче, когда она выплёвывает их наружу. Она... рисует их.

Он резко повернулся ко мне, и я застыла. Дыхание перехватило, а по жилам разлилось что — то слишком горячее, чтобы описать словами.

В этот момент завибрировал телефон в моей другой руке, и его взгляд мгновенно упал на него.

— Лучше ответь, — прошипел он, хватая меня за запястье и отбрасывая мою руку от себя.

Меня накрыло волной унижения, а следом — ослепляющей, белой яростью. Я раздражённо вздохнула, утыкаясь в экран, злясь на себя и на этот дурацкий момент.

Ну и придурок.

Я отступила ещё на шаг, чуть не споткнувшись о книги, разбросанные по полу, и тут моё сердце рухнуло вниз с глухим стуком.

Неизвестный: Бентли спрашивает, где ты. Я сказала, что ты сбежала. Клянусь, в его глазах мелькнул восторг при мысли, что ты нарушаешь правила.

Комната закружилась, когда я впилась в эти слова. Резко подняв голову, я уставилась на Тобиаса.

Он развернулся и направился к кровати, подставив мне голую спину — и это окончательно добило меня.

Шрамы.

Всё заплыло перед глазами. Телефон жёг ладонь, будто раскалённый металл, а красные, неровные рубцы на его спине ввергли меня в полноценную панику.

Телефон снова завибрировал, и остатки разума перевесили нарастающую истерику.

Неизвестный: Типа, В ТУ САМУЮ ночь? Ох, чёрт. Мне тоже срочно нужно кого — то найти, чтобы лишиться девственности. Кого бы выбрать? Дрейка? Он с радостью окажет честь.

Если бы кто — то другой прочитал эти странные сообщения с незнакомого номера, он бы ничего не понял. Но та ночь навсегда врезалась мне в память. Последние переписки с Уиллоу — словно кинолента, которую я прокручивала снова и снова весь первый год в Святой Марии.

Я разинула рот, сжимая телефон так сильно, что пальцы онемели от боли. Взгляд не отрывался от спины Тобиаса — я была слишком потрясена, чтобы произнести хоть слово о той адской боли, которая оставила эти шрамы.

Вскрикнуть заставил меня только удар спиной о его дверь — я отшатнулась так резко, что дерево гулко стукнуло о косяк. Тобиас стремительно развернулся, и его темные брови нависли над глазами, словно грозовые тучи.

Дрожащая ладонь прижалась ко рту, пока я пыталась вдохнуть, словно вытягивая панику из себя толстой веревкой. Я видела, как губы Тобиаса сложились, чтобы назвать мое имя, но в ушах звенело только одно. Голос Уиллоу.

Беги.

И я побежала.

Дверь Тобиаса распахнулась с такой силой, что удар о стену разрезал даже гул крови в висках. Я неслась по коридору, пока не врезалась в свою комнату и не рухнула на пол — комком дрожи, паники и невысказанных вопросов.