Бессердечные мальчики никогда не целуются

Глава 30

Тобиас

Нога нервно подрагивала, пока мистер Рейк раздавал тесты. Я видел, как Слоан прикусывает губу в ожидании, когда он положит мой экзамен на парту. Благодаря ей я теперь успевал по всем предметам, но всё это казалось таким бессмысленным на фоне того, что я всё ещё пытался понять, что с ней происходит. Тони пропал с радаров — ещё одна проблема, осевшая у меня в заднем кармане.

Когда я ушёл из Ковена, то знал: технически, моя работа не закончена. Могу ли я вообще когда — нибудь освободиться от прошлого? Оно следовало за мной как чёрная туча, нависая над всем хорошим, что со мной случалось.

Но со Слоан было не так темно.

Я не исцелился. Не стал той версией себя, на которую она, возможно, надеется. Но с ней всё не казалось таким уж плохим.

Хотя я достаточно умен, чтобы понимать: даже если Слоан вызывает во мне нечто большее, чем гнев, это ещё не значит, что со мной всё в порядке.

Звонок прозвенел в тот момент, когда мистер Рейк положил мой тест на парту. Он наклонился к Слоан и прошептал:

— Прости, дорогая. Теперь я не могу раздавать леденцы.

Его взгляд скользнул в мою сторону, и я замер, стирая из головы картинку, как хватаю его за глотку и припечатываю к учительскому столу за то, что он слишком близко.

Видите? Не в порядке.

— Всё в порядке, — Слоан улыбнулась ему, а затем бросила мне грязный взгляд, будто спрашивая: это твоих рук дело?

— Благодари директора, а не меня, — я усмехнулся.

Видимо, старина папаша не так уж плох. Хотя мысли о наших с отцом проблемах тут же всплыли на поверхность. Слишком много груза в моих карманах.

Она фыркнула, собирая вещи. Класс опустел — даже мистер Рейк исчез.

— Директор Эллисон ничего не делает без причины. Подозреваю, причина — ты.

Её полунасмешливый взгляд заставил меня осклабиться. Мы одновременно посмотрели на мой тест, лежащий лицом вниз.

Её хитрая ухмылка застала меня врасплох — ровно настолько, чтобы она успела схватить его раньше меня. Я отступил, скрестив руки, чувствуя, как учащённо бьётся сердце.

Я знал, почему нервничал. Дело было не в оценке.

А в том, что я хотел, чтобы она мной гордилась.

— Ну? — спросил я неуверенно, напрягая бицепсы в ожидании. Почему я вообще нервничаю?

Её лицо озарила улыбка. Она приподнялась на цыпочках, перегнувшись через парту, и схватила меня за лицо, всё ещё сжимая мой тест.

— Ты сдал на отлично.

— Что? — я остолбенел, а когда она в порыве страсти поцеловала меня прямо посреди класса, и вовсе впал в ступор. Она отстранилась, её лицо озарила такая ослепительная улыбка, что у меня в голове будто вырубило все мысли.

За дверью послышались голоса. Улыбка Слоан мгновенно исчезла. Она прижала тест к моей груди, отпустила его и отступила, торопливо собирая вещи.

— Я горжусь тобой. — Она мельком взглянула на меня, задержалась взглядом на моих губах, а затем бросила ещё одну печальную улыбку. — Увидимся позже у тебя в комнате. Будем заниматься.

Я усмехнулся, прекрасно зная, что заниматься мы будем далеко не весь вечер.

Так теперь было заведено. Я перестал отталкивать её и начал притягивать ближе.

Я убеждал себя, что чем теснее она со мной, тем проще будет разобраться с её сталкером. Но это была лишь полуправда.

После случая с мёртвым кроликом на её кровати наступило затишье, но я знал — это лишь затишье перед бурей. Так всегда и бывает.

Навязчивые увлечения и застарелые обиды просто так не исчезают. Кто — то либо одержим Слоан, либо что — то от неё хочет.

А может, и то, и другое.

— Ага, — я сунул тест в рюкзак, провожая взглядом, как она уходит, её клетчатая юбка колыхалась при каждом шаге. Та самая юбка, которую я задирал уже столько раз за последние дни. — Увидимся позже.

В последний момент она обернулась и бросила мне игривый взгляд. Я зацепился за него, как за спасательный круг, когда вышел вслед за ней.

Одноклассники расступались, провожая меня опасливыми взглядами — мрачная репутация делала своё дело. Они шарахались, будто я мог за малейший косой взгляд свернуть им шею.

Все, кроме Шайнера.

Этот парень каждый раз застывал с поднятым кулаком, ожидая, что я стукнусь с ним в ответ. Я неохотно выполнял ритуал — он был настойчив, как назойливая муха.

Я уже собирался подниматься в свою комнату, чтобы дожидаться там Слоан, как передо мной возникла Джемма.

— Эм, привет, — я едва не налетел на неё. — Тебе что — то нужно?

Моё каменное сердце провалилось куда — то в желудок. В отличие от обычных дней, её губы не сложились в улыбку.

— Джем, что случилось?

— Нам нужно поговорить.

— Вот дерьмо.

Я молча кивнул и последовал за ней в художественную студию — место, где она проводила большую часть времени. Дверь щёлкнула за нами, и мой взгляд сразу же приковался к холсту, установленному посреди комнаты. Под ним — открытые банки с красками и разбросанные кисти.

— Так ты меня видишь? — спросил я, указывая подбородком на картину. Мне хотелось разорвать её в клочья.

Каждый штрих, каждая линия моего лица на холсте словно резали меня ножом. Она была талантлива. Чертовски талантлива.

Смотреть на эту картину было как смотреть в зеркало — с одной лишь разницей.

Я медленно подошёл к холсту, мои чёрные ботинки скрипели по потрёпанному полу, и остановился прямо перед ним. Схватившись за лямки рюкзака, я уставился в голубые глаза на портрете — точную копию глаз нашей матери.

— Ты неправильно подобрала цвета.

Он фыркнула: — Что?

— Тебе нужно сделать его темнее.

Я провёл большим пальцем по краю холста, размышляя, как ей удалось изобразить кого — то настолько тёмного, но при этом сделать таким... светлым.

— Тобиас, что, чёрт возьми, происходит между тобой и Слоан?

Я развернулся, подошёл к одному из художественных столов и уселся на него, стараясь выглядеть расслабленным, хотя внутри скрежетал зубами.

Как я вообще могу чувствовать себя неловко с собственной сестрой?

— Так вот о чём речь? — постукивал пальцами по чёрной столешнице. — Я думал, ты про Ричарда.

Она поморщилась — ей ненавистно было это имя. Мне тоже.

— Он всё ещё гниёт в тюрьме. Последнее, что я слышала — его посадили в карцер.

Отлично. Пусть теперь он сам посидит в темноте без еды и воды. Вспомнит, как поступал со мной.

— Нет. Это не о нём. Это о Слоан.

Я сглотнул, стиснул челюсть и уставился прямо на сестру, готовясь к худшему. Что она уже знает?

— Что насчёт неё? — сделал вид, что это меня не задевает, но любопытство буквально растекалось по полу между нами.

Джемма схватила телефон, лежавший на подставке у холста, и швырнула его в меня. Я поймал гаджет одной рукой, но едва взглянул на экран — голова резко дёрнулась в сторону, а пальцы сами сжались, чуть не раздавив устройство.

— Какого чёрта?..

— Как долго вы спите вместе? — её голос дрожал. — И почему она мне ничего не сказала? С тобой — то всё ясно, но почему она молчала?

— Это не её вина.

Я резко поднялся со стола и протянул ей телефон. Слова сорвались с губ, пока я пытался защитить и Слоан, и сестру. — Это я запретил ей говорить. Угрожал.

— Что? — она остолбенела. — Тобиас, как ты мог? Чем ты ей угрожал?

— Ты правда хочешь знать? — я бросил на неё взгляд, который, надеялся, она сумеет прочесть.

— Да.

В висках застучало. Если бы не шок от фотографии на её телефоне, я бы, наверное, усмехнулся её тону. Джемма ходила вокруг меня на цыпочках с самого возвращения. Я понимал почему. Она выросла с Ричардом и знала, на что он способен. Думала, что я — хрупкое стекло: либо взорвусь и пораню всех вокруг, либо сломаюсь от травмы.

Но сейчас она была в ярости. И мне это нравилось. Наконец — то настоящая, живая эмоция.

— Ладно. — я вздохнул, откинувшись на стол. Кромка впилась в спину, и я сосредоточился на этой боли. — Я заставил её прийти на вечеринку, записал всё и не говорил, что это я, до последнего. А потом пригрозил, что покажу тебе запись и разрушу вашу дружбу. Всё это — чтобы она отстала от меня с репетиторством. Потом попросил о помощи и снова пригрозил.

Я мудак.

Джемма ахнула так резко, что волосы взметнулись у её лица.

— Тобиас! Ты серьёзно?!

Я не смог сдержать улыбку. Поднял руки в защитном жесте, когда она сделала шаг ко мне, ослеплённая яростью.

— Я улыбаюсь не потому, что горжусь своим поступком.

Она замерла на полпути.

— Я улыбаюсь, потому что впервые с моего возвращения вижу настоящую Джемму. Настоящую эмоцию. Не эту «всё — прекрасно» маску, которую вы с Тейтом носите все эти месяцы. — Я пожал плечами. — Приятно наконец увидеть тебя.

— Это неправда, — прошептала она. — Просто я...

— Боишься спровоцировать меня? Да, я знаю. Понимаю. Но мне бы хотелось, чтобы ты признала — я уже не тот брат, каким ты меня помнила.

Она закатила глаза, развернулась и схватила кисть. Яростные мазки по портрету выдавали её гнев.

— Я тоже не та сестра, что была раньше.

— Я знаю. — Мой взгляд скользнул к окну, где качались деревья. — Ты стала лучше.

Наши взгляды встретились, и её кисть замерла. Губы сжались в тонкую ниточку, грудь резко вздымалась, пока она не выдохнула и не вытерла руки о полотенце.

— Я зла на тебя, — призналась она, скрестив руки и опершись о стол напротив.

— Я злюсь на себя. Не столько за шантаж Слоан, сколько за то, что не могу от неё оторваться.

Чувство вины накатило внезапно. Я поймал взгляд сестры: будто что — то затянулось за эти несколько минут.

— Не сердись на неё. Когда всё... изменилось, она хотела рассказать. Это я её остановил.

— Что изменилось? — её взгляд устремился к потолку. — Ты влюбил её в себя, да?

— Погоди. — Я резко поднялся со стола, и осознание ударило как обухом. — Кто прислал тебе это фото?

Слишком ослеплённый снимком и гневом сестры, я не сложил два и два.

Джемма потянулась за телефоном:

— Я как раз пыталась выяснить. Не знаю…

Я выхватил телефон у неё из рук. Мир перевернулся, когда я увидел имя отправителя: «Неизвестный».

Этот ублюдок...

Я стиснул зубы так сильно, что челюсть свело, и отвернулся от сестры, ощущая, как ярость сжимает горло тугим узлом. Этот чёртов подонок. Я перебирал в голове возможные причины, по которым он — да, я был уверен, что это «он» — отправил Джемме фото со мной и Слоан в сарае. Ответ был очевиден: он пытается настроить её друзей против неё. Сердце сжалось, но гнев не утихал, накатывая чёрной волной. Все кусочки пазла были разбросаны, как осколки моей души, но я был полон решимости сложить их воедино. На плечо легла ладонь. Я резко развернулся, встретив встревоженный взгляд сестры.

— Тобиас, что происходит? — её голос дрогнул. — Я вызвала тебя поговорить не только из — за фото. Я знаю, что — то не так.

Это ощущение было жутким. Оно подкрадывалось, как туман, и охватывало меня целиком — словно я снова был в Ковене, заглушая все эмоции, кроме гнева. Именно так я справлялся каждый раз, когда Ричард давал мне «работу».

Никаких эмоций. Только пустота до самых костей. Я концентрировался на ненависти к Ричарду и всем, кто с ним связан, и больше ни о чём не думал, когда...

— Кто — то преследует её. — Мои слова звучали хрипло, будто я набрал в рот гравия.

— Преследует? Что? Как? Здесь, в Святой Марии?

Руки дрожали, когда я снова поднял телефон к лицу, впитывая каждую деталь фото, чтобы позже переварить её вместе с яростью. На снимке Слоан была в блаженном забытьи, сидя на верстаке, пока я стаскивал с неё джинсы, чтобы прикоснуться и заставить её таять у меня на глазах. Фото явно было сделано через окно сарая — части её тела скрывались за мутными разводами на стекле.

— Да, — процедил я сквозь зубы.

— Ты знаешь, кто? И зачем?

Я взглянул на неё, резко выключив телефон.

— Не знаю, кто. И не знаю, зачем. Только обрывки из того, что она сама мне рассказала.

Джемма отвела взгляд, закусив губу.

— Это точно связано с её родителями.

— Да. — Я сунул ей телефон обратно, предварительно удалив фото, и достал свой.

— Не говори ей ни слова. Она даже мне не хотела рассказывать, но я заставил.

— Неудивительно, — она рассмеялась, и это был сарказм в чистом виде. — Мне стоит волноваться? Я должна сказать Исайе.

— Шайнер в курсе.

— Правда?

— Он не так уж плох, знаешь ли, — я пожал плечами.

Она снова засмеялась, но на этот раз смех отразился в её глазах.

— Никто из нас не плох. Ты просто слишком упрям, чтобы это видеть.

— Не думаю, что мне нужно напоминать тебе быть настороже, да?

Внезапно лицо моей сестры стало серьёзным. Морщинки от смеха исчезли, а свет её изумрудных глаз потускнел.

— Я настороже с тех самых пор, как Ричард забрал тебя, и я осталась одна.

— Его больше нет, — напомнил я, проклиная чувство вины. — И даже если бы он был жив, я убил бы его, даже не задумываясь.

Джемма подошла и обняла меня. На этот раз я ответил на объятие.

— Я бы тоже, — она отстранилась через мгновение. — Я не скажу Слоан про сталкера, но я точно подниму тему, что вы теперь вместе.

Челюсть свело от того, как сильно я сжимал телефон.

— Вот почему я не хотел, чтобы ты знала.

— Почему?

Мне было мучительно произносить это вслух.

— Слоан уедет в колледж после того, как вы все закончите школу. Как ты и твои друзья.

— Ты имеешь в виду — после того, как мы закончим. Твои оценки улучшаются, Тобиас. Я бы даже сказала, они теперь хорошие.

— Да? Ну, я не поеду с ней, — я заерзал. — У нас с ней нет будущего, и ты это знаешь.

— Знаешь, Исайя говорил то же самое…

— Это другое! — резко перебил я. — Потому что Исайя не убивал людей ради забавы, Джемма!

Я отвернулся к окну.

— Слоан не заслуживает моего багажа. Черт, он такой тяжелый, что даже я не могу его нести.

Прошло несколько долгих секунд. Я сжал зубы так сильно, что во рту появился вкус крови — только так можно было сдержать бурлящие, как вулкан, эмоции. Рука Джеммы мягко легла мне на плечо, слегка сжала. Она не сказала ни слова, но я понял — она меня слышала. Может, и не соглашалась, но понимала.

Ее прикосновение исчезло так же тихо, как и появилось. Как только дверь закрылась, я снова набрал Тони — уже седьмой раз за двое суток. Даже гудков не было. Автоответчик. В ярости я пнул ногой стул, он пролетел через всю комнату, врезался в холст с моим портретом. Кисть со звоном упала на пол, оставив на дереве белую кляксу.

Черт.