Бессердечные мальчики никогда не целуются

Глава 36

Тобиас

Комната сжималась с каждым моим шагом. Я провел руками по волосам, сжал затылок, пытаясь найти выход из этого хаоса. Первым порывом было найти Сайласа и прикончить его, но в голове всплыл образ Слоан, и я заколебался.

Мне дико хотелось броситься за ней, но я знал: это импульс, который лишь усугубит всё. Я мог бы сказать ей правду… но изменило бы это что — то? Она всё равно возненавидела бы меня. Возможно, даже сильнее.

Слоан была сильной. Её сердце — слишком большим. Сейчас ей больно, но она переживёт. Где — то в глубине души она уже слышит шёпот: «Ты заслуживаешь лучшего».

Я сжал дверную ручку, с телефоном Слоан в другой руке, и распахнул дверь. И застыл. Моя сестра выходила из комнаты Исайи, бросила на меня странный взгляд и направилась ко мне. Чёрт.

— Где Слоан?

— В своей комнате, наверное. — Я сунул ей телефон Слоан и прошёл мимо. — С ней всё в порядке, Джем.

— Что значит «всё в порядке»?

Слоан справится. А я?

Телефон дрогнул, пришло сообщение от Тони. Я спускался по лестнице, ноги стали ватными, а в груди была тяжесть, которую нельзя было игнорировать.

Тони: Вот его локация. Он рядом с тобой. Лучше найди свою девчонку. Похоже, он к ней неравнодушен.

Я сунул телефон в карман, уже зная: Сайлас близко. Время кончилось. Я направился в кабинет отца, отбросив все сомнения, и постучал в массивную дверь.

— Войдите.

Дверь скрипнула, когда я толкнул её, и брови отца резко сдвинулись, увидев меня на пороге.

— Тобиас? — в его голосе мелькнуло удивление, что было логично: я избегал его при любой возможности. — Что случилось?

Я глубоко вдохнул, закрыв за собой дверь. Вены на руках пульсировали, ярость и горечь накатывали волной. Голос дрожал, и впервые отец видел настоящего меня, а не ледяную маску, которую я надевал при каждой встрече.

— Мне нужна твоя помощь.

Он медленно опустился в кресло, положив ладони на тёмное дерево стола. Его взгляд, полный тревоги, не отрывался от меня.

— Я здесь. Чем могу помочь?

— Прошлое настигает меня. — Признавать это перед ним было больно. Больнее, чем перед кем — либо ещё. Потому что он не осуждал. Он слушал, и до этого момента я ненавидел его именно за это. Я хотел, чтобы он презирал меня так же, как я презирал себя. Но раз за разом он доказывал, что я ошибаюсь.

А теперь момент истины.

Он увидит, кто я на самом деле. Насколько я сломан — потому что меня воспитывал убийца моей матери.

— Объясни, — тихо потребовал он. — Что я могу сделать?

— Ты знаешь, что я... заканчивал дела перед тем, как приехать сюда?

В этом и была особенность моего отца: казалось бы, добродушный директор Святой Марии знал о моём прошлом, и всё равно хотел помочь.

— Да. Убирал тех, кто знал о тебе и о том, что ты сделал.

— Не все были устранены. Один объявился.

— Хорошо, значит...

Я резко поднял руку, начав шагать взад — вперёд.

— Я не закончил.

— Это как — то связано со Слоан?

Я замер, резко повернув голову к нему. Он пожал плечами:

— Твоя сестра сказала мне, что её преследуют. Я проверял камеры, те несколько, что мне разрешили установить. Ничего не нашёл. Так что продолжай.

Я заколебался. Произнести это вслух... Чёрт, это было ужасно.

— Родители Слоан заказали убийство своих близких друзей.

Тишина.

— Либо из — за политики, либо просто чтобы спасти свою шкуру. Не знаю. Неважно. Но они отправили Слоан сюда, потому что она хотела пойти в полицию.

Я сжал кулаки.

— Они пригрозили, что убьют её лучшую подругу, Уиллоу — дочь той пары — если она проговорится.

— Так что ради их грязного секрета...

–...её имя изменили, запретили контактировать с Уиллоу и заперли здесь.

— И теперь её преследуют из — за этого? — Отец наклонился вперед. — Кто? Та самая подруга?

Мои слова вырывались, как осколки стекла, и каждый рвал мне горло.

— Это сделал я.

Тишина.

— Я убил их.

Я рухнул в кресло перед его столом, вцепившись в собственные плечи так, будто пытался удержать себя от падения.

— Господи... Что?

— Это был я.

Признание вышло, словно на исповеди — той самой, куда Ричард таскал меня и Джемму в детстве, чтобы каяться в своих грехах. Мы тогда бегали по проходам церкви, слишком маленькие, чтобы понять, во что превратится наша жизнь с ним.

— Они наняли меня через Ричарда.

Голос превратился в хрип.

— Одно из первых моих дел. Должны были быть три цели. Но там оказалось двое. Ричард ждал снаружи, чтобы убедиться, что я не струшу. Я помню крик. Это была она. Слоан. Она кричала, когда я уходил.

Я не стал говорить, как блевал в кустах по дороге к машине. Как её голос преследовал меня ночами. Как я был благодарен, что не обернулся, потому что если бы она увидела моё лицо тогда...

Я никогда не узнал бы, каково это — чувствовать, как сердце спотыкается при виде неё.

Отец замер, его пальцы впились в стол.

— Она знает?

— Нет.

Она нашла список в моём шкафу. Тот самый, с именами тех, кто ещё на свободе. Она думает, что её родители наняли меня следить за ней — и именно поэтому я согласился приехать в Святую Марию. Я не стал её поправлять. Она выбежала из моей комнаты, и, полагаю, сейчас они с Джеммой планируют мою смерть.

В дверь постучали. Я резко вскочил. Отец обошёл стол и открыл: на пороге стояла Джемма, сверля меня взглядом.

— Её нет в нашей комнате. Нет в библиотеке. Кейд и Джорни тоже не могут её найти!

Она шлёпнула меня по груди, но я даже не почувствовал.

— Что ты наделал, Тобиас?!

Её дыхание обожгло мою кожу, когда она отступила, упёршись руками в бока. В пальцах она всё ещё сжимала телефон Слоан. Я не мог смотреть ей в глаза, пока отец объяснял ситуацию. В какой — то момент в кабинет вошёл и Исайя. Сердце колотилось так, что названия книг на полках расплывались перед глазами. Я прижал лоб к кожаным корешкам, пытаясь найти выход. Продумать каждый шаг. Исправить всё. Не ради себя. Ради неё.

Если в моей жизни и был момент, когда я решил поступить по совести — то сейчас это был именно он. Если я погибну, пытаясь исправить всё, то хотя бы одно доброе дело в своей жизни совершу. Я резко развернулся и протянул руку к сестре:

— Дай мне её телефон.

Через мгновение громкий гудок разнёсся по кабинету, когда я включил громкую связь. Мать Слоан ответила, и с каждой секундой её отсутствия тошнотворное предчувствие становилось всё явнее.

В дверях появился Шайнер, услышав вопрос в трубке: «Слоан?», и пристально посмотрел на телефон в моей руке.

— Не Слоан. Попробуйте ещё раз, — прошипел я, пропуская вежливые приветствия.

На другом конце провода раздался шум, будто она сигналила мужу подойти к телефону.

— Кто это?

— Вы помните, как наняли киллера через Ричарда Сталларда, чтобы «решить проблему» с Джонсонами?

Слово «проблема» оставило горький привкус во рту. В комнате повисла тишина. Я продолжил:

— Отправить Слоан подальше «для её же защиты» не сработало. Хотя... Может, вы и правда просто спасали свои шкуры?

— Кто говорит? Сайлас?

Я ожидал паники в их голосах, но холодная отстранённость матери Слоан взбесила меня.

— Это Тобиас. Тот, кого вы наняли. Боюсь, прошлое настигло вас. Сайлас вернулся, и он чего — то хочет. Полагаю, это вы двое.

Или я. Может, он возьмёт меня в обмен на Слоан?

— У него есть Слоан. Он преследовал её месяцами.

— Это неправда. Она бы нам сказала.

— Нет, не сказала бы. Она вам не доверяет. — Я усмехнулся. — А разве можно её винить? Вы наняли убийц для родителей её лучшей подруги, а потом сослали её, чтобы спасти свои шкуры.

Вмешался её отец: гладкий, спокойный голос, точь — в–точь как у жены:

— Это неправда. Мы отправили её, чтобы защитить.

Я рассмеялся.

— Тогда советую вам приехать. Потому что Сайлас держит её. И если вы не явитесь, чтобы признать свои грехи, боюсь, вашей дочери не поздоровится. Вы хоть раз слышали о мести?

Тишина.

Я окинул взглядом всех в кабинете. Отец стоял, прикрыв рот рукой, скрестив вторую на груди. Бьюсь об заклад, он сейчас сожалел, что вообще познакомился с моей матерью. Джемма прижалась к Исайе, слёзы стояли у нее в глазах. Шайнер сверлил телефон взглядом, будто готов был прыгнуть в него и придушить родителей Слоан.

— Сайлас держит её... или это ты?

Её отец снова заговорил, и в его голосе впервые появились нотки напряжения:

— Что ты делаешь в Святой Марии с телефоном моей дочери?

— Разве это важно?! — Джемма рванулась вперед, но Исайя мгновенно прикрыл ей рот ладонью и оттянул назад.

Наши взгляды встретились: мы понимали друг друга без слов. Чем больше людей узнает правду о родителях Слоан, тем опаснее станет для всех. Я ведь не единственный киллер в Штатах. На свете полно таких, как я, готовых за деньги нажать на курок. Ричард позаботился об этом. Не удивлюсь, если он до сих пор рулит делами из своей тюремной камеры.

— Я не играю в игры.

— Садитесь на первый самолёт и приезжайте. Исправьте свой гребаный косяк, губернатор.

В трубке послышался шёпот — я не разобрал слов. А потом заговорила мать Слоан, и её голос взбесил меня до предела:

— Это ты нажал на курок. Ты и исправляй.

Телефон замолчал. В комнате повисла тишина. Я моргнул. Ещё раз. А потом швырнул телефон в стену — в сантиметре от головы Шайнера. Он разбился об пол.

Я развернулся, вцепившись в книжный шкаф.

Я исправлю это. Неважно, какой ценой. Главное — чтобы Слоан была жива. Тогда всё встанет на свои места.