Бессердечные мальчики никогда не целуются

Глава 35

Слоан

Ненависть — сильное чувство. Возможно, самое сильное. Именно оно переполняло меня, пока я смотрела на Тобиаса, с его безучастным, каменным лицом, будто ничто не могло его задеть.

Он отключился. Будто все эмоции вымерли. Если бы не едва заметное подрагивание века, когда он видел слезы на моих щеках, я бы решила, что это все — один большой обман. Спектакль, чтобы втереться в доверие и докладывать моим родителям.

— Ответь мне! — я бросилась к юбке, натянула ее за секунды. Ненавидела себя за то, что осталась в его футболке, но была слишком разбита, чтобы снять ее и бросить на пол. Мое сердце разбилось. Я чувствовала, как его острые осколки режут меня изнутри. И хотя эта правда вынуждала меня отпустить его, я еще не была готова.

— Ты знал все это время? Поэтому то приближал, то отталкивал? Ты докладываешь им? Они знают, что за мной следят?

Тишина взорвалась вокруг нас, и единственное, что я слышала, — это учащённый стук собственного сердца. Эта тишина была словно бомба, разрывающаяся болью, и я закрыла глаза, чтобы не видеть его пустого, безжизненного взгляда.

— Иди в свою комнату.

Его резкий приказ вонзился мне в спину, как нож. Внутри я истекала кровью. Смятение подхватило меня, закрутило в вихре эмоций, и, сделав шаг назад, я почувствовала себя... обнажённой. В кармане завибрировал телефон, и глаза Тобиаса вспыхнули. Я вытащила его и увидела звонок от родителей. Со всей силы швырнула аппарат ему. Он поймал его, недовольно поморщившись, когда я бросила:

— Они, наверное, всё равно хотят поговорить с тобой.

Дверь ударилась о стену, когда я распахнула её и выбежала в коридор мужского крыла. Я оставила всё в его комнате. Телефон, бюстгальтер, футболку и, к сожалению, свою гордость. По щеке скатилась ещё одна слеза. Я убеждала себя, что боль из — за Тобиаса того стоит, но теперь, когда моё сердце истекало кровью, я была не так уверена.

Гневное рыдание вырвалось из моей груди, и я поняла, что никак не смогу встретиться с Джеммой. Быстрый шаг перешел в бег, и, оказавшись у библиотеки, я медленно приоткрыла дверь и прокралась внутрь, опустив голову и спрятав лицо.

Я прислонилась спиной к корешкам книг — в самом дальнем углу, где любили селиться пауки, — и опустилась на пол, перебирая в памяти каждое решение, которое приняла за последние два месяца.

О чем я вообще думала? Связываться с таким, как он? Он был обречен разбить мне сердце с той самой секунды, когда наши взгляды столкнулись. Душа сжалась, сердце ёкнуло, а кровь вскипела от чего — то опасного и жгучего. Я должна была знать. Я и знала. Просто мне было наплевать.

— Эй, ты в порядке?

Я резко подняла голову и встретилась взглядом с карими глазами за черной оправой очков. Я узнала его. Это был младшеклассник из компании местных «ботаников».

— Я в порядке.

— Не похоже. Ты плачешь.

Я бросила на него недовольный взгляд, когда он опустился рядом, положив руки на пол в считанных сантиметрах от меня. Я скрестила руки на груди, на которой уже блестели капли моих слез.

— Девушки плачут, — прошептала я, отворачиваясь. — И обычно предпочитают делать это в одиночестве.

Он усмехнулся, и его смех прозвучал грубее, чем можно было ожидать от такого парня. Я украдкой взглянула на него. Да, он был младше, и в нем не было этих темных харизматичных черт и взгляда «плохого парня», как у Тобиаса… Но что — то зрелое в нем все же чувствовалось. Может, это была легкая щетина на резко очерченной челюсти. Или его большие руки.

— Дай угадаю, — он вздохнул и наклонился ко мне. — Он разбил тебе сердце. — Парень пожал плечами. — Тебе, похоже, вечно достается, да?

— Что значит «вечно достается»?

Его рука опустилась на мою ногу, и я вздрогнула, пытаясь отодвинуться.

— Убери руку.

Парень проигнорировал меня. Вместо того чтобы приблизиться или помочь мне встать, он приподнялся, достал телефон, который выглядел так, будто моя бабушка пользовалась им лет десять назад. Я уставилась на него, потом на телефон, затем снова на него.

— Позвони родителям, Слоан.

— Что?

Его взгляд стал леденящим.

— Я сказал, позвони родителям. Уже несколько недель пытаюсь до тебя достучаться. Ты чертовски упрямая. Так хочешь сделать вид, что всё в порядке.

Я остолбенела. Мысли путались, я пыталась понять, что вообще происходит. Его пальцы впились мне в ногу, а когда я попыталась вырваться, он сжал еще сильнее.

— Вижу, ты в полном замешательстве, так что давай расставим точки над «и». — Он откинулся на книжные полки, и его следующие слова перевернули мой мир с ног на голову.

— Первое, что тебе нужно усвоить: я могу уничтожить Уиллоу одним щелчком пальцев. Все её интернет — поиски, что ты вела… Сюрприз: теперь она не в безопасности у своей милой приемной семьи. У меня есть человек, который вырвет её оттуда за секунды.

Моя решимость рухнула, как волна, разбивающаяся о скалы с каждым его словом. Воздух застрял в лёгких, а его рука на моей ноге жгла, как раскалённый канат, приковывая на месте.

Его шёпот гипнотизировал, заставляя подчиниться. Я кивнула, когда он произнёс:

— Так что не кричи и не устраивай сцен. Выслушай меня, Слоан. Но не здесь. Пойдём.

Его пальцы впились в мою кожу так сильно, что я вздрогнула от боли. В следующий миг я уже стояла на ногах и покорно шла за ним через всю библиотеку, пока мы не вылетели к выходу. Читальный зал был почти пуст, и я знала, что Тобиас всё ещё сидит в своей комнате, переваривая наш ссору.

Так что я осталась один на один с тем, кто явно был не в себе и получал удовольствие, пугая таких, как я.

Холодный ночной воздух обжег голые ноги, когда мы проскользнули через боковые двери школы, не привлекая ничьего внимания. У этого парня был талант растворяться в пространстве— и это, мягко говоря, настораживало. Неужели он всё это время следил за мной?

— Кто ты такой? — наконец вырвалось у меня, когда мы направились к лесу. Живот сжимался в комок каждый раз, когда я переступала через упавшие ветки, и мне дико хотелось обернуться, бросить последний взгляд на школу.

Я отчаянно надеялась, что Тобиас сейчас смотрит в окно и видит, как меня уводят во тьму.

Парень передо мной резко остановился, так что я врезалась в него, разбив губу от удара о его твёрдую спину. Он развернулся и пристально посмотрел мне в глаза:

— Неудивительно, что ты меня не узнаёшь. Мы никогда не встречались.

Я, щурясь вглядывалась в его черты, проводя языком по зубам и ощущая вкус крови. Чем дольше я смотрела, тем чётче его силуэт проступал в темноте. Над нами сияла луна, а воздух был наполнен ароматом сосны и весенней прохладой.

— Сайлас? — прошептала я, отступая на шаг, когда он отпустил мою руку.

Он улыбнулся, слишком обаятельно, до мурашек.

— Бинго, детка. Я всё это время был прямо у тебя под носом.

Он засунул руки в карманы и покачал головой. Я отступила ещё, и под ногой хрустнула ветка. Его бровь ехидно приподнялась:

— Даже не думай. Я догоню — я быстрее. И тогда мне придётся тебя связать, а мне этого совсем не хочется.

— Чего ты хочешь? — Мой голос дрожал, но я расправила плечи и скрестила руки на груди, стараясь казаться увереннее.

— Чтобы ты позвонила родителям. Вот и всё, чего я добиваюсь с самого первого звонка. — Он запрокинул голову, глядя на звёзды, и усмехнулся. — Ты так упорно игнорируешь их. Честно, я не мог в это поверить. Особенно после мёртвого животного и той фотографии? Почему бы не рассказать им, что происходит?

— Так это ты издевался надо мной? Но зачем?

Его смех стих, и выражение лица стало вдруг серьёзным.

— Потому что иначе я не могу до них добраться. Их охрана не оставит мне шанса. Но если они приедут за тобой, напуганные твоими жалобами, то сделают это тихо и без лишних глаз. Ведь никто не должен знать, где ты, верно? Они же не хотят, чтобы пресса что — то про тебя узнала. Разве не поэтому они тебя сюда упрятали? Чтобы ты... исчезла?

Леденящий ужас охватил меня, но я изо всех сил старалась игнорировать бешеный стук сердца.

— Ты пытался сломать меня, чтобы родители приехали за мной... и тогда ты смог бы до них добраться?

— Да, — он громко вздохнул, будто раздражён моей несообразительностью.

— Зачем тебе оставаться с ними наедине?

Он одарил меня обезоруживающей улыбкой, и меня тут же захлестнула волна тошноты. Я едва сдержала шаг назад — бежать от такого, как он, было бы самоубийством. Он поймал бы меня. И пока что, несмотря на его бред, он хотя бы не причинял боли.

— Чтобы убить их, как они убили моего отца и мачеху. Очевидно же. — Он покачал головой. — Я не собираюсь убивать тебя. Хотя, должен признать, твоё упрямство меня бесит.

Страх накатил, как ливень, и, хотя я всегда думала, что в ситуации «бей или беги» выберу второе, зубы сами собой оскалились, а ноги вросли в землю.

— Они угрожали Уиллоу! — рявкнула я, бросаясь ему навстречу. — Думаешь, я молчала, чтобы защитить их?

Он замер на мгновение, затем сорвал очки и раздавил их каблуком. Хруст стекла прозвучал оглушительно.

— Эти штуки бесили меня с самой первой минуты.

Белки его глаз исчезли, когда он прищурился, словно кошка перед прыжком.

— Что ж, должен признать, ты только что спасла себе жизнь, если дойдет до крайностей. Я ценю, что ты пыталась защитить Уиллоу.

— Но при этом ты угрожаешь ей, если я не помогу тебе? — парировала я, стараясь разгадать его мотивы.

Я знала, что у Уиллоу есть сводный брат, но не более того. Насколько мне было известно, он жил с матерью. Уиллоу почти не общалась с ним, кроме редких визитов во Францию. В их доме висел единственный его детский снимок: улыбка с дырками от выпавших зубов, рюкзак на одном плече.

— Просто позвони своим чертовым родителям, Слоан, — он протянул телефон, но я даже не пошевельнулась.

— И что ты сделаешь, если они приедут?

И это было главным вопросом. Кто сказал, что они вообще явятся? Я не знала своих родителей. Не понимала их мотивов или политических игр. Лишь одно было ясно: они вполне могли отказаться — особенно если узнают, что их тайна раскрыта.

— Сделаешь, как я скажу — отпущу.

Тобиас и остальные Бунтари никогда не купятся на это.

— Это ты подсыпал мне наркотик на притязаниях?

Он фыркнул, отводя взгляд.

— Да.

— И подбросил мертвое животное в мою кровать? Оставил фото, где лицо Уиллоу зачеркнуто красным крестом? — Голос мой дрожал от ярости. — Она хотя бы знает, что ты это делаешь? Знает ли, что мои родители убили её семью?!

— Наших, — поправил он. — Они убили наших родителей. Не только её.

— И ты запер меня в шкафу под Дебюсси. Откуда ты знал, что именно эта музыка сломает меня?

— Потому что я знаю каждую деталь той ночи, Слоан, — его голос стал ледяным. — Я пробрался в ваш дом после того, как увидел, как выносят тела моего отца и мачехи в чёрных мешках. Я смотрел на их кровь на полу… а потом исчез, пока не пришли убить и меня.

Он снова толкнул телефон мне в лицо, но я отступила.

— Я не верю тебе.

— Тебе и не нужно. Позвони. Скажи, чтобы приехали в школу, скажи, что кто — то раскрыл их грязную тайну и теперь охотится на тебя. Они приедут. Я разберусь с ними. А потом ты и Уиллоу сможете жить долго и счастливо.

Телефон замер между нами, как спасательный круг. Я разрывалась — ненавидела родителей, но… Разве я хотела стать их палачом? Или соучастником, зная, что могла остановить это? Тогда я стану такой же, как они. А если они и научили меня чему — то, так это поступать напротив их примеру.

— Время истекает. Звони.

Я встретилась с ним взглядом, отчаянно желая найти в нём слабость, как он делал со мной все эти недели… Но вместо этого готовилась к бою.

— Нет.

Я развернулась и побежала — с одной надеждой: что он бросится вслед и нарвётся на Тобиаса. Ведь тот тоже в Святой Марии, чтобы следить за мной, не так ли?