Будь моей ошибкой

Глава 10. Артём

Обнаженные ветви деревьев царапали стекло. В тусклом свете, что просачивался из пустого больничного коридора, тени казались устрашающими. Они создавали картины на стенах палаты, расчерчивая кривыми линиями пространство.

Я попытался повернуться на бок, но боль пронзила тело, словно его проткнули тысячи спиц. В который раз мне приходилось прикусывать губу, чтобы не застонать от бессилия. Мерзкие ощущения, когда даже пошевелиться не можешь, нервировали, но ничего другого не оставалось, как сдаться. Я вглядывался в потолок и медленно сходил с ума. Наверное, стоило радоваться тому, что остался жив, но чувствовать себя немощным перед обстоятельствами было тождественно понятию «слабак».

Я сам-то не смог защитить себя, а чего уж говорить о ком-то ином. А если бы что-то угрожало Тимохе или Оле, чтобы я сделал тогда? Снова бросил в отморозков костылем?! Бред! Я почти готов был сдаться, мысленно отпуская все чувства на волю, но они… Черт возьми, они, будто бы воздушный змей в отсутствие ветра, никак не желали улетать.

Кто-то прошел по коридору, за окном послышалась сирена реанимобиля, а я прикрыл веки. Ждал утра. Знал в глубине души, что оно многое изменит, только вот в какую сторону еще не осознавал.

И когда рассвело, когда увидел сына и Олю, едва не задохнулся от эмоций. Плакать хотелось, словно на меня неземное счастье обрушилось. Обнять их попытался, но едва рукой пошевелил, видимо, не стоило геройствовать, и надо было соглашаться на обезболивающее. Тимка обнимал меня, устраивая голову на груди, а она — женщина, которая жила в моей голове, смотрела таким взглядом, что у меня все узлом сворачивалось внутри. Больше всего я хотел почувствовать их тепло, прижать к своему телу, раствориться в них двоих.

— Как ты, Артем? — спросила тихо Оля, касаясь робко пальцами моей руки.

— Не в лучшей форме, — медленно произнес я, стараясь, чтобы голос хотя бы звучал бодро. А вышло так, будто на смертном одре нахожусь. Голос чужим показался, скрипучим, как петли калитки на заборе сада.

— За сына не волнуйся, я буду с ним, пока ты не поправишься.

Я только брови, кажется, изогнул в немом вопросе. Почему-то верил, что Тимку Тамара забрала, знал, что соседки в случае чего должны были с ней связаться, а получилось вон что. Какой я нафиг мужик — мало того угодил в больницу, так еще и родного сына, как обузу, повесил на чужие плечи.

— Оль, давай я друга попрошу или соседку, они присмотрят за ним…

— Соню? — фыркнула Ольга, скривив губы.

Я лишь улыбнулся. Успела, значит, познакомиться. Даже представлять боялся, чего Сонька могла Ольге рассказать. Наверняка много и в красках, с легким флером своих фантазий.

— Тим, в тумбочке мои брюки, — обратился я к сыну, — достань из заднего кармана мелочь. Сбегай, купи себе в автомате шоколадку. Нам с Ольгой Петровной надо поговорить.

Тимка кивнул, не сказав даже слова поперек. То ли парень резко повзрослел, то ли желание получить сладость превалировала.

Дождавшись, когда сын покинет палату, я поманил пальцем Олю ближе. Она присела на стул рядом с постелью и вложила свои тоненькие пальчики в мою раскрытую ладонь. Я так крепко сжал их, словно боялся, что она исчезнет, как мираж.

— Тамара приезжала, — начала Оля, — ругалась.

— На меня?

— Да, не ожидала от нее подобного. Ладно на тебя зла, но Тимку-то за что?!

— Отыгрывается, — выдохнул я с горечью, ощутив, как сердце начало биться о ребра. — Оль, правда, я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за нас.

— Кузьмин, — подалась она чуть вперед, коснувшись пальцем моих губ, — раньше надо было думать, когда целовал меня. Теперь уже поздно, одной больше проблемой, одной меньше… — пожала Ольга плечами. — Я позабочусь о мальчике.

— А обо мне? — насупившись, хмыкнул я в ответ.

— Мне кажется, у меня и выбора-то уж нет, — погладив ладошкой мою щеку, подмигнула Оля, — ты главное поправляйся и ни о чем не думай.

— А может я хочу думать. О тебе, — на выдохе, произнес, пожирая ее взглядом. — Оль, мне б домой, — попытавшись привстать, зашипел я от боли, что пронеслась стрелой вдоль позвоночника.

Ольга тут же вскочила со своего места, заботливо подложив подушку мне под спину. В положении сидя, беседовать с ней было гораздо удобнее, по крайней мере, теперь-то я мог хотя бы обнять женщину, по которой успел соскучиться за сутки и, которой был благодарен.

Оля прижалась к моему плечу, а я, наплевав на все, коснулся ее подбородка рукой, приподнял его и поцеловал ее. Боже, как же мне мало этой женщины, она была моим наркотиком, плохой привычкой, моим сумасшествием. Я не мог ей насытиться, едва ли не выпивая ее до дна. Оля попыталась отстраниться, разорваться поцелуй, но я только шептал в губы ей какую-то бессвязную чушь.

— Тимка может прийти, — обдавая меня жарким дыханием, промолвила она.

— Он выгреб все деньги, там не на одну шоколадку хватит, — не желая опускать ее, пробубнил в ответ.

— А если врачи…

— Оля, ты трусишка, — прикусив ее нижнюю губу, хмыкнул я.

— А ты симулянт, Кузьмин, — фыркнула она, чмокнув меня в нос. — Двигаться ему больно, а целоваться, значит, нет.

Я только улыбнулся, подумав, что может не все так и гадко в моей жизни. По крайней мере, светлое пятно в ней было. Ольга была маяком, звездой путеводной, мне хотелось тянуться к ней, идти следом.

— Эй, спортсмен, — знакомый голос заставил переключить внимание с Оли и посмотреть на дверь.

В проеме стоял Сергеев. В белом халате, накинутом на плечи, он выглядел пугающе. Оля слегка дернулась, но я поймал ее локоть, не позволив разорвать эту тоненькую нить, что была между нами.

— Привет, — мученическим тоном произнес в знак приветствия.

Сергеев прошел в палату, взглянул с интересом на Олю, кивнул ей, она только смущенно улыбнулась.

— Это Даниил, мой друг, а это Оля.

— Здравствуйте, — произнесла она, взглянув из-под длинных ресниц на майора. — Я, наверное, пойду, гляну, куда запропастился Тимофей, — произнеся эти слова, она шустро поднялась со своего места и исчезла в больничном коридоре.

— Значит, Оля, — проводив ее взглядом, засунул Сергеев руки в карманы брюк, — дай-ка, я угадаю, как у твоей Оли фамилия. Не Андреева ли случайно?!

— Ты заделался в оракулы? — вскинул я бровь, цокнув языком.

— Возможно, а вот ты, кажется, решил примкнуть к идиотам, Кузьмин, — покачал Даниил головой. — Иначе я никак не перестану удивляться, какого хрена ты связался с этой женщиной. Из всех баб города… — обхватил Даниил свои виски, шипя подобно змее, — это ж надо было выбрать именно эту.

— А что не так? — никак не мог понять я, к чему клонит мой друг. — Да, она замужем, но это пока…

— Ты себя слышишь, Артем? Она замужем, — Даниил взглянул на дверь и наклонился ко мне, чтобы прорычать зло: — Ты, прежде чем голову терять, узнал бы сначала, кто числится у нее в родственниках.

Я смотрел в уставшие глаза друга и не желал ничего знать. Да плевать мне кто приходится ей родней, хоть высшие мира сего. Быть-то я мечтал с этой женщиной и ни с кем иным. Правда, кажется, Сергеев думал иначе. Он пытливо рассматривал мою физиономию, словно пытался прочесть то, о чем я молчал. Безуспешно. Я только челюсти сцепил, погрузившись в собственные мысли. Действительно, ничто не имело значения, кроме Ольги, моих чувств к ней и ее счастливых глаз. Я жизни не представлял без нее, не хотел даже пытаться, и стоило лишь войти ей обратно в палату, как я нацепил фальшивую маску. Даниил резко выпрямился, только головой кивнул, давая знак, что ему это все не по душе.

— Тим, а не много ли тебе будет? — нахмурил я брови, заметив, что из кармана кофты у сына торчат обертки от сладостей.

— Все под контролем, — ласково произнесла Оля, погладив Тимофея по голове, и было в этом жесте что-то до боли родное. Будто мама с сыном.

Ее плавные движения, теплый взгляд, спокойная улыбка заставляли меня дышать чаще. Я пытался насытиться кислородом, заполняя легкие до отказа, но мне все равно было мало. Отчаянный страх в один миг поселился где-то внутри, страх, что это все иллюзия, такая жестокая, лживая.

Сергеев покосился на Тимофея, кашлянул в кулак и кивков подозвал Олю ближе. Она сделала робкие шаги и присела рядом с моей постелью. Я тут же сгреб ее холодные руки в свои ладони, словно этот жест мог защитить ее от агрессивного внешнего мира.

— Я, конечно, тоже не святой, — начал Даниил, воспользовавшись тем, что Тимка сквозь окно рассматривал улицу и уминал конфеты, — но вы представляете, впрочем, — махнул он рукой. — С этим разговор вести бесполезно, знаю, каким он может быть упрямым. Но, Ольга. Петровна, кажется?!

Оля кивнула, устремив на Сергеева перепуганный взгляд. Ее плечи дрожали, а я ничего сделать не мог, даже обнять не способен был по-человечески, ненавидел себя за это, но изо всех сил старался, чтобы Даниил не примерял роль асфальтоукладчика.

— Можно просто Оля, — тихо произнесла она, мазнув по нему взглядом.

— Оля, — выдохнул Сергеев, — пожалуй, я не буду пугать Вас, задам только один вопрос: где Вы находились сегодня ночью?

У меня ком застрял в горле от его вопроса. К чему он ведет и на что намекает?! И почему именно Оле, что он узнал, черт возьми?!

— Молчи, — повысил он голос, посмотрел сурово в мою сторону. — Меня интересует, что скажет твоя подруга.

Оля потерла переносицу, потупив взор, а потом кротко произнесла:

— Я была с Тимофеем, ночевала у Артема Леонидовича в квартире.

— Отлично, — хлопнул в ладоши Даниил, наверное, ожидал он чего-то подобного, но ответ Ольги, по крайней мере, его удовлетворил.

Он не удивился, не округлил глаза, да вообще ни одна эмоция не читалась на его лице. Оно напоминало больше бетонную стену, непроницаемая маска профессионала.

— Оля, а Ваш муж в курсе?

— Прекрати, — прошипел я, желая, чтобы мой товарищ попытался хотя бы что-то объяснить.

— Не вмешивайся, — буркнул он, взглянув на меня зло.

— Нет, он не в курсе. Я не звонила ему и утром не появилась дома. Он тоже не давал о себе знать.

— Вас это не удивило? — не унимался Сергеев, доводя меня до бешенства. — Обычно Ваш супруг бурно реагировал на подобные выпады.

Мои глаза, кажется, налились кровью, потому как острое желание встать и прижать Даньку к стенке только росло. Руки чесались встряхнуть его как следует, и как бы я не боролся с этим, стараясь объяснить собственному сердцу, что Сергеев знает, что делает, все равно ярость перевешивала здравый смысл.

Оля плечами пожала, не находя ответа. Ну а что она могла сказать и сделать?! Лучше у меня, в моей старенькой квартирке, чем с садистом-мужем. Я бы на стены полез, наверное, если б узнал, что он находится в соседней с ней комнате.

— Понятно, — сухо резюмировал Сергеев, засовывая руки в карманы.

— Что тебе понятно? — не мог никак я угомониться.

— Поправляйся быстрей, герой-любовник. Я за тебя похлопотал тут с врачом лечащим. Внешне ты, конечно, расписан будь здоров, но внутренних повреждений почти нет, не считая парочки шрамов на боку. Органы не задеты — это главное.

— Меня отпустят домой? — воодушевился я, впиваясь взглядом в Сергеева, тот лишь фыркнул, опуская меня с небес на землю.

— Не сегодня. Ольга Петровна, а Вы домой собираетесь, может быть за вещами? — снова завел старую песню майор.

— А тебе дома жена не ждет? — ехидно произнес я.

— До конца рабочего дня еще шесть часов, — цокнул Сергеев языком, дожидаясь ответа от Оли.

— Хотелось бы забрать кое-что, — промолвила она, крепче цепляясь за мою ладонь.

У меня сердце ухнуло от ее слов. Отпустить. Одну. К мужу. Нет, только не это. Я едва не кричал во все горло, срывая голос. Только сжимал ее хрупкое запястье, словно эта женщина являлась мои спасательным жилетом. Не мог отпустить и не хотел. Больше всего на земле боялся, что она уйдет и больше не увижу ее, твою же мать… И как раньше-то жил себе спокойно без нее?!

Сергеев, услышав ее слова, выдохнул с облегчением, словно груз сбросил. Расправил плечи, достал телефон из кармана и принялся набирать цифры.

Поглядывая на нас, он подошел к Тимофею, вытащил из его рук конфету и, прижав телефон к уху плечом, начала шелестеть фантиком.

Мы с Олей только переглянулись, похоже, совершенно не понимая Даниила. Его дурацкая манера порой говорить загадками, выводила меня из равновесия, оставалось удивляться, как его только дома терпят.

Мы, конечно, все не ангелы и не примеры добродетели, но в этот полдень у него получилось разбудить во мне все темное, что скрывалось на дне души.

— Саныч, привет, узнал?! — командным тоном произнес Сергеев, всматриваясь вслед за моим сыном в окно. — Дело есть к тебе. Важное. Слушай, на Кирова дом одиннадцать проживает такой товарищ Андреев.

Ольга, услышав фамилию мужа, дернулась, но я притянул ее к себе. Она прижалась к моей груди, обхватив за плечи, а я поцеловал ее в макушку, прошептав ласково, что этот засранец точно знает, что делает и, пожалуй, стоит ему довериться. Хотя его методы тоже вызывали у меня множество вопросов.

— Полтора часа хватит? — обратился Даниил к Оле, пережевывая конфету.

Она кивнула, облизнув пересохшие губы. Ее бледная кожа казалась почти прозрачной, а я только и думал, сколько же всего свалилось на маленькую хрупкую женщину. Сколько она сможет вынести на своих плечах, откуда столько силы?!

— Саныч, ну чего ты? — взглянув на часы, прыснул Даниил, — придумай причину, скажи, что соседи жалуются. Ты мне его главное до отделения сопроводи. Втемяшь парню, что придерживаться стоит высокоморальных ценностей и вести себя скромнее.

Неизвестный мне Саныч что-то пробубнил, видимо, в ответ, и Сергеев отключился, широко расставив руку.

— Не стоит благодарности. У тебя, — ткнул он пальцем в Ольгу, — всего полтора часа, будь добра, поторопись. Возьми самое необходимое и отправляйся к этому охламону. Я Тимку привезу позже.

— Ты скоро «Красный Крест» переплюнешь, — не удержался, чтобы не съязвить, а в душе благодарил небеса, что подарил мне такого товарища.

— Вряд ли, благородства во мне кот наплакал. И чего застыли?! — рявкнул он, видя, что мы, как неразлучники с Ольгой, продолжаем обниматься.

Я коснулся губами ее виска, прошептав на прощание, чтобы она берегла себя. Главное потерпеть пару дней и тогда я буду дома, рядом с ней. И решать вопросы мы будем уже по-другому.