Будь моей ошибкой

Глава 16. Артём

Голова трещала, словно накануне я опустошил несколько бутылок спиртного. Мир был противен, сер и чужд. За стеной работал телевизор, и я нехотя перевернулся на другой бок. Черт возьми! За окном давным-давно рассвело, сквозь тюль было видно, как качаются голые макушки тополей. Серые облака плыли так низко, едва не задевая крышу дома, а я все поверить не мог, что мир может настолько опостылеть в один вечер.

— Пап, — заглянул в комнату Тимка, — мы будем завтракать?

— Да, сынок, сейчас только поднимусь, — потер я ладонями лицо, заставляя себя снова быть человеком, а не зомби, которому пофиг на окружающих.

Тим отправился в свою комнату, а я поковылял в душ. Побрившись, приведя себя немного в божеский вид, направился в кухню. Только успел чайник поставить на плиту, стараясь не смотреть по сторонам. Мне все казалось, что обстановка хранит запах Оли, ее присутствие и тепло. Сев на табурет, прикусил губу и веки прикрыл, словно пытался найти баланс для своего шаткого состояния. Поэтому звонок в дверь очень сильно меня удивил.

— Сонька, наверное, — пробурчал я себе под нос, хватая костыль.

Встал и поплелся в коридор, придумывая на ходу отговорки. Не хотел ее видеть, вообще никого не хотел ни видеть, ни слышать. Казалось, что тишина и одиночество являются для меня лучшими лекарствами.

Распахнул дверь, даже в глазок не глянул. А ну все к дьяволу. Сказал бы ей прямым текстом, что не стоит нам даже пытаться. Не выйдет ничего, даже тупо сексом с ней заняться и то не желал. Потому что в голове и в сердце была другая женщина, единственная, кто научил меня жить заново. Радоваться простым вещам, улыбаться и снова встречать рассветы.

Только вот вместо грудастой Соньки на пороге стоял широкоплечий Сергеев. Он окинул меня внимательным взглядом, задержавшись на лице.

— Что? — нахмурив на всякий случай брови, поинтересовался я.

Совершенно растерялся, ведь не ожидал никого. Ну, по крайней мере, его-то уж точно.

— С вещами на выход, — скомандовал Даниил, кивнув в сторону лестницы.

— Сергеев, а объяснить ничего мне не желаешь?

— Сам поймешь, еще и спасибо скажешь, ну или по роже съездишь за то, что я узнал раньше, чем ты новости!

— Ничего не понял, — почесав подбородок, произнес я, теряясь окончательно.

Почему бы сразу не сказать — что, зачем и куда?! Но, кажется, у Даньки, действительно, были другие планы. Он привалился к двери, ожидая пока я нервно буду завязывать шнурки на ботинке, потому что мыслей была куча в голове. Только вектор нужный никак не мог отыскать, а спрашивать что-то было пустым занятием, он только выжидающе молчал, ничего не собираясь пояснять. Ненавидел я сюрпризы, особенно от мужиков!

— Так, стой, — натягивая куртку, фыркнул я, — а куда мне Тимку-то девать?!

— Тим, — крикнул Сергеев и из комнаты показалась макушка сына, он словно только и ждал сигнала, чтобы появится перед нашими глазами. — Бери книжки, отведу тебя к бабе Зине. Мне все равно надо будет к ней за молоком. Быстрее бы жена уже родила, — пробурчал Даниил, покосившись в мою сторону, — сил нет никаких с ее гастрономическими пристрастиями.

Тимка радостно сгреб в руки раскраски, книжки и карандаши и последовал за Данькой. Пока я закрывал дверь, тот успел спуститься и, подхватывая меня под локоть, подмигнул лукаво. Это меня начинало раздражать. Хотелось встряхнуть майора за ворот и рыкнуть, чтобы не тянул резину, но слишком хорошо знал того, понимал, что он не расколется, до последнего будет интригу держать.

— Ну и куда ты меня везешь?! — рассматривая вывески магазинов, что мелькали за окном, повторно закинул я удочку с глупой надеждой, что удастся добыть хоть капельку информации.

— На свидание! — заржал Данька, прибавив газу.

— Романтическое?

— Очень. Ты останешься довольным.

— Сергеев, ты меня в бордель к проституткам, что ли решил отправить?! Слушай, спасибо тебе, конечно, за заботу. Но я не уверен, что хочу так развлечься.

— Ты дебил, Кузьмин? — взглянул на меня мельком Даниил. — Или я, по-твоему, из ума выжил?!

— Ну, у меня нет других вариантов, — честно признался я в свою очередь, всматриваясь в пейзажи, что менялись по дороге.

— Плохо у тебя с фантазией, — выдохнув, хохотнул мой друг.

— Да у меня вообще по жизни все не очень. Родился, видимо, не под счастливой звездой.

— Хм, я б поспорил, — ехидно произнес тот, — но зачем что-то говорить, когда можно все увидеть своими глазами.

Оставшийся путь я таращился в окно, строя в своей голове схемы. Гадать оказалось бесполезным занятием, потому что, прибыв на место, я понял, что все мои варианты были мимо кассы. Вывеска «Женская консультация» меня вообще сбила с толку. Я даже решил, что Данька адресом ошибся, но он с довольной ухмылкой взмахнул рукой, предлагая не отставать.

Десятки беременных женщин, от которых рябило в глазах. Они с интересом посматривали на меня, а я бездумно смотрел на них. Сам не знал, чего ожидать в следующий миг. Что я тут вообще делаю, мать вашу?!

Плакаты на стенах рассказывали о радостях материнства, а я вертел головой по сторонам и взгляд у меня, наверное, был диким, потому как медсестры, проходящие мимо, с нескрываемой иронией поглядывали на мою физиономию.

— Это что заговор? — прорычал я в спину Сергееву. — Будто все в курсе, а я — единственный, кто в танке.

— Уймись, Кузьмин. Лучше присядь, — кивнул он мне на свободное кресло, останавливаясь.

Я обвел взглядом узкий коридор, заметив, как девушки, поглаживая свои животы, о чем-то шепчутся. Присел после раздумий, ну так на всякий случай, мало ли. Однако все еще не понимал, что я тут забыл. Даниил устроился напротив меня и лениво обвел взглядом всех присутствующих. Минут через десять я уже начал ерзать на своем месте от ожидания. Взглядом дверь буквально сканировал, словно пытался угадать, что скрывается за ней. Какого я тут делаю и почему ощущаю себя полнейшим идиотом, а когда эта чертова дверь в кабинет распахнулась и появилась на пороге Оля, сжимая в руках бланки больничные, я чуть не упал. Хорошо все-таки, что сидел. Опираясь на костыль, поднялся и замер, околдованный этой картиной.

Она улыбалась так чисто, искренне, а вторая ее рука поглаживала собственный живот. У меня колено задрожало, в горле разом пересохло. Я только и мог, что смотреть на Олю, поражаясь переменам в ее взгляде. Сколько же в нем было света, любви и счастья. Мне даже на миг показалась, что она расцвела, как волшебный цветок. Господи, а ее рука… Живот, которого, по сути, еще и не было видно, «Женская консультация» и я в этом коридоре, как бельмо на глазу для других женщин. Едва не упал, сделав шаг вперед. К ней… к малышу, что она носила под сердцем. Мой он… Только мой. И она…

— Оля, — произнес одними губами, не сводя с нее взгляда полного нежности.

Все внутри дрожало, мурашки бежали по коже, наверное, я еще никогда в жизни не ощущал, что магия момента настолько близка ко мне.

Не думал, не ждал, просто обнял ее одной рукой, прижал к своей груди под шепот беременных дамочек. Они разглядывали нас с любопытством, а мне было все равно. Я сердце свое даже не слышал, просто вдыхал аромат ее волос, уткнувшись носом в макушку. Оля робко обвила руками мою шею, а потом ощутил, как слезы текут по ее щекам. Горячие, они плавили мою кожу, но я-то знал, что плачет она от счастья.

— Люблю тебя, — прошептал, сжал ее крепче, словно в дурмане находясь. — Больше жизни люблю. Думала, откажусь от тебя?! Глупенькая, ни что не заставит меня это сделать! А теперь, теперь ты тоже не имеешь права просто забыть меня, наш малыш… — я, как невменяемый, бубнил что-то, а губами искал уже ее губы, чтобы поцеловать, ощутить ее любовь.

— Артем, — смахивая слезинку, взглянула Оля в мои глаза. — Ты не сомневаешься?

— В том, что он мой? — погладил я ее по животу. — Конечно, нет. Тем более, прекрасно помня, — подмигнул ей, — какими страстными были наши ночи. Оль, мы справимся, все преодолеем. Да если б он был и не моим по крови, думаешь, я оттолкнул бы вас?! Ни за что. Нет у меня никого дороже вас с малышом и сына, понимаешь? Я жизнь за вас отдам.

За спинами кашлянул Сергеев, давая понять, что он все еще здесь. Я обернулся, ухмыляясь. Вот чертяка, ведь все узнал вперед меня. Но обиды не было, нет, я был благодарен ему за все.

— Спасибо, Дань, если бы не ты…

— Брось, Кузьмин. Ты так говоришь, будто это я постарался, — ткнул он пальцем в Олю, — вообще, я твой должник.

Ольга переводила взор с меня на Сергеева, явно не понимая, о чем он говорит. А я только хлопнул того ладонью по плечу. Знал, что Данька благодарен мне, может, и носится поэтому, что считает себя обязанным. Только я-то знал, что друзья друг друга не бросают в трудных ситуациях.

— А ты не смотри так, — обратился он к Ольге, — захочет папаша, расскажет. Вон в зубы мне не дал, что я первый узнал о твоем положении, уже хорошо. Я-то знаю, какие у него кулаки тяжелые. Ладно, родители, — кивнул Сергеев, — поехали, домой подброшу.

Мы направились к выходу. Я, опираясь на костыли, пытался держаться ближе к Оле, боясь, что стоит отвернуться, она снова исчезнет, как мираж в пустыне. А мне без нее никак, точнее, без них. Только понимал, что ответственность-то теперь огромная. И где-то рядом ошивается ее ненормальный муженек, если честно это пугало больше всего.

— Не будем пока никому говорить, — прошептала она мне в губы, когда остались мы наедине в нашей маленькой квартирке.

— Хорошо, — тихо произнес в ответ.

Даже дышать боялся, касаясь ее губ своими. Никому мы ничего не скажем, пока все не уляжется. Главным было теперь иное, приоритеты сместились в сторону маленького человечка, у которого уже билось сердце. Целовал ее, как в первый раз, теряя голову. Касался ее кожи бархатной своими мозолистыми ладонями, стараясь быть нежнее. Оля улыбалась, обнимая меня крепче, целовала мои губы и руки. Смотрела в глаза, будто с последней встречи прошло лет сто. Хотелось так сильно обладать этой женщиной, но я боялся причинить вред им.

— Я тоже тебя хочу, — промолвила Оля, — Артем, очень, но…

— Если нельзя, то я потерплю, главное малыш наш, а все мои желания подождут как-нибудь.

— Ну, с ребенком все хорошо, и, если аккуратно, наверное, можно, — залившись краской от смущения, произнесла Оля, и тут же спрятала лицо в ладони.

Я лишь засмеялся, отмечая, что она так мило стесняется, словно близости раньше между нами не было. Ее тонкие пальчики пробежались по моей груди, слегка царапнув кожу. Я только выдохнул медленно, ощущая, как тело заполняется теплом. В паху уже болело, конечно, но решил, что вытерплю, свое возьму когда-нибудь, сейчас мне очень хотелось, чтобы ей было хорошо. Опустив осторожно Олю на спину, навис над ней, слыша, как предательски пружины скрипнули в диване, и принялся целовать. Пробовал ее заново, изучал, смакуя каждый поцелуй, каждое прикосновение к ее бледной коже. Обводил контур губ языком, спускаясь ниже. Ласкал пальцами набухшие соски, вырывая из ее уст бессвязные фразы. Пальцы Оли путались в моих волосах, а я был самым довольным, опьяненным своим маленьким, но в то же время огромным счастьем. Венка пульсировала на ее шее, капелька пота скатилась по виску, и я ее поймал языком, втянул, словно нектар, блаженно прикрыв веки.

— Моя, только моя, — шептал, как в бреду. Сердце рвалось наружу, сбивая барьеры и уничтожая оковы.

Коснулся кончиками пальцев ее пупка, обвел его по кругу, ласково погладив после живот. Такой еще плоский, но хранивший внутри тайну. Самую важную на свете.

Медленно расстегнул ее брюки, а Оля вздрогнула, вцепившись в мои кисти. Я приподнял голову, поймав взгляд ее голубых глаз, таких лучистых, как майское небо.

— Артем, я…

— Боишься? — потерся я щекой о бок Ольги.

— Нет, — робко произнесла она, — просто счастлива, что ты рядом.

Оля опустила голову на подушку, позволив себе расслабиться. Зеленый свет был получен, и я уверенно стянул с нее джинсы вместе с нижним бельем. Припал губами к желанному телу, забывая обо всем на свете, оставляя лишь веру в себе. Веру в лучшее. Оля позволяла себя ласкать в самых сокровенных местах, я даже и не догадывался, что она может быть такой податливой. Ловил каждый ее всхлип, каждый стон был для меня наградой. Да, я хотел заполнить ее без остатка. Всю. Взять полностью, но отдавал себе отчет, что могу ненароком навредить. Поэтому старался быть осторожным. Язык заменял член. Я выпивал ее до дна, вдыхая желанный аромат, собирая ее по крупиночкам. Сам учился заново быть нежным, доводя любимую до пика ласками.

Оля выгибалась, тянулась ко мне, ерзала на постели, желая тоже чувствовать внутри себя нечто большее, чем язык, но не сегодня.

— Кузьмин, — сквозь зубы прорычала она, откидывая голову назад. — Ты просто издеваешься надо мной. Ну, ничего, ничего…

— Ты вкусная, — приподнявшись на локтях, облизал я губы и подмигнул ей. Оля потянула меня за волосы слегка, фыркнув довольно, и я, подавшись вперед, устроился рядом с ней.

— Мне больше не страшно, Артем, понимаешь. Кажется, будто горы могу свернуть, беременность мне сил придала. Огромных, как скала. Я готова пойти против Олега, даже если он будет сыпать проклятиями и грозиться, что жизни не даст. Теперь, когда я слышала сердце своего… нашего ребенка, я осознала, насколько была все же безвольной. Боялась, что пропаду одна. Идти некуда ведь было. А теперь все иначе. Я, словно жить начала заново, дышать стала свободнее.

Я лишь глаза прикрыл, давая ей выговориться. Каждое слово ловил, каждую интонацию впитывал в себя, пропуская все через сердце, которое сегодня заменяло фильтр. Слышал в ее голосе искренность и кулаки сжимал, настолько сильно любил их. Зубами готов был вгрызаться в асфальт, лишь бы счастье подарить своей семье.

— Завтра буду подавать заявление на развод. Плевать мне на свекра и Андреева. Пусть катятся к чертям, — уверенным тоном произнес она.

Мне кажется, я еще никогда не слышал в ее голосе такое количество стали. Гордился Олей, видел ведь, как она растет, как сбрасывает путы. Да внутри она дрожала, как лист осиновый, но шла же вперед, спотыкаясь, падая, однако, шла. И я всегда был готов подставить свое плечо, бороться за нее, отдавая взамен себя до капли.

— Думай о малыше, а все остальное мишура, Оль, фон… Самый темный час перед рассветом, это давно всем известно. Сегодня нам судьба подарила радость, а ведь вчера я думал — сдохну без тебя.

— Прости, прости, — обхватила она мое лицо руками, принявшись осыпать поцелуями. — Просто, когда Олег сказал, если… — она осеклась, сделав глубокий вдох, — когда он сказал, что мой отказ будет равносилен тюрьме для тебя, я думала умру, Артем. Ну как я могла допустить подобное. Видела его лицо разбитое и боялась…

— Думала, что это я?

— Конечно. Хотя… потом уже сомнения закрались, поэтому и Даниилу позвонила…

— Правильно сделала. Данька никогда не откажет в помощи. Если вдруг что в будущем произойдет, сразу к нему, поняла?!

— Да ну тебя, Кузьмин, не пугай. Все будет хорошо у нас, ну вечно же плохо быть не может?!

— Возьмешь мою фамилию? — выпалил я, накручивая на палец прядь ее светлых волос.

Вырвался из меня этот вопрос, сам даже не заметил как. Видимо, давно уже был готов озвучить его, но время выжидал. Вот Вселенная и решила, что пора.

Оля улыбнулась, прикусив губу. Взгляд ее глаз стал озорным, любопытным, она стала напоминать ребенка, который с азартом разворачивает шелестящую обертку в надежду найти под толстым слоем бумаги лакомство.

— С удовольствием, — все же ответила она, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Я даже испариной покрылся, пока ожидал, что она скажет. Но теперь-то понял, что связаны мы навеки. Внезапно мысль пробежала о той девчонке, что лежала на холодном снегу. Не знаю к чему вспомнил о ней. Поежился, стараясь попрощаться с этой картиной навсегда, но под ложечкой неприятно засосало, наверное, правда, надо бы попросить Сергеева навести о ней справки. Он ведь может?! В глаза бы ей взглянуть, поинтересоваться за каким она дьяволом… впрочем, никакой разницы уже не было. Года прошли, нога новая не выросла. Но отчего-то хотелось узнать, как сложилась ее судьба. Потому что моя была с привкусом дегтя.