Будь моей ошибкой

Глава 22. Артём

Вечерние сумерки сгущались над городом, заливая зимнее небо синевой, похожей так на акварельные краски. Я молча смотрел на индустриальные пейзажи за окном, предпочитая сосредоточиться мысленно на предстоящем разговоре. Оттягивать дальше — было просто невозможно. Пришел час икс, я отлично понимал, что, позволив сейчас дать заднюю, просто прощелкаю шанс на счастье для своей семьи. А мы, откровенно говоря, очень устали бегать по замкнутому кругу.

— Может, зря? — поинтересовался Даниил, скептически, кажется, реагируя на мое желание поговорить наедине с Андреевым.

— Нет, — уверенно заявил я, — сколько можно тянуть кота за яйца?! Ты б сам на моем месте давно бы уже шашкой махал.

— Вероятно. Поверь, я хочу не меньше твоего, чтобы все наладилось. Но и ты пойми, прижать мне его непросто. Пока непросто.

— Верю, и что-то подсказывает, что не так легко будет от него избавиться, — хмыкнув, произнес я с горечью.

— А вот тут я, пожалуй, могу кое-что сделать, — усмехнулся Сергеев, заставляя меня нахмуриться.

Что ему пришло в голову?! Судя по взгляду, ничего хорошего для Олега. Даниил умел удивлять, да и опыт — дело такое. За срок службы он достаточно насмотрелся на дегенератов и отморозков, и что-то мне подсказывало, что Андреева он причислял именно к этому ряду. Потому наверняка подстраховался, только вот бы знать как.

— Что ты придумал? — полюбопытствовал я, не в силах сдерживать интерес.

— Расскажу и даже покажу, только лучше согласись, иначе я буду вынужден просто вызвать ребят.

— У тебя нет ордера, — пробурчал я недовольно.

— Зато у меня есть связи, — ехидно заявил он.

Еще минут пятнадцать ушло на словесную перепалку, правда, весьма ленивую, но все же. Я никак не соглашался с доводами Сергеева, а он бурчал, как старый дед, но в итоге все-таки мне пришлось пойти на уступки. Оказывается, возле дома Андреева нас уже ждали.

Серый фургон стоял с торца здания и не привлекал к себе особого внимания. Не знай я, что он напичкан аппаратурой и людьми, то прошел бы мимо без интереса. Но хитрец Даниил все ловко обставил. Мы остановились на парковке ближайшего магазина, я кое-как выбрался из машины. Все-таки с одной ногой лучше передвигаться иными способами, как ни парадоксально это звучало. Сергеев сделал телефонный звонок, и тут же дверцы фургона распахнулись. Девушка приветливо улыбнулась и мне вновь пришлось забираться в салон.

Мониторы, провода, все как в шпионских фильмах. Я, кажется, рот открыл от удивления, жадно рассматривая все.

— Да расслабься, — хлопнул он меня ладонью по плечу, — ты, словно кол проглотил. Сейчас Ирина все сделает, как надо.

Девушка лишь улыбнулась, протянув ко мне руки. Я даже дернуться захотел, но лишь брови нахмурил, не желая выглядеть уж совсем идиотом. Ирина ловко прицепила что-то малюсенькое, больше напоминающее пуговицу к моей одежде, изогнув при этом брови. А я взгляд переводил с нее на Сергеева, который, растянувшись в кресле, что-то насвистывал себе под нос.

— Поменьше дергайся, — в итоге заключил Даниил, оглядывая меня с ног до головы. — Эта штука позволит нам следить за ходом вашей беседы.

— Господи, — простонал я, — он обычный домашний тиран, а не контрабандист.

— Ну да, ну да, — кивнул Сергеев, — только не забывай, кто у него папаша — это раз. Во-вторых, товарищ не так прост, да и есть подозрения, что за душой грехов у него вагон. Ты думаешь, я шанс упущу ему хвост прижать?!

— Я думаю, что ты возлагаешь на меня слишком большие надежды.

Даниил рассмеялся, будто бы я выдал умопомрачительную шутку.

— Нет, но люди в запале способны озвучить столько информации, что ты просто обалдеешь. Я знаю, о чем говорю, да и причин подозревать Андреева в грязных делишках у меня пруд пруди. Без дела мы не сидели, успели порыться в его прошлом.

— И что? — потирая подбородок, пробурчал я.

— А то. Не умеют наши женщины выбирать себе мужчин достойных.

— Это ты сейчас о себе?! — хмыкнул я, зная очень хорошо своего приятеля.

— О нас, точнее о наших женах. У моей первый тоже был приличным говнюком.

— Да уж, когда все закончится, надо обязательно всем собраться.

— Соберемся, моя уже на низком старте, — взмахнул Сергеев рукой, поправляя ворот моего пальто. — Веди себя естественно только.

— Договорились, постараюсь сразу его не убить, — пожал я плечами, выбираясь из фургона.

Шел к подъезду Андреева, а сам волновался, как первоклашка, что тащит огромный букет гладиолусов на первую школьную линейку. Вроде, как и понимал, что за спиной Даниил. Он все видит и слышит, и тут же ловил себя на мысли, что теперь на мне ответственности больше. Раз Сергеев дал понять, что рыльце в пуху у Олега, значит, дело совсем труба.

Подойдя к подъезду, я уверенно дернул дверь, пользуясь тем, что домофон не работал. Поднялся на нужный этаж. Постучал, почему-то игнорируя дверной звонок, и принялся ждать. Правда вышло недолго, буквально через минуту-другую щелкнул замок и на пороге возник Олег. Потрепанный, опухший, то ли не спал мужик, то ли пил беспробудно. Зрелище было неприятным, и я лишний раз порадовался, что Оля осталась дома.

— Какие люди, — скривил он физиономию, чеканя слова.

— Я пришел поговорить, — уверенно заявив, желая быстрее покончить с этим.

— Проходи, — кивнул он, пошатываясь, отходя от двери.

Я протиснулся в прихожую, замер, прислонившись к стене. Дышать пытался ровнее, но чувствовал, как дрожит слегка колено. Все-таки волновался, хоть и понимал, что передо мной такой же человек, но слишком много агрессии от него исходило. Она туманом заслоняла все вокруг, погружая в этот морок.

— Чем обязан гостям?! И что один! Удивительно!

— А ты оркестр ждал? Один, думаю, пора поговорить по-мужски.

— Да?! — изогнул он театрально бровь, еле разлепляя заплывший глаз.

— Оставь нас уже в покое. Что ты хочешь? Чего добиваешься? Нервы вытрепать Оле?!

— Да нахер мне эта шлюха… — сплюнул он себе под ноги, вызывая своими словами в моей душе ураган.

Ветра подули внутри: холодные, пронизывающие, я готов был сломать ему нос за эти слова, но тут же образ Ольги возник перед глазами, словно приводя мои мысли в порядок. Нельзя, нельзя было вестись на провокации, а этот гад только этого и добивался.

— Выражения выбирай, — прорычал я в ответ.

— Еще чего, она пока что моя жена, — развел он руками.

— Это ненадолго.

— Да неужели. Ой, да подавись ты этой дурой. Баб что ли мало на свете. И получше можно найти. Какого хера ты вообще приперся?! — поскреб он макушку.

— Я хочу знать, что тебе нужно от нас?

— Мне? — рассмеялся зло Андреев, — да в принципе ничего. Вы просто забавные такие, как зверюшки в контактном зоопарке. Трусливые, наивные. Дураки одним словом. Короче, можешь и дальше пользоваться этой жалкой девкой, у меня на нее все равно после всего этого не стоит.

— Мерзость просто, — огрызнулся я, не в силах слышать этот бред.

— Забирай, забирай ее. Может тебе и родит, когда ублюдка. Мне-то хватило, к счастью, удалось предотвратить это.

Я не поверил своим ушам, как на ноге-то удержался, и то не знаю. Просто впился взглядом в этого урода, вслушивался в его слова, и реальность начинала кружиться. Мир сошел с ума, никак иначе. Что он нес?! Что предотвратить?! Господи, я так хотел думать, что просто понял его неправильно, потому что тошно стало. Да что же это за человек-то такой, как земля только носит такое убожество.

— Что ты сделал? — один шаг, и я схватил Андреева рукой за ворот футболки.

Тот запрокинул голову, расхохотавшись. А у меня мороз по коже пробежал от ужаса. Я никогда не видел обезумивших, а сейчас, сегодня, в этой пустой квартире очень четко ощутил, что он находится на грани помешательства. Стало жутко, по-настоящему. Но, кажется, именно в этот момент пришло понимание. Тот случай, там в горах, это не было случайностью.

— Что ты сделал, твою мать?! — борясь с ненавистью, процедил я.

Смотреть на Андреева было противно, а уж разговаривать с этим нелюдем и подавно, но бежать поздно было и некуда. Мне предстояло узнать правду, выяснить и, может быть, постараться понять: за что и почему он так со своей женой! Только его это веселило, он хохотал, как умалишенный, едва ли не бившись в припадке. Чувство брезгливости разлилось по венам, я поморщился, но продолжал удерживать Олега за ворот. Отбросил костыль, встряхнул его, как следует, желая привести в чувства. Чертов сукин сын, как только земля таких носит.

— Что я сделал?! — изогнул он брови, демонстрируя удивление.

То ли, правда, все ему казалось нормальным, то ли он играл роль. Мне было непонятно, как можно быть таким отморозком, но в голове не укладывалось, что такие вещи творятся в здравом уме.

Сверлил его взглядом, словно дыру пытался проделать у Олега во лбу. А ему все нипочем было, он ни на толику не сожалел, похоже, о содеянном. Только лишь скалился и ядом плевался.

— Я не хотел ребенка, — задыхаясь от смеха, произнес Андреев. — Да он мне не нужен был, только эта дура так радовалась, что скулы сводило. Знаешь, сколько усилий мне потребовалось, чтоб вытащить ее из дома в отпуск?! Да она сидела б, как наседка, и с места не трогалась. Чертова баба, идиотка, — усмехаясь, произнес он.

— Ты больной, — промолвил я, захлебываясь от ярости. Руки хотелось вымыть, но сначала нос сломать этому козлу.

— На себя посмотри, — фыркнул Андреев, — выискался здоровый.

— Да лучше иметь физическое увечье, чем быть инвалидом душевным. А ты ноль, никто, не человек даже. Животные и то свое потомство не бросают, а ты… ты убил сразу двоих тогда. Своего ребенка и свою жену. Убил ее, растоптал, превратил в кусок льда.

— Подумаешь… Нет, поначалу я хотел нормальную семью, но, — развел он руками, — что-то пошло не так. Слишком правильная мне баба досталась, с принципами, а вокруг так много соблазнов. К тому же по материнской линии не все гладко было, ну я и подумал — неизвестно, как гены сработают, мало ли… А нахрена мне это нужно.

— По тебе психушка плачет, — покачал я головой, разжимая пальцы.

Коснулся ладонью стены, наклонился и поднял костыль, делая упор на него. Тяжело было стоять на одной ноге, каким бы физически сильным я не был. Но в ушах еще звенело. Мне все казалось это сном. Страшным, омерзительным, и признание Андреева было за гранью.

— Психушка, — ухмылка возникла на его губах, — думаешь, я не смогу отмазаться?! Да они у меня все здесь, — сжал он кулак, выбрасывая руку вперед. — Никто, во-первых, ничего не докажет, во-вторых, столько лет прошло. Если бы женушка не страдала, считая себя никчемной бабой, которая не уберегла своего ребенка, то вообще жизнь была б сказкой. Но нет, ей прям удовольствие доставляло маяться.

— В ее сердце жила ненависть все эти годы.

— Да какая ненависть?! Искусственная, — продолжил он смеяться, — как легко было ей тогда навешать лапши, что если бы этот чертов мужик не трогал бы ее, то и все бы обошлось.

— Зачем ты это сделал?

— Захотел, — оскалился он, взглянув на меня зло. — Однажды сыграв, потом уже сложно остановиться. А когда в руках податливая игрушка, то грех сидеть ровно и не пытаться. Я попробовал, мне понравилось, потом лишь оставалось наблюдать. Временами сложно было не смеяться, когда она проклинала все и всех, а я давился хохотом, потому что знал правду. Никогда не забуду ее лицо в тот момент, когда в движении подтолкнул ее, урок на будущее, кстати, не умеешь стоять на лыжах — не катайся с профи.

— Сука, — процедил я, выдыхая.

Не знаю, слышал ли все это Сергеев, да мне и сейчас искренне было плевать отчасти. Глаза кровью наполнились, сердце стало стучать тише. Я просто замахнулся и со всей силы приложил этого гада затылком о стену. Надеясь, что может немного у него на место встанут мозги. Да, насилие не выход, но черт подери, было б возможно, я бы его уничтожил. Только опускаться до уровня этого мудака было совсем катастрофой. Если существует ад — я надеялся, что однажды он там сгорит.

Поверить до конца не мог. Это было чем-то нереальным, в голове не укладывалось, как супруг, который… черт подери, как человек, вообще, мог отважиться на такое. Тем более, по отношению к собственной жене, матери, под сердцем которой развивалась новая жизнь. Да какая разница, что там было в анамнезе, какая нахрен разница… Есть пределы всему, в том числе, и жестокости.

Меня рвало на части, голова шла кругом, я боялся просто стереть его в порошок. Ненависть черной волной накрыла. Не знал, как вернусь домой и Оле в глаза посмотрю. Только с души одновременно, будто камень упал — не виноват я был в гибели ее малыша. Не виноват. Представлял, какую боль она может испытать, если правду услышит и дрожь бежала по телу.

— Тебе конец, урод, — прокряхтел Андреев, пытаясь подняться, вырывая тем самым меня из другой реальности.

Он прижимал пальцы к носу, по которым тонкими струйками бежала кровь. Я смотрел на это чудовище и не испытывал ни капли жалости. Презрение скорее, брезгливость. Он напоминал слизняка, мерзкого, противного. И все. Не было больше никаких эмоций и чувств. Только опустошение.

— Ненавижу тебя, — устало произнес в ответ. — Жизнь вернет все сполна, закон бумеранга еще никто не отменял. Но не надейся, что все это сойдет тебе с рук. Нет. Я приложу все силы, чтобы ты заплатил по счетам. Ради Оли, ради ребенка. Ты ответишь за все, — наклонившись вперед, прорычал я.

— Уже страшно, — закатывая глаза, пробурчал Андреев. — Вали отсюда, придурок.

Я вышел, хлопнув дверью. Медленно спустился вниз, шел через пустой двор и понимал, что, кажется, это конец. Все позади. Почему-то пришло осознание, что как бы не хорохорился этот упырь, а ничего он больше не сможет нам сделать. Песенка спета. И на бис не получится.

Добрел до фургона, устало привалившись к капоту авто. Совершенно ничего толком не замечал: ни звуков, ни температуры воздуха.

— Ты как? — голос Сергеева раздался над ухом. Тихий, тоже заметной уставший.

Я повернулся в его сторону, взглянув с грустью и болью, что разъедала на куски, подобно серной кислоте.

— Никак, если честно. Дыра какая-то в душе.

— Понимаю. Проблемные нам жены достались, — хлопнул он меня по спине. — Зато после такого уже иные заморочки и не страшны. Ты поймешь со временем. А сейчас поехали, Оля, наверное, заждалась.

— Да, — словно очнувшись, ответил я.

Уличные фонари тусклым светом освещали площадку с торца дома. Ирина тут же отцепила от меня записывающее устройство, и мы пошли в сторону авто Даниила. Всю дорогу я молчал, а он и не спрашивал ничего. Понимал, похоже, потому в душу и не лез. Да и бесполезно сейчас было пытаться туда заглянуть. Боль расцарапала ее до крови, заставляя трепетать.

В окнах кухни горел свет. Я видел отражение Ольги и знал, что все ей обязательно расскажу. Не знал только, как подойти к этому. Как объяснить все и не убить ее еще раз при этом. Так верить хотел, что она выдержит, ведь у нее был я. Настраивался пока поднимался по ступенькам, а добравшись до входной двери, осознал, что боюсь сам. Но на лжи ничего невозможно построить. Да и обманывать любимую женщину я не желал.