Будь моей ошибкой

Глава 20. Артем

События развивались, кажется, слишком стремительно в последнее время. Я пытался не сойти с ума, держа все под контролем, но то и дело впадал в прострацию, задумываясь над тем, что же будет дальше. Да, было страшно, сложно, но ведь и бороться было за что. За свою семью, за любовь, за счастье.

Я был благодарен Ольге за откровенность, мне бы хотелось ответить ей тем же, но боялся, как последний трус. Еще и это сообщение от Сергеева внесло сумятицу в голову. Сердце дрогнуло на миг, ощутив, что риск потерять Олю очень велик. Я не мог позволить этому случиться, но и вот так скрывать от нее тоже было некрасиво.

Тяжело было поверить, что та самая девушка — моя Оля, что именно ее я когда-то спас, вытащил из этого ада… чтобы она оказалась в другом. Мог бы я представить, что пройдет несколько лет, и судьба нас сведет так, столкнет нос к носу, заставит открыть друг другу свои сердца и души. Я бы многое отдал, чтобы она не ощущала боль и горечь, но… к сожалению, это было мне не подвластно

— Как считаешь… — начала я, осекшись на полуслове.

— Не знаю, — чуть замешкавшись, отреагировала Оля, почесав бровь, — конечно, мне не хочется верить, что это Соня, но все указывает, или не все?!

— Я б поставил на ее присутствие, — честно ответил, сморщив нос.

На мгновение стало противно, что ложился в постель с ней. Да, каюсь, были времена, но тогда все было иначе, да и Сонька казалась относительно нормальной женщиной. Конечно, ухажеров вокруг нее крутилось не мало, но всегда полагал, что на подлость она не способна. А теперь… что ж получалось? Или снова этот гад Андреев просто с легкостью всех облапошил?!

— Только как их бог свел? — задала Оля вопрос, который, видимо, не давал ей покоя.

— Скорее дьявол. Не верю, что Сонька была любовницей твоего бывшего. Ну вот хоть убей, не могу в это поверить никак. К тому же… — вздохнул я, впуская в легкие холодный воздух декабря, — Андреев манипулятор, он с легкостью мог придумать или найти инструмент давления на нее.

— Тени прошлого за каждым ходят, — грустно усмехнулась Оля, крепче сжимая мою руку.

— Давай-ка поговорим с ней? — предложил я, готовый, кажется, к отказу.

— С ней? Артем, это, может, идея и неплохая, но она не станет мне открываться, а отправить тебя к ней одного, ну так себе радость, — пожала моя женщина плечами, приподнимаясь на носочки, чтобы оставить поцелуй на моей щеке.

Я улыбнулся, порадовавшись, что она идет со мной плечом к плечу и ревность ее была приятна. Но червь сомнений одновременно выгрызал в душе дыру. Я сжимал в кармане мобильный, борясь с желанием разбить его к чертовой матери. Зачем только прочел, то сообщение и, как теперь найти время и момент, чтобы раскрыть карты.

— Шестеренки закрутились, Оль, нельзя упускать шанс, чем мы больше медлим, тем сильнее сжимается вокруг кольцо, норовя нас раздавить. Я не желаю сдаваться, потому что многое теперь держит на плаву. И потому настроен весьма решительно. Думаю, Сонька поймет в итоге, может и для нее это явится прозрением.

Оля кивнула, и мы направились домой. Я видел ее испуганный взгляд, когда она мельком обвела им окна своей прежней квартиры. Эти стеклянные глазницы, будто следили за каждым ее движением, наводя сумрак. Я слышал ее дыхание и верил, что мы с каждым мигом приближаемся к тому, чтобы точку поставить в истории, разрубить ненавистный узел, наконец-то позволив себе просто жить.

А вернувшись в мою маленькую квартирку, Оля поставила чайник на плиту, ожидая пока я соберусь с мыслями. Мне требовалось время, чтобы четко решить для себя — иду ли я до конца, или буду пытаться оттягивать момент, когда настанет час икс.

Обведя взглядом привычную обстановку, поднялся с дивана, опираясь на костыль, и пошел в кухню. Там как раз Оля размешивала сладкий напиток, позвякивая ложкой. Я присел на край табурета, прижавшись спиной к стене, посмотрел внимательно на эту хрупкую женщину, которая на деле оказалась в чем-то сильнее меня — огромного, с характером, с пудовыми кулаками. Она носила моего ребенка под сердцем, а я трусил, как последний идиот, находя тысячи отговорок, чтобы не выглядеть жалким.

— Оль, мне сказать тебе надо важную вещь?

Она присела напротив, сгребла мою ладонь в свои маленькие ладошки с тонкими пальцами, нежно погладив большим линию судьбы. Оставалось только улыбнуться, притянув ее к себе на мгновение, чтобы поцеловать в висок. До того трогательная, любимая, ласковая. Только моя.

— Что ты хочешь сказать? — шире распахнув ресницы, проникла внутрь меня она одним лишь взором. Чистым, как весенние ручьи, любящим.

— Оль, Сергеев нашел ту… — начал я фразу, задыхаясь от волнения.

Произнес начало, выдохнул, показалось на миг, что отпустило, отступило волнение, позволяя продолжить. Я даже рот открыл, как внезапно что-то грохнуло, комнату заволокло дымом мгновенно, правда, перед этим я успел все-таки среагировать, накрыл Олю собой, сам не знаю, как так вышло, что-то сработало внутри. Будто ангел-хранитель толкнул в спину. На голову посыпалась крошка стекла, царапая кожу, расчерчивая на ней кривые красные дуги. Сердце билось где-то на уровне пяток, оно заходилось в беге, стремившись взорваться, чтобы потом рассыпаться на уйму крохотных частичек. Страх пришел после. Главное сосредоточение его было подо мной. Я боялась за Олю, за нашего ребенка, но молил всех богов, что в целом все отделались лишь испугом. Кое-как поднявшись на колено, упираясь руками в пол, я стряхнул с плеч осколки. Шея болела, за воротник бежали теплые ручейки крови, но я словно не замечал их. Бутылка, обмотанная тряпкой, источала зловонный запах. Видимо, ее долго пропитывали некой дрянью. И сомневаться не приходилось чьих рук это дело. Зубами заскрипел от досады и злости. Обнял Олю сильнее, сквозь хрипы произнес сурово, чтобы она выбиралась из квартиры. Нечего дышать этой дрянью, а сам едва ли не трясся от гнева. Как мог добрался до окна, рассматривая толпу зевак, что уже успела собраться за считаные минуты.

— Все живы? — рявкнул мужчина средних лет, кажется, живущий в доме напротив.

— Да, все в порядке, — крикнул в ответ, сжимая кулаки. — Вызовете кто-нибудь полицию, — попросил я, сам же направляясь уже по известному мне адресу.

Кровь стыла в венах, наружу рвались ругательства. Я готов был рвать и метать. Хотелось разбить руки в кровь, разнести все эти стены, орать, как раненный зверь только бы это все быстрее закончилось. Словно кто-то издевался над нами, не позволяя никак вздохнуть с облегчением. Да, я волновался за Ольгу, за Тимку, за нашего будущего ребенка. Черт подери, мне, в сущности, было плевать на себя, но они… они не заслужили подобного. Когда каждый миг могло произойти что-то ужасное. И если средь бела дня нас чуть не угробили, то на что же способны еще эти отморозки?! Не было у меня сомнений, кто стоял за диверсией. Имена их были известны, скорее всего, и Ольге, да, думаю, тот же бы Сергеев с легкостью бы согласился с моим мнением, но без улик ничего не пришить этим гадам.

Выйдя на лестничную площадку, я кивнул соседям, показывая, что сам-то в порядке и не стоит волноваться. Баба Зина заботливо обнимала Олю за плечи, и на мгновение мне даже стало легче. Подошел к своей женщине, коснулся ладони, слегка ее сжав.

— Я скоро, — прошептал почти в губы, — мне надо поговорить с Сонькой с глазу на глаз. Понимаешь?!

Оля только ресницами хлопнула, но я знал, что все она поняла и выводы сделала давно правильные, потому медлить не стал. Поднялся выше этажом, грохнул кулаком в дверь, едва унимая в себе желание снести ее с петель. Никто не открыл. И, кажется, не собирался, но я знал, что она там — дома. И тоже поняла все, потому и пыталась отсидеться, не намозолив никому глаза.

Ударил второй раз, скрипя зубами. Наконец-то за дверью послышались шаги и в следующим миг она распахнулась. Заспанная Сонька стояла передо мной в одном халате. Увидев меня, она потерла глаза, словно пыталась прогнать этот ленивый морок.

— Кузьмин? — ее голос чуть дрогнул.

— Соня, нам необходимо поговорить, — сквозь зубы прорычал я.

Не дожидаясь приглашения от хозяйки, сам шагнул вперед, закрывая за собой дверь. Сонька едва рот не раскрыла, но быстро смекнула, что здесь не так что-то и принялась присматриваться ко мне.

— У тебя что-то произошло, Кузьмин? Какого ты приперся?! — тут же пошла она в наступление, решив, что это будет лучшей защитой.

Возможно, тактика и верна была ее, но не в этот раз. Хватит, слишком долго я терпел, слишком длинный путь прошел, чтобы сейчас проявлять малодушие.

— Давно ты с ним спуталась? — усмехнулся я, но при этом взгляд с нее не сводил, словно ожидая, что в любой момент может снова случиться что-то неординарное.

— С кем? — округлила глаза Сонька, скрестив руки на груди. Дуру из себя строила она неумело.

Да и, по сути, не являлась ею, но иногда же хочется, правда?! Вот и она попыталась, да только попытка тщетной оказалась. Не поверил я в ее удивление, да и она все благополучно поняла. Где-то в глубине ее глаз застыл испуг. На мгновение, видимо, она прикинула, что же будет дальше и это ей не понравилось. Потому что запах имело гнилой, потому как это было за гранью. Сонька знала — я не прощу и не забуду.

— Чем он тебя прижал к стенке? Только не пой мне о большой и бескорыстной с ним! Соня, черт тебя дери, — едва не вжимая ее в стену рукой, процедил я: — Ты понимаешь, куда вляпалась?! Понимаешь, твою мать! На что ты вообще рассчитывала, что купаться будешь в деньгах, в этих дурацких бумажках? Все богатства мира падут к твоим ногам? Сказок не бывает, ты знаешь об этом не хуже меня!

— Пошел прочь, Кузьмин. Ты не имеешь никакого права читать мне нотации. Следи за своей жизнью. Кажется, это ты связался с замужней шл… — осеклась Соня, поймав мой гневный взгляд. За одно плохое слово в сторону своей женщины, я мог раздавить ее, как клопа, и она это прекрасно знала.

— Соня, скажи мне правду. Ты соображаешь, что подвергла себя угрозе?! Понимаешь хоть, что стоит делу запахнуть жареным твоя голова полетит первой или что думаешь, раз своими руками ничего не делала, то выйдешь сухой из воды?! А вот нет, милая, не получится. Если их начнут топить, он и тебя прихватит с радостью.

— Мерзавец, — завизжала она, попытавшись влепить мне пощечину, но я вовремя перехватил ее руку, сам до конца не понимая, как смог так сделать.

Одна рука упиралась в костыль, стоять было невыносимо тяжело, но, видимо, адреналин бил по вискам, и я чувствовал — мне необходимо вывести ее на чистую воду.

— Дура, какая же ты дура, Соня.

— Да, может быть, — заголосила Сонька, всплеснув руками. — Но я ни о чем не жалею.

— Продалась за побрякушки, — усмехнулся я, вспоминая слова Оли о кольце.

— Идиот. Да что ты вообще понимаешь? Жил, как бука, из дома не выходил. Вечно угрюмый и недовольный. Перед тобой и так и этак, а ты?! Что ты, Кузьмин?! Да плевать ты хотел на меня и мои попытки быть с тобой.

— Быть со мной?! — мои брови выгнулись от удивления. Ничего себе попытки быть… со мной и параллельно еще с десятком.

— Проклятый сукин сын. Да, — выкрикнула Сонька мне в лицо со злостью, — да, я связалась с ним, потому что он умеет ценить.

— Ценить? Ты совсем слепая. Неужели не видела, как он оценил свою супругу? Не заметила, да? Раскрой глаза, тебя-то он и на ее уровень не ставит, значит, подумай головой и сделай выводы. Да выбросит тебя на помойку, как тряпку ненужную и забудет завтра.

— Да что ты говоришь. Не суди по себе, Кузьмин.

— Ты действительно дура, — фыркнул я, поражаясь чужому нежеланию видеть очевидное.

Для меня же все было просто и понятно: Андреев и спутался с ней, ради достижения своих определенных целей. Такие, как он, не могут и не умеют любить, для них это слово абстрактно. Оно не имело ценности. А Сонька позарилась на чужое добро, решив обеспечить себе безбедное существование, забывая, что все требует оплаты. И за связь эту тоже заплатить ей придется из своего кармана. Я был уверен, что случись что — Андреев даже пальцем не пошевелит. Скажет, что они не знакомы, и все жалкие попытки доказать Сонькой обратное просто канут в небытие.

— Уходи, — выдавила она из себя. — Пошел вон!

— Уйду, Сонь, но знай — вскоре все равно вернусь и не один. Полиция тебя допросит, просто обязана. Я не стану скрывать свои догадки. Ты же понимаешь меня сейчас. Глупостей не делай только, лучше скажи им всю правду. Совесть, по крайней мере, будет чиста. А гнев и ревность — не стоили того, чтобы настолько портить себе жизнь.

— Да какой ты правильный, просто ангел, — прошипела она гневно, сквозь плотно сжатые губы.

— Нет, не ангел. Но свою семью никому не позволю обижать.

— Чтоб вы все… — выкрикнула она, стоило мне повернуться к ней спиной.

Ответить бы ей, да только какой смысл…Ничего все равно не поймет, слишком далеко она ушла в этот бурьян из обид и ярости. Закрылась от всех, отгородилась частоколом, ну что ж… Это ее право, ее выбор. У каждого свой путь, и теперь мы на все сто знали, что стоим на верном.

С Сонькой мы наверняка еще встретимся, потому что следующая моя «остановка» — Андреев. Пришло время поговорить по-мужски.