Будь моей ошибкой

Глава 7. Ольга

Один лестничный пролет, второй… Запыхавшаяся, взъерошенная, в пальто нараспашку я выскочила на улицу. С неба срывались капли дождя, падая на плечи. Оглянувшись, я замерла. Выдохнула, а потом провела пальцами по своим губам, прикрыв глаза всего на мгновение. Кажется, меня трясло. Эмоции переполняли: хотелось плакать и улыбаться одновременно. Хотелось назад к Артёму, туда в тепло, где есть… Где, похоже, я оставила частичку своей души.

Стыдно признаваться было самой себе, но я не таила обиду на Кузьмина. Только внутри все давно выжжено и зола развеяна по ветру. Я не могла дать ему то, что он, возможно, желал. Не было во мне тепла, ласки… Не было. Еще и эти фото на его стенах. И почему я только тогда не осталась там?! Зачем они меня вытащили?!

Ветер пронизывал насквозь, а я брела, втянув голову в плечи, а когда до родного подъезда осталось несколько десятков метров, успела вовремя среагировать и спрятаться за толстый старый тополь. Прижалась к грубой коре грудью, стараясь, чтобы меня никто не заметил.

Олег о чем-то мило беседовал со своим отцом. Тот был на голову выше его, благородная седина коснулась давно висков, но, похоже, он и не думал уходить на пенсию. Хотя такие не уходят никогда, кажется. Андреев — старший насколько мне было известно, а узнала я о данном факте биографии своего свекра несколько лет назад, нигде не работал, зато за плечами был богатый послужной список из мест не столь отдаленных. Павел Яковлевич имел определенный авторитет среди таких же граждан и вдоволь пользовался этим. Я старалась держаться подальше, не пересекаться с ним лишний раз и за то время, что была в браке — виделась с ним раза два и то в присутствии Олега. Муж сам в первое время не проявлял особого рвения в общении с родным отцом, но в последние месяцы они немного сблизились, что меня, конечно, напрягало.

Олег частенько говорил на заре нашего знакомства, что всегда мечтал о полноценной семье, где будет мама и папа, но в его жизни такого не было. Вот он и старался реализовать все сам, да только не особо мы с ним в этом преуспели. Не ладилось у нас очень в последнее время. Постоянная ругань, споры, обиды. Я чувствовала, что муж изменился, он уже не был таким романтичным, заботливым. Раздражительность и ненависть в душе Олега с каждым днем пожирали все светлое, что когда-то в нем было. И лежа в тишине ночами, я думала порой, а что меня держит рядом с этим человеком?! Любовь?! Осталась ли она еще в сердце?! К сожалению, я уже не знала точно.

Я напрягала слух, но до меня лишь обрывки фраз долетали, поэтому приходилось бороться с желанием подойти ближе.

— Хорошо, сынок, я что-нибудь придумаю, — кивнул Павел Яковлевич, нахмурившись. Похоже, Олег умудрился расстроить отца, вот бы знать еще чем.

— Спасибо. Не нравится он мне. Я б сама поговорил, да кто знает, сколько их будет, — переминаясь с ноги на ногу, выдал муж.

Пришла моя очередь хмуриться. Мне не нравился их разговор, не нравилось то, что они вообще встречаются, что этот страшный человек заявлялся в наш дом.

— Разберусь, если все так, как ты рассказал, то проучим гада, — сжал кулаки свекор, клацнув зубами, как настоящий хищник.

У меня мурашки пронеслись по спине, стало ужасно холодно и жутко. О чем бы эти двое не говорили, хорошим это не закончится ни для кого, в этом я была уверена. Прижавшись лбом к стволу дерева, я попыталась успокоиться. Прикрыла веки, но вместо темноты увидела лицо Артема и вздрогнула. Обхватила себя за плечи, пытаясь прогнать этот мираж. Слезинка скатилась по щеке, как напоминание о том, что жизнь сегодня продемонстрировала себя со всех сторон. Сначала ударила по щеке, а потом пожалела, да так, что теперь выть хотелось и рвать волосы от невозможности изменить все.

Пока я так стояла, мужчины успели покинуть двор. Я взглянула на часы, отметив, что на работу уже не успею. Пришлось позвонить и попросить отгул. К счастью, мне пошли навстречу, наверное, голос мой звучал слишком жалобно.

Вбежав по ступенькам, я открыла дверь, найдя под ковриком запасной ключ. Дурацкая привычка оставлять его там на всякий случай. И этот случай уже несколько раз выпадал. Сейчас же я только порадовалась, что дома никого. Сбросила одежду, встала под горячий душ, прижавшись к холодной плитке спиной. Вода потоком падала сверху, а я стояла и размазывала слезы по щекам, словно вместе с этими каплями смывала в канализацию все то доброе, что было в моей жизни. Надежда, вера, тоненькая нить воспоминаний о поцелуе чужого мужчины — все утекало туда. Я понимала, что нет во мне сил что-то изменить. Олег не оставит тогда меня точно в покое, сравняет с асфальтом, изведет до такой степени, что самой захочется исчезнуть.

В коридоре щелкнул замок, а я с опозданием поняла, что дверь ванной комнаты не закрыла на задвижку, о чем пожалела через минуту. Муж с силой ее распахнул и уставился на меня, я только постаралась прикрыться руками, заранее ожидая боли.

— Надо же, а я тебя так рано не ждал, — хмыкнул он ехидно.

— Мне уйти?

— А есть куда?

— Найду, — пожала я плечами. — К Тоне, например.

— Тонька твоя шлюха, к ней мужики ходят табунами, — процедил Олег зло.

— Тоня — остеопат, — фыркнула я, попытавшись заступиться за единственного человека, который изначально был против Олега.

— Это теперь так называется. Дурацкое прикрытие. Шлюха она, и ты такая же.

— Прекрати, не неси бред, — не сдержалась я, хотелось кричать, доказывая Олегу, что он тысячу раз не прав. — Ты ее совсем не знаешь, а делаешь такие выводы.

— Я знаю тебя, — сплюнул муж в сторону, — где ты шлялась с утра?

— Гуляла, — выдала я, не моргнув глазом.

Очень надеялась, что голос мой прозвучал ровно, без дрожи. Даже уставилась в глаза Олега, пытаясь всеми силами казаться честной. В груди жгло, я ментально ощущала этот липкий страх, что брал в плен, сковывал дыхание. Плевать уже, если Олег решит выяснить правду привычными ему методами, пусть. Но я ни за что не озвучу сегодня истины. По той причине, что… Прикусила вновь губы, ощутив жар в районе груди, сердце сделало кульбит, замерев на секунду, а потом снова забилось, как сумасшедшее.

— Хорошо, допустим, я тебе поверю, но ты обязана отработать. Супружеский долг никто не отменял, — ядовито произнес он, улыбнувшись.

Стало мерзко, будто бы из крана текла не вода, а помои. Я сглотнула ком, стараясь унять чувство тошноты, но оно подступало сильнее к горлу. Колени затряслись, озноб пробежал по телу. Нет, я не хотела этого, все внутри меня протестовало, а Олег лишь плотоядно улыбался, пожирая мое тело глазами.

— У меня болит голова, — набирая в легкие воздух, пробубнила я.

— Она у тебя каждый день болит, — муж тут же выкинул руку вперед, схватив меня за горло.

Сжал не больно, но я испугалась той ярости, что плескалась в его глазах. Черная, раздирающая на клочки, она рвалась наружу. Желала причинить боль, вселить страх, он, будто получал удовольствие, слыша, как я скулю от ужаса.

— Олег, — прохрипела я, вцепившись руками в его кисть.

— Ты мне жена или кто? Дрянь, — рявкнул он, — я найду того, кто имеет тебя тайком, и уничтожу, уяснила? — прорычал он, разжимая пальцы.

Толкнул меня в грудь, но удар затылком о стену казался ерундой по сравнению с тем, что могло меня ждать впереди. Он лишь дверью хлопнул, а подтянула колени к груди, положив на них подбородок, и постаралась восстановить дыхание. В кого мы превратились, почему время так беспощадно оказалось к нашей семье?! Из любимого мужчины в тирана… Боже, как так произошло, что послужило толчком?!Сотни вопросов и ни одного ответа. Да и ладно! Только всхлипнув, поймав губами соленые слезы, я резко поднялась и взглянула на себя в зеркало. Как бы мне не хотелось, но с Кузьминым придется поговорить. Объяснить, что не под каким предлогом он не должен приближаться ко мне. Спасти меня невозможно. Время ушло. Да, черт возьми, просто я оказалась в капкане, а у него есть сын… Ради него, ради Тимки, Артем должен понять меня.

Натянув махровый халат, я вышла из ванной комнаты, прошмыгнула, как воришка, в спальню и устроилась в постели. Олег курил в открытое окно на кухне, поэтому квартира быстро наполнилась прохладой вперемешку с запахом дыма и солярки, что тянулся с улицы.

Поджав коленки, спряталась в теплый кокон, словно укрылась от всего мира. Отгородилась, лелея иллюзию, что завтра новый день принесет облегчение. Смешная. Знала же, что ничего не поменяется, а так хотелось верить. Хваталась за эту мысль, а она тянула меня на самое дно, будто камень, привязанный к шее. Муж не собирался, кажется, ложиться, прошли давно те времена, когда мы засыпали в обнимку, мечтая о том, что будет с нами через год, какими мы станем, что изменится. И именно сегодня я радовалась тому факту, что Олег предпочел провести вечер за просмотром футбольного матча. Мы стали чужими, кажется, и не было уже той общей цели, что удерживала нас вместе. Да и любви, похоже, уже давно нет.

Закрыв глаза, я попыталась сфокусироваться на разговоре, который мне предстоял с Артемом. Только ничего не получалось, память все возвращала и возвращала в комнату с фотокарточками на стенах, тяжелыми шторами и старыми обоями. Я сама возвращалась туда, где Кузьмин был так преступно близко. Его взгляд обжигал, а руки грели, там сердце билось спокойно, доверившись голосу Артема. Было в нем что-то родное, близкое, словно мы когда-то уже встречались, но… Наверное, в какой-то другой, параллельной жизни.

Я сжала зубы, сминая пальцами одеяло, острое желание разреветься душило, но этого делать ни в коем случае было нельзя. Я и так стала напоминать тень, пародию на человека, опасающегося всего. Еще и встреча мужа со свекром выбивала из колеи.

Растворившись на какой-то миг в глазах Артема, что так настойчиво проникал все больше и больше в мою голову, я заснула. Сон выдался неровным, рваным, даже жутким отчасти. Снова и снова я оказывалась там, где солнце светило, заставляя радоваться каждому дню, потому что впереди только счастье. Там я еще любима, и, кажется, люблю. Да, точно люблю иначе и не могло быть, ведь под сердцем ребенок Олега. Такой долгожданный первенец. Снег переливался на солнце, будто россыпь алмазов, он сверкал, слепил глаза, но мне нравилось касаться его пальцами, наблюдая, как он превращается в капельки на коже.

А потом белое покрывало окрашивалось алым. Бурое пятно растекалось лужей, а снег впитывал все в себя, превращая мою сказку в самый жуткий ночной кошмар. Ни крики, ни мольбы о помощи, ни молитва всем богам на свете не спасли, не уберегли моего ребенка от страшной участи. Я ненавидела себя за это, ненавидела Олега, этот чертов снег, и всех тех, кто стоял, словно статуя, наблюдая и ожидая, какая участь будет приготовлена мне. Но, кажется, больше всего я ненавидела того человека, который позволил мне выжить.

Рассвет еще даже не закрался в комнату, а я вскочила с кровати, не понимая в первый момент, где нахожусь. В голове гудело, и только детский голос, звавший в ночи, называя меня мамой, заставил метаться от одной стены к другой. Обхватывать виски руками до тех пор, пока я наконец-то не осознала, что это всего лишь сон.

Сон, который навсегда останется моим реальным кошмаром.

Олег спал на диване в кухне под бубнящий телевизор. Я даже не стала его будить, только звук сделала тише. Умылась, оделась и вышла в промозглую осень. Время было раннее, детсад открывался только через час, но оставаться дома я не могла больше. Устроилась в беседке, что находилась в соседнем дворе, и начала разглядывать исчезающие на небосклоне звезды. Так увлеклась, что не услышала хруст веток за спиной, а когда над ухом раздался знакомый баритон, только выдохнула. Это походило на магию, либо он меня просто преследовал.

— Ну, что за женщина, так и тянет тебя на приключения, — фыркнул он, пытаясь протиснуться вперед.

Делать это с костылями было не очень удобно, но он не сдавался. Приставил их к столбу, а сам, подтянувшись на руках, преодолел несколько ступенек. Присев рядом со мной, не дожидаясь моего ответа, просто самым нахальным образом взял и сгреб мои замершие ладони в свои теплые.

— Артем, я начинаю Вас бояться, — хмыкнула в ответ, взглянув на него серьезно.

— Мне казалось, мы перешли на «ты».

— Мы много к чему перешли, но делать этого не стоило по объективным причинам.

— Оля, — опустив взгляд в пол, начал Кузьмин.

Его теплые пальцы ласкали кожу моей ладони, я ощущала мозоли и ссадины, но отчего-то желание прильнуть щекой к его рукам только росло внутри. Я сопротивлялась, честно пыталась, но с каждым мгновением огромный кусок льда, что представляло собой мое сердце, начинал оттаивать. Меня это вводило в ступор, пугало. Я не знала, как реагировать на собственные желания. Наверное, их необходимо бояться, ведь в соседнем дворе, на втором этаже старенького дома спал мой супруг. А я… я бесстыдно позволяла мужчине, которого знаю меньше недели, касаться меня.

— Оль, с собой бороться бесполезно. Это заведомо безвыигрышный финал.

— Значит, решил поиграть, так? Не ту ты выбрал игрушку, Артем. Кругом полно женщин, но почему-то ты решил, что именно я сгожусь в соперники?!

— Что за чушь, — нахмурился он: — Какие игры… Ольга Петровна, мне остальные женщины даром не сдались. И соперник из тебя паршивый, — поморщившись, выдал он. — К тому же я предпочел бы не играть с тобой в бирюльки, а… — что-то хотел сказать Кузьмин, но лишь махнул рукой.

— Я прекрасно все поняла. Но никто тебе не давал права так вести себя со мной.

— Конечно, — кивнул Артем, — также никто и не давал права твоему мужу применять силу, бить тебя, унижать.

— Прекрати, — выдергивая свою руку из его ладоней, закрыла я лицо, не желая слышать ничего больше.

Только Кузьмин, кажется, вошел в раж, потому что предпочел выдать то, что, по его мнению, являлось истиной.

— А мне нельзя было тебя целовать, грезить тобой. Черт возьми, ты сидишь в моей башке который день, и я не представляю, вот клянусь, не представляю, как вытравить тебя из головы. И знаешь, может, я в твоих глазах и глазах общества буду последним подонком, но душу лучше вытряхну из твоего мужа, чем позволю ему тебя пальцем тронуть. Не надо мне сейчас заливать про такую любовь. Нихрена это не она. Оля… — замолчал он, собираясь, видимо, с мыслями.

Я повернула голову, чтобы взглянуть на него, попытаться уговорить Кузьмина уходить, оставить меня одну, а вместо слов просто придвинулась ближе и обняла. Обхватила его за плечи, уткнувшись в грудь, и замолчала. Сердце Артёма, кажется, пропускало удары, а от одежды пахло хозяйственным мылом, но мне больше ничего не нужно было в этот миг. Только чувствовать его сильные руки, которые стискивали меня, заковав намертво, слышать дыхание, позабыв хотя бы на секунду, что я чужая жена. Слезы капали, а я носом уткнулась в его шею, а потом… Потом просто сквозь пелену тумана обхватила ладонями его лицо, ощущая под пальцами небольшую шетину, что так колола кожу рук, и поцеловала. Сама прикоснулась к его губам своими. В какой-то робкой неуместной надежде, что способна еще жить и чувствовать. Сердце ожило в момент, когда Артем раскрыл свои губы навстречу моему языку. Я тонула в нем, в этих ощущениях, напоминая себе подростка, который тайком, прячась за гаражами, впервые срывает поцелуй понравившегося парня. Все трепетало внутри, сворачивалось узлом, а я зарывалась пальцами в его волосы на затылке, страстно сминая губы Артема.

— Ну и как после этого тебя отпускать? — прошептал он через несколько минут, восстанавливая дыхание. — Как отдать тебя другому мужчине? Молчи, лучше молчи. Потому, что все будет не то. Я же с ума сойду, зная, что ты рядом с другим. Оля, уходи. Понимаю, что не имею, может права, просить об этом. Не лучший я вариант для такой, как ты.

— Кузьмин, — коснувшись пальцами его подбородка, покачала я головой, — вот теперь бред нести настала твоя очередь?! Мне не нужен лучший, я все-таки не на рынке. Боже, Артем, — поднялась со своего места, встав напротив него. — Все ведь так сложно. Муж меня не отпустит ни за что. Убьет лучше, закопает и развеет в поле, но не отпустит, не отдаст другому.

— Но и я не сдамся, Оль.

Оставалось лишь усмехнуться грустно, я уже догадывалась, что он не отступится. Упрямец. Понятно теперь в кого Тимоха пошел характером. Но отрицать было бесполезно — я сама его поцеловала, сама потянулась к Артему. Факты — вещь упрямая, увы. И ни в коем случае манипулировать его симпатией к себе я не хотела, решив, дать все на откуп времени.

И если бы мысль о том, что жизнь снова сделает крутой вираж, загнав меня в тупик всего через несколько часов, если бы эта проклятая мысль хотя бы краешком зацепила сознание, я бы ни за что так рано не выходила из дома в это темное ноябрьское утро.