Будь моей ошибкой

Глава 17. Ольга

Домой я снова не вернулась, собиралась, но Артем не пустил. А я всего лишь хотела забрать свои вещи, но Кузьмин дал понять, что не стоят они того, чтобы нервы себе мотать, тем более, теперь. Мне казалось, что он все девять месяцев будет меня опекать, не позволив грустить. Наверное, так и проявляется любовь. Настоящая, искренняя.

Вечером вернулся Тимка, и это было счастье. Я смотрела на него и представляла, как здорово будет, когда нас станет четверо, сколько всего важного и интересного ждет впереди. А на следующий день я отправилась в ЗАГС, делить ведь нам было нечего. Не нажили ничего за эти годы. Написала заявление, заранее зная, что Олег найдет тысячи причин, чтобы свести все мои доводы к нулю. Не любил он меня, просто желал напакостить, чтобы жизнь не казалась мне медом. Однако инициативу я проявила, твердо зная, что больше не оступлюсь. Артем — моя судьба, и готова я к тому, чтобы отдать ему все.

Он — мое отражение, мой воздух, жизнь моя.

— Все, — выпорхнув на крыльцо дворца бракосочетания, с облегчением произнесла я: — Написала, теперь осталось подождать, когда пройдет установленный законом срок, и все закончится.

— Сомневаюсь, что он просто так тебя отпустит, — устало улыбнувшись, выдал Кузьмин. — Не отступится, будет давить.

— Но ты ведь тоже не сдашься, Артем?!

— Конечно, нет. Оль, ну как сдаваться-то теперь, когда ответственность такая на плечи легла. Помнишь я рассказывал тебе о том случае… — начал он, на мгновение умолкая.

— В горах? — вложив свою ладонь в его, поинтересовалась я.

Мы шли по запорошенному снегом парку и наслаждались единением. Мгновением, что было лишь нашим. Тишина. Высокие макушки елок гнулись под тяжестью мокрого снега, а я дышала полной грудью, словно пытаясь, чтобы кислород наполнил каждую мою клеточку.

— Да, Оль, там девушка была. Не хочу вдаваться в подробности, ну в твоем положении не стоит такие ужасы слушать.

— Тебя это гложет? — погладив его ладонь указательным пальцем, замедлила я шаг.

— Не знаю, милая, даже как сказать. Почему-то в последнее время я часто вспоминаю эти картины. Будто что-то сделать должен, но что?! Найти ее?! Я ведь с той поры даже ни разу не поинтересовался ее судьбой. Наверное, жива. Да, скорее всего, и забыла тот ужас, просто…

— Одновременно хочешь поговорить с ней и боишься?

— Вроде того, — согласился Артем. — Я тогда и не думал ни о чем, когда поспешил на помощь. Единственной мыслью было — вытащить, помочь. Когда-то по молодости я уже становился свидетелем того, как по незнанию люди срывались, не соблюдали технику безопасности, лезли куда не следует и заканчивалось это все плохо, а там девчонка. Даже не знаю, сколько ей лет-то двадцать, наверное, от силы. Я особо не всматривался в ее лицо, глаза только карие запомнил, странно.

— Что? — нахмурилась я, видя, как Артем переживает.

Носит все в себе, боясь открыться до конца. Да я сама внутри хранила ящик Пандоры, зная, если чуть приоткрою крышку, то будет больно. Я боялась этой боли, не желая заново все проживать. Лишь ночами иногда видела снова эти картины и лезть хотелось на стены. Ощущала холод, видела кровь, глаза этого мужчины сквозь прорезь шапки и… пыталась вспомнить голос, но он сливался в гомон. Шум стоял в ушах, а я снова и снова просыпалась в холодном поту.

— Иногда мне кажется, что она близко. Словно тень. А я не могу поймать ее. Ладно, — взмахнул он рукой, — не будем о грустном. У нас еще много забот и хлопот. Как только в твоем паспорте будет стоять штамп о расторжении брака, тут же поженимся. Ребенок должен расти в полной семье. Так правильно, — выдохнул Артем, приобнимая меня за плечи.

Я лишь кивнула, млея от его слов. Конечно, он прав, мне и самой хотелось, чтобы все так было. Старалась не оглядываться назад, идти прямой дорогой, оставляя все ненужное позади. Слишком много шелухи было в моей жизни, она мешала, сбивала с пути, я слишком долго была ведомой, забитой, трусливой. Опасалась гнева мужа, боялась ее расстраивать и к чему это привело?! Олег стал тираном, считающим, что его мнение лишь имеет место быть, а я так… букашка. Сама виновата, не стоило превращаться в молчаливую куклу.

У самого подъезда мы нос к носу столкнулись с Соней. Она окинула меня взглядом полным презрения, словно лично ей я сделала какую-то гадость. Хотя и знакомы-то с ней были шапочно.

Она мне не нравилась, и не потому что имела виды на Кузьмина. Нет, что-то иное таилось за этим занавесом. Отчего-то страшно стало, я хотела прикрыть живот ладонью, но вовремя опомнилась. Этим жестом только ведь внимание привлекла бы к себе. Потому постаралась просто пройти мимо.

Только Сонька никак не желала прощаться мирно. Мы уже практически вошли в подъезд, как она окликнула Артема.

— Кузьмин, ну ты и гад! Стоило этой профурсетке за порог, как ты сразу чуть ли не в ноги бросался. Красивой называл, желанной.

— Что? — поморщился Артем, — ты что такое несешь, Сонь?!

Сонька резко развернулась и сделала шаг в нашу сторону, напоминая разгневанную львицу. Волосы разметались по плечам, взгляд хмурый, злой даже, губы сжаты, а сама Сонька и рады бы, наверное, вцепиться в его физиономию. Она ревновала. Это было заметно, и мне почему-то жаль ее стало. Только я предпочитала верить в слова Кузьмина. Чувствовала, что он не врал мне, может, и было между ними что-то, но давно, и мало значило для него.

— Сволочь ты, Артем, — выпалила она, — повелся непонятно на кого, а у нее, между прочим, муж есть, — усмехнулась Сонька. — Связался со шлюхой.

— Соня, ради Бога, замолчи, — прорычал Кузьмин, — ты знаешь я к женщинам уважение всегда проявлял, но ты сейчас палку-то перегибаешь.

— Да неужели? А муженек ее в курсе, что она теперь типа жена тебе, да?! — не унималась проклятая.

Яд так и лился из нее, видимо, долго она копила все в себе и вот прорвало. Кончилось у нее терпение, потому Сонька предпочла пойти в атаку, только чего она желала добиться? Рассчитывала, что после всего этого Кузьмин захочет оказаться с ней рядом? Глупости! Не стоило так унижаться!

— Иди своей дорогой, — тихо произнесла я. — Ведь не единому твоему слову не поверю, Соня, — а взгляд зацепился за кольцо на ее безымянном пальце. Точно такое же было у меня когда-то. Олег дарил, но несколько месяцев назад я его потеряла. Хотя уверена была, что в шкатулке оно было, но сколько бы ни искала, так и не смогла найти. Вероятно, закатилось куда. Оно было не очень дорого по цене, но важно по значению. Впрочем, все это былое.

— Ну и дура ты! — выплюнула она мне в лицо зло. — Еще пожалеешь, — развернувшись, сорвалась с места Сонька.

— Не обращай внимания, — пробурчал Кузьмин, увлекая меня за собой.

— Стараюсь, понимаю, что дело просто в ревности.

— Брось, Оль, какая ревность, самолюбие ущемлено, да и всего. В курсе, сколько у нее мужчин? Двор проходной, поверь.

— Все-то ты знаешь, — покачала я головой.

— Ну, был грешок, не скрою. Только давно, Оль, до тебя, — виновато произнес Артем, словно я с поличным поймала.

— Кузьмин, у всех нас за плечами грехи. Оставим это в прошлом, хорошо?!

Не хотелось принимать слова Сони к сердцу близко. Я верила Артему, да и разве могли лгать эти глаза и губы?! А биение его сердца?! Оно звучало в унисон с моим. и это было лучшей музыкой. Сонька — это не Андреев, да, пошумит, плюнет пару раз ядом и успокоится. Мужа я считала главной угрозой, желая поскорее распрощаться со всем, что нас связывало. И в первую очередь с его фамилией, однако, чем больше старалась выглядеть беззаботной, тем больше утопала в мыслях, что совпадения не случайны!

Олег появился на следующий день. И не один. Заявился к нам в дом, благо Тимка был в это время в саду. Я непредусмотрительно дверь распахнула, даже не поинтересовавшись, кто пришел. Ждали-то мы Сергеева, Артем все хотел попросить его разузнать о той девушке. Я Кузьмина поддерживала в этом, однако, боялась, конечно, что данная информация причинит ему боль, грозя обрушиться воспоминаниями. Я-то о своем «спасители» знать не хотела, видеть не желала и вообще старалась не думать. Оставила все в прошлом, закрыла на амбарный замок, а ключ выбросила. Даже сны старалась близко к сердцу не принимать, ставя на первое место своего будущего ребенка.

А увидев Андреевых, растерялась. Отпрянула в сторону, прижавшись спиной к стене. Олег окинул меня гневным взглядом, ехидно усмехнувшись. В его глазах плескалась ненависть, и, наверное, он тоже думал не единожды, за что меня когда-то полюбил. Только я абсолютно не понимала одного — как так резко все изменилось. Мы стали другими, лелея в душе совершенно иные ценности. Может, до сей поры каждый из нас не был настоящим?! Призрак, подделка?!

— Так вот, где ты теперь обитаешь? Ну и дыра, — процедил свекор, оглядываясь по сторонам.

Они топтались на пороге, словно он был барьером, после которого не будет пути назад. А я чувствовала, как своим присутствием они оскорбляли квартиру. Казалось, что грязные слова и взгляды пятнали эти стены, развешивая по углам липкую паутину.

— Что вам надо?

— Соскучились, — потирая ладони, фыркнул Олег.

— Уходите, — сжав челюсть, прошипела я в ответ. — Нас больше ничто не связывает. Ни единый быт, ни семейные узы.

— Да неужели? — вскинул свекор бровь, продемонстрировав всю неприязнь в интонации. — Олег, кажется, твоя женушка решила тебя по полной кинуть, при чем в прямом смысле.

— Да, — резко выдала я, оставляя страх позади. Запихивая его, как старую одежду подальше в шкаф. Надеясь, что ангел-хранитель рядом и защитит нас с малышом. — Я подала на развод. Нас больше ничего не связывает.

— Шустрая шлюха, — ехидно произнес он, наклонив голову вбок.

Артем появился вовремя. Вышел из ванной комнаты, перебросив полотенце на плечо.

При виде его сразу стало спокойнее, потому что я чувствовала его силу, дух, и знала, он никогда не даст меня в обиду.

— Какого черта здесь происходит? — обведя взглядом свекра и Олега, выпалил он.

Те стушевались на мгновение, видимо, заметив, что решимости Артему не занимать. Кажется, запала в нем было столько, что он с легкостью мог спустить эту парочку с лестницы.

— Повидать пришел. Соскучился по жене.

— Какая она тебе жена?! — усмехнулся Артем, обняв меня за плечо. — Поздно ты опомнился, чего ж не берег ее, а?! Зато лупил, унижал, смешивал с грязью, по-твоему, так с женами себя ведут?! Вон из моего дома!

— А иначе что? Костылем забьешь?! — рассмеялся отец Олега.

— Иначе, — сделал Артем шаг к Андрееву, буквально уничтожая того взглядом. — Я за шкирку вас по очереди выкину из собственной квартиры! Что, думаете, раз одноногий, так сил нет, да?! Мозги свои пропили совсем, мир крутится не вокруг вас, и женщину я свою тронуть такому козлу, как твой сыночек, не позволю. Я вообще не позволю никому ее обидеть, уяснили?!

Те только злобно хмыкнули, слова-то Кузьмина, конечно, до них долетели, но вряд ли были услышаны. Таким, как бывшие родственники, проще прикинуться идиотами, чем подчиниться чужой воле. Они знали лишь одну правда — свою. И что их могло обуздать — я не знала. Закон?! Возможно, но это все не просто.

Чувствовала, что Олег давно испачкал руки в грязи, как и его папаша, но доказать не могла. Мысли же к делу пришить невозможно.

Один против двоих Кузьмин стоял стеной. Огромной, мощной, давя их своей энергетикой. Я смотрела на его широкую спину и пыталась унять сердцебиение, понимая, что пришли они лишь пугать. Применять какое-либо физическое воздействие на чужой территории — кишка тонка.

— Это мы еще посмотрим, кто кого, — выпятив грудь вперед, блеснул Олег глазами, — не строй из себя героя, поверь, она может возненавидеть тебя в один миг, — подмигнув мне, произнес Андреев.

Мне стало не по себе от его взгляда, только слова я не приняла близко к сердцу, они рикошетом отлетели от той стены, что воздвигла мысленно, отлетели и упали на пол осколками.

Артем двинулся на них, опираясь рукой на костыль. Я, забыв об осторожности, метнулась вперед, желая поддержать его в любой момент. Мы были одним целом не только в постели, но в других сферах жизни. Ощущали на расстоянии друг друга, знали, когда каждому требуется помощь, хотя бы доброе слово. Он уверен был, что я за спиной в безопасности, потому двигался на Андреевых подобно танку. Шел защищать свою женщину, свой дом, своего ребенка.

Мужчины переглянулись между собой и покинули квартиру, лишь на лестничной клетке Олег обернулся, долго смотрел на нас с Кузьминым, а у меня сердце уходило в пятки. Я так мечтала все это стереть, оставив лишь девственный лист, на котором смогу заново что-то нарисовать, только уже другими красками — яркими, весенними.

— Готовься к сюрпризу, жена, — бросил он на прощание, заставляя дрожь пробежать по позвоночнику.

Нельзя было волноваться, ни в коем случае, но… Как ни удариться в панику, когда тебя откровенно ненавидят и всеми фибрами души желают зла, хотя… была ли она — душа у Андреева?! Осталась ли она или давным-давно превратилась в грязные лоскуты, которые жестоко трепал зимний ветер.

Они ушли, а я так и продолжала дрожать, сжимая кулачки. Прикрыла веки, отпуская все, позволяя раствориться в воздухе эмоциям. Устала. Боже, как я устала!

Подошла к Артему, обвила его талию руками, прижавшись щекой к его спине, вдыхая аромат его кожи и не было для меня запаха лучше в мире. Слушала его сердце, считала каждый удар, который эхом отражался от стен квартиры.

— Не бойся, — прошептал он, замерев на миг. — Они не смогут нас разлучить. Никогда!

— Верю тебе, — произнесла я тихо, — только безумно хочу, чтобы все это закончилось, чтобы жизнь началась спокойная.

— Это нам только сниться может, — куда более весело выдал Артем, — вот родится малыш, и о сне забудем окончательно, как и покое.

— Я буду самой счастливой. Потому что мама, потому что ты — моя судьба, — обойдя Кузьмина, встала я на цыпочки, потянувшись к его губам. — Люблю тебя, Артем, и пусть делают, что хотят. Никто не сможет порвать эту нить между нами.

— Вот, — коснувшись моих губ своими, пробубнил Кузьмин. Поцелуй вышел кротким, но безумно нежным. Хотелось зажмуриться и мурлыкать, подобно мартовской кошке. — Я написал сообщение Сергееву, он, конечно, забурчал, как старый дед, но пообещал помочь.

— Он замечательный друг. Тебе повезло, кстати… Чем он тебе обязан?

Кузьмин смутился, почесал переносицу, прикусывая нижнюю губу. Видимо, не хотел об этом говорить, но поймав мой любопытный взгляд, только выдохнул. Развернувшись, поплелся в комнату, кивнув мне. Я пошла следом, чувствуя, что у Артема полно тайн и рассказывать о них он будет постепенно, рано или поздно откроется мне полностью, а я лишь удивляться буду, насколько он добрый.

Начинался период сюрпризов. И не все они, как выяснилось позже, были приятными для меня!