Бывшая жена. Я восстану из пепла

Глава 20

Наш неприятный разговор с мужем прерывается прибытием няни. Той самой, о которой говорила мама.

Это светловолосая и голубоглазая женщина чуть за сорок. С мягкими чертами лица и располагающей улыбкой. Полноватая, но при этом на удивление подвижная и энергичная.

Заметив осколки хрустальной вазы, валяющиеся на полу, и мои влажные от слез глаза, она не задает вопросов и не акцентирует внимание на увиденном. Молча вешает в шкаф свое пальто и, приблизившись ко мне, представляется:

— Добрый вечер, Аделина Алексеевна. Меня зовут Инга. Я присматривала за Лизой, когда вы лежали в больнице.

— Да, я знаю, мама мне о вас рассказала, — тушуясь и судорожно утирая глаза, говорю я. — Спасибо вам, Инга. Меня можно называть просто Аделина. Или Адель. Как вам удобно.

Женщина коротко кивает и проходит вглубь дома, направляясь к люльке, в которой спит Лиза. А я вновь вскидываю взгляд на мужа, который все это время с хмурым видом стоял в углу.

Если честно, не вижу смысла в том, чтобы продолжать этот абсурдный и явно бесперспективный диалог. Мишину позицию я услышала, поняла. А на то, что он поймет мою, рассчитывать явно не стоит.

Заслужил. Он сказал, что заслужил покорности в благодарность за то, что не бросает больную жену. А чего, по его мнению, заслужила я? Жалкую фикцию, именуемую браком? Измены? Унижения? Боль?

Странно, что он не понимает причин, по которым я не могу принять его «щедрое» предложение. Сколько себя помню, я всегда была такой: все или ничего. Вероятно, муж считает, что в свете новых событий я должна учиться довольствоваться малым. Ведь, как он многозначительно подчеркнул, большее мне вряд ли светит.

Горько усмехнувшись собственным мыслям, качусь обратно в спальню и, поднявшись на ноги, закрываю за собой дверь. Затем добираюсь до кровати и, приняв вертикальное положение, закрываю глаза.

Надеюсь, Мише хватит такта и ума провести ночь в одной из гостевых спален. Хотя… Думаю, он и сам не горит желанием спать в одной постели с больной женой. Ему гораздо приятнее находиться в объятиях молоденькой блондинки. Может, он к ней и уйдет?..

Странно, но осознание, что муж спит с другой, больше не ранит. По крайней мере, не так остро, как прежде. Если честно, сейчас мне все равно, как он поступит и где будет ночевать. Я опустошена. Выпотрошена до предела, словно чучело. Вместо эмоций — выжженная земля, вместо мыслей — вязкое болото.

Я знала, что наш с Мишей разговор будет нелегким, но и предположить не могла, что он обойдется со мной так грязно и бесчеловечно. В голове до сих пор набатом звучат его хлесткие фразы:

«Посмотри на себя! Ты изменилась…»

«Ты не справишься без меня».

«Ты не в том положении, чтобы диктовать условия».

«Ты смиришься с моим выбором».

Надсадно всхлипнув, я переворачиваюсь на живот и утыкаюсь носом в подушку. Это какой-то сюр… До сих пор не верю, что это и есть моя жизнь!

Раньше я была успешной цветущей женщиной. Привлекала заинтересованные мужские взгляды, занималась спортом, строила карьеру, наслаждалась семейной жизнью, любила и была любима. А теперь что? Топлю слезы в подушке, оплакивая безвозвратно исчезнувшее прошлое и теряясь в планах на будущее.

— Мама, ты спишь? — слуха касается негромкий голос сына.

Обернувшись, вижу его голову в дверном проеме. Леня смотрит внимательно и вопросительно.

— Нет, не сплю, сынок, — отзываюсь я, спешно смахивая слезы и стараясь звучать как можно более спокойно. — Ты что-то хотел?

— Да, — мальчик заходит внутрь. — Я хотел обнять тебя и сказать, что очень-очень сильно тебя люблю.

Растроганное материнское сердце пропускает удар. Губы схватываются дрожью. К горлу опять подкатывает предательский ком. Но, приложив усилие, я проталкиваю его вниз по пищеводу и растягиваю губы в улыбке:

— И я люблю тебя, мой милый. Иди сюда.

Раскрываю объятия сыну, и он послушно юркает в мои руки. Утыкается в плечо. Ластится, будто котенок.

— У тебя все хорошо? Уроки на завтра сделал? — интересуюсь я.

— Да, еще на продленке, — кивает он.

— Меня долго не было рядом, — вздыхаю я, поглаживая Леню по волосам. — Я много школьных новостей пропустила?

— Да не особо, — пожимает плечами. — Димка сломал ногу, и уже третью неделю валяется на больничном. У Олега кошка родила. Трех котят, между прочим! Теперь они с предками ломают голову, куда их пристроить. У Алисы новая прическа… Красивая.

Посмеиваюсь. Алиса — это девочка, которая нравится сыну еще с первого класса. Своенравная кареглазая красавица, которая даже в свои десять знает себе цену. Оттого мальчишки ее и любят. Соперничают за ее внимание. Подарки на восьмое марта таскают. И мой Леня — в том числе.

Но, насколько мне известно, Алиса никому не отдает предпочтение. Общается со всеми. Так что каждый из ее ухажеров питает надежды.

Болтовня с сыном о его школьных буднях на какое-то время отвлекает меня от мрачных мыслей о разваливающемся браке и грядущем разводе. А потом Леня задает неожиданный вопрос:

— А у вас с папой все нормально?

Теряюсь. Не сразу нахожусь с ответом. А потом собираю мысли в кучу и отвечаю:

— Эм… Неплохо. А почему ты спрашиваешь?

— Мне показалось, что ты плакала из-за него, — говорит тихо.

— Я… Мы… Мы с папой просто поссорились, Лень, — решаю, что в данной ситуации честность — лучшая тактика. — Так иногда бывает.

— Он обидел тебя? — в детских глазах отражается тревога.

Покусываю губы. Его расспросы нагрянули слишком внезапно. Я просто не успела к ним подготовиться.

— Ну… Знаешь… Мы по-разному смотрим на некоторые вещи и повздорили из-за этого, — как можно осторожней поясняю я. — Думаю, со временем нам удастся прийти к единому мнению.

— И все снова станет хорошо?

— Да, — киваю, снова улыбаясь. — Разумеется, все будет хорошо. А как же иначе?

Несколько бесконечно долгих мгновений Леня испытующе смотрит мне в глаза. А затем расслабляется и облегченно выдыхает:

— Я так и думал. Ведь теперь ты снова с нами, мам. А значит, черная полоса закончилась.