Бывшая жена. Я восстану из пепла

Глава 44

С тех пор, как Леньке стукнуло тринадцать, он как-то резко начал взрослеть. Ну, по крайней мере, мне так казалось. В двенадцать он был сущим ребенком: порой непоседливым, порой смешливым, а порой — непослушным и капризным.

Но в последний год поведение сына сильно поменялось. Нет, конечно, он по-прежнему ленится делать уроки и разбрасывает по комнате вещи, но это мелочи. А вот в глобальном смысле он стал гораздо более осознанным и понятливым.

Взять хотя бы аварию Миши. Бывший муж угодил в больницу, и Леня каждый божий день ему звонит. Рассказывает про себя, интересуется отцовским здоровьем. А пару дней назад и вовсе укорил меня в том, что я слишком занята работой и никак не могу отвезти его к папе.

Пришлось в срочном порядке исправляться, ведь сын, как ни крути, прав.

— Катя сегодня будет у папы? — интересуется Леня, забираясь в мою машину и пристегивая ремень безопасности.

— Понятия не имею, мы с ней не общались, — я трогаюсь с места, выезжая со двора. — А что?

— Да так… Она уже два дня его не навещала.

В голосе мальчика звучит недовольство.

— Это папа тебе сказал? — уточняю осторожно.

— Угу.

Что ж, неожиданная информация. Я-то думала, Катя сейчас из больницы не вылезает. Как-никак период такой: мужу нужна ее поддержка.

— Может, она занята, — предполагаю я. — Или приболела.

Удивительное дело: супружеские обязанности не выполняет Катя, а неловко почему-то мне.

— Ага, как же, — Леня саркастично хмыкает. — Просто хочет быть подальше от проблем.

В последнее время я все явственнее стала замечать негатив сына в сторону Кати. Если раньше он казался больше равнодушным, чем враждебно настроенным, то теперь в его речи все чаще можно услышать упреки в адрес блондинки.

— Ну ладно, это их дело. Сами разберутся, — вздыхаю я. — Лучше расскажи, какие новости в школе. Елена Сергеевна уже раздала темы рефератов?

По дороге в больницу мы с Леней обсуждаем его учебные будни: одноклассников, учителей и предстоящие итоговые контрольные. Этими разговорами мне удается отвлечь мальчика от мрачных мыслей и даже немного приподнять ему настроение.

— Папа! — радостно восклицает сын, когда мы наконец заходим в палату.

Он припадает к Мишиной груди и аккуратно его обнимает.

— Ну привет, родной! — на сухих губах бывшего мужа играет счастливая улыбка. — Я так скучал!

— Я тоже, па! — Леня бегает внимательным взглядом по отцу. — Что это у тебя? Корсет?

— Угу. Для фиксации позвоночника.

— Больно? — мальчик сочувственно кривится.

— Иногда, — неопределенно отзывается Миша. — Когда заканчивается действие препаратов.

Пока отец и сын увлеченно болтают, я подхожу к окну и окидываю взглядом двор. Заполненную автомобилями парковку и уютный скверик с пышными липами, по которому неспешно прогуливаются выздоравливающие пациенты.

Это хорошая больница. Одна из лучших. Мишу наблюдают именитые врачи, а еще он арендует просторную вип-палату с полным пакетом услуг, в который входит и сиделка. Ну еще бы! Не Кате же утки из-под него выносить…

Однако, несмотря на отличные условия, состояние бывшего мужа по-прежнему остается плачевным, а будущее — туманным. И это навевает грусть.

— Я спущусь на первый этаж за кофе, вы не против? — обернувшись, роняю я. — Очень хочется.

— Конечно, иди, — кивает Леня.

— Кому-то что-то принести?

— Мне ничего не нужно, спасибо, — отказывается Михаил.

— Я тоже сыт, — поддакивает сын.

И я, довольная сработавшим предлогом, покидаю палату.

На самом деле никакой кофе мне не нужен. Вечером я вообще стараюсь его не пить. Моя истинная цель — найти Мишиного лечащего врача и пообщаться с ним, потому что у меня есть смутное подозрение, что бывший муж посвящает меня далеко не во все детали своего лечения. А я должна знать, что с ним творится на самом деле.

Отыскав ординаторскую, коротко стучу в дверь и спрашиваю Артема Викторовича. Сухощавый доктор средних лет выходит ко мне через пару минут и вопросительно вскидывает брови. Дескать, мы знакомы?

— Я Аделина, жена Михаила Ниценко, — выпаливаю, представляясь. — Бывшая. Но у нас двое общих детей, поэтому я бы хотела обсудить его состояние.

— Ну давайте обсудим, — отзывается он, поправляя очки на переносице. — Тем более, что с его нынешней супругой этого сделать не удалось.

— Почему? — настораживаюсь.

— Так не появляется она. Пару раз была — и то бегом. Я ее пытался поймать. Мол, нам поговорить нужно. Но она меня почти не слушала. Извините, говорит, я тороплюсь. И убежала. Ну не гоняться же мне за ней, в самом деле?

Артем Викторович выглядит недоуменным, а я вновь испытываю испанский стыд за Катино поведение. Почему она такая странная? Неужто ей совсем плевать на мужа?

— В общем, ситуация такая: в результате аварии Михаил получил ряд травм. Большинство из них не смертельны. Кости срастутся, раны заживут. Наибольшую опасность представляет повреждение спинного мозга. К счастью, оно лишь частичное, поэтому шансы на восстановление есть и вполне реальные. Но, — доктор делает паузу, — сразу хочу предупредить, что это процесс небыстрый. От нескольких месяцев до нескольких лет. Пациенту потребуется реабилитация и уход.

— То есть Миша вполне может выздороветь? — приободряюсь.

— Да. Но опять же: для более конкретных прогнозов прошло слишком мало времени. Повреждение спинного мозга может привести к разным нарушениям: начиная с потери чувствительности и заканчивая проблемами с мочевым пузырем и кишечником.

— Поняла, — киваю. — Что сейчас от нас требуется?

— Я бы посоветовал вам найти хорошего профильного реабилитолога. Могу поделиться контактами. Ну и после консультации с ним оборудовать место пребывания Михаила под его нужды. Дело в том, что он далеко не сразу сможет принять вертикальное положение. Уже не говоря о ходьбе.

Мы с Артемом Викторовичем разговариваем еще минут десять. Я беру у него контакты нескольких реабилитологов и, поблагодарив за все, возвращаюсь в палату.

— А где кофе? — интересуется Миша, мазнув по мне подозрительным взглядом.

— Уже выпила, — пожимаю плечами. — Стаканчик совсем махонький был.

Бывший возвращает внимание к сыну, а я вновь приближаюсь к окну и, положив ладони на подоконник, крепко задумываюсь.