Бывшая жена. Я восстану из пепла

Глава 35

Я с трудом досиживаю до конца презентации, гася в себе эмоции, что бушуют неуемным огнем. Тут и раздражение, и зависть, в которой отчаянно не хочется себе признаваться, и даже злость. На собственную недальновидность и самонадеянность, разумеется.

Из-за того, что я недооценила противника, Аршавский теперь на коне, а мне предстоит долгая и кропотливая работа. Ведь, несмотря на неутешительные итоги презентации, сдаваться я не собираюсь. Пересмотрю и доработаю свою концепцию, добавлю новые детали — и снова ринусь в бой. Я годами выстраивала деловую репутацию не для того, чтобы опустить руки при первой же трудности.

Рекламный рынок конкурентен. Я всегда об этом знала. А значит, сейчас мне просто нужно как следует поднажать.

Из-за расшалившихся нервов у меня вновь начинает неметь злосчастный мизинец левой руки. Чуть сильнее, чем обычно. Поморщившись, я опускаю ладони под стол и принимаюсь массировать его пальцами правой. Это никогда особо не помогает, но дает некую иллюзию контроля.

— Прекрасное выступление, Егор Владимирович, — доносится до меня голос генерального. — Вы, как всегда, на высоте.

— Благодарю, Борис Андреевич. Я всего лишь делаю свою работу.

Едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Все же есть в моем конкуренте что-то раздражающе великолепное. Даже после столь очевидного триумфа он не хорохорится и не выпячивает грудь. А ведь на его месте именно так себя бы вели девяносто процентов мужчин.

Обменявшись парой-тройкой формальных реплик с представителями заказчика, я покидаю зал переговоров и направляюсь в свой кабинет. На душе скребут кошки, но я стараюсь держать лицо. Не только перед руководством, но и перед подчиненными.

— Через полчаса встречаемся в малой переговорной, — командую я, обращаясь к Вике Черединой.

Она семенит рядом, но при этом ни слова не произносит. Будто чувствует, что в данный момент я не в духе.

— Хорошо, — кивает. — Общий сбор?

— Да. С ноутбуками и всеми наработками. И предупреди сотрудников, что сегодня задержимся допоздна.

Сказав это, с прискорбием понимаю, что забор дочери из сада придется делегировать няне. Но другого выбора у меня. Нужно обсудить минувшую презентацию с группой единомышленников и провести работу над ошибками. По горячим, так сказать, следам.

— Будет сделано, — отзывается Вика, не выражая ни малейшего недовольства.

И тут же ретируется.

Захожу в кабинет. Плотно закрываю за собой дверь. Опираюсь обеими руками в стол и, склонив голову, закрываю глаза. Ненадолго. Просто, чтобы поймать утерянное внутреннее равновесие и прийти в себя.

Напористый стук в дверь заставляет вздрогнуть. Распахиваю веки и скрежещу зубами. Ну кого там принесло? Я же сказала Вике, что встреча лишь через полчаса. А сейчас мне нужно немного времени наедине с собой.

— Кто там? — отзываюсь резковато.

— Аделина Алексеевна, это Аршавский, — спокойный мужской голос скальпелем проходится по нервам. — Я могу войти?

Рывком распрямляюсь и подхожу к двери, распахивая ее:

— Чем обязана?

Егор Владимирович проходится по мне долгим взглядом. Таким внимательным и острым, что становится не по себе.

И, если честно, меня уже порядком утомила его постепенно входящая в привычку манера бесцеремонно меня рассматривать. Может, он не в курсе, что это неприлично?

— Как ваши дела? — совершенно беспечно осведомляется мужчина.

А затем без приглашения проходит мимо меня.

— Все прекрасно, — отвечаю как можно холоднее. — Так что вы хотели, Егор Владимирович?

Неужто поглумиться пришел? Посмаковать недавнюю победу?

— Я хотел позвать вас на ужин, — невозмутимо роняет он. — Часов в восемь будет удобно?

Замираю как громом пораженная.

Что? Мне ведь не послышалось? Этот невозможный мужчина приглашает меня на ужин? Но зачем?!

Оборачиваюсь и впиваюсь в него непонимающим взглядом. Это похоже на какую-то диковинную игру. Игру, правил которой я не знаю. И оттого ощущаю себя кроликом в опасной компании удава.

Премерзкое чувство.

— Простите?.. — выдавливаю сипло, все еще надеясь, что слух меня подвел.

— Ужин, — повторяет Аршавский, будто не замечая моего смятения. — Сегодня. В восемь часов вечера. Поедем на моей машине, а после я отвезу вас домой.

— Нет! — вырывается из меня прежде, чем я успеваю подумать.

Мой собеседник изгибает бровь. Вопросительно и в то же время насмешливо:

— Нет?..

Мне становится стыдно за свою чересчур бурную реакцию.

В самом деле, что это со мной? Веду себя, как девятиклассница перед первым красавцем школы. Речь идет всего лишь об ужине. Возможно даже, о деловом. А у меня уже пульс рекорды скорости бьет…

— То есть… Я не совсем понимаю, Егор Владимирович, — уже спокойней говорю я. — С какой целью вы зовете меня на ужин?

— Тут нет никакого подвоха, Аделина Алексеевна, — он обнажает зубы в чарующей голливудской улыбке. — Вы просто интересны мне. Как коллега. Как человек. Как женщина. И я бы хотел узнать вас получше.

Твердая почва резко уходит из-под ног, и, чуть качнувшись, я снова нахожу опору в виде столешницы. Опираюсь на нее бедром, при этом лихорадочно соображая.

Ну точно. Аршавский затеял какую-то игру. Хитрую, наверняка коварную. И, наверное, сейчас разумней всего будет подыграть. Сделать вид, что я верю его словам. По крайней мере, до тех пор, пока не уловлю истинные намерения.

— Я польщена, — приложив усилие, тоже вздергиваю уголки губ. — Но сегодня, к сожалению, не получится. Слишком много работы.

— Тогда завтра?

— Завтра тоже никак.

Аршавский едва заметно сужает глаза, глядя на меня с хищным вызовом, и тогда я делаю ответный выпад:

— Может, поужинаем в пятницу? Я договорюсь с няней и постараюсь закончить дела пораньше.

— Пятница вполне подойдет, — удовлетворенно припечатывает он, устремляясь на выход.

Однако в дверях притормаживает и, обернувшись через плечо, добавляет:

— И зря вы так быстро покинули переговорный зал. Ваша презентация была отличной. Смелой и очень профессиональной. Кажется, это поняли все, кроме вас.