Бывшие. За пеленой обмана

Глава 10

Назар

Я держусь на хвосте её «Матиза». Этот маленький гроб на колёсах маячит впереди, как красная тряпка для быка.

Ноги сами давят газ, руки сжимают руль так, что костяшки белеют. Если бы можно было взглядом прожечь металл — давно бы спалил её жестянку дотла.

Светофор. Жёлтый.

И что делает эта идиотка? Правильно — летит вперёд, как будто у неё девять жизней.

— Чёрт! — срываюсь в полный голос, чувствуя, как внутри всё закипает. — Надо было ребёнка сразу посадить ко мне в машину! Эта клуша так и не научилась ездить по правилам.

Сердце бухает в груди тяжёлым молотом, по венам горячая злость гонит кровь. В висках стучит, будто сейчас разорвёт череп. Ногу бросаю на газ — и сам пролетаю на жёлтый. Хрен с ним, заплачу штраф, зато не потеряю из виду.

Проклятая Ника! Она меня похоронила. Живого.

Просто взяла и сказала дочери: «Твой отец умер». Не особо заморачиваясь с легендой про космонавта или лётчика.

И ведь даже совесть не шевельнулась. Похоже, в её башке вакуум вместо мозгов.

Челюсти сводит так, что зубы скрипят. Хочется рявкнуть, выбить эту дурь из неё, встряхнуть, чтобы поняла, КАК она меня предала.

Но вместо этого я хватаюсь за руль сильнее. Гнев жжёт изнутри, как будто проглотил порцию раскалённого железа.

Наконец, её ведро сворачивает к дому. Паркуется, как обычно, «абы как»: раскорячилась, встала наискосок, будто это танцпол, а не парковка. Даже не выровняла машину по зеркалам.

Господи, соседям наверняка хочется кирпичами её закидАть!

Нахожу себе место, аккуратно ставлю машину и выбираюсь из «Фольксвагена». Подхожу к её «Матизу». Она уже вытащила дочку, возится с сумкой на переднем сиденье, готова поставить на сигнализацию.

Когда выныривает, протягиваю ладонь: — Дай ключ, переставлю, чтобы соседи не проклинали. Колёса ещё не прокалывали?

Она удивлённо поднимает глаза, ресницы дрожат.

— Один раз спустило два передних… Наверное, сама где-то проколола.

Криво усмехаюсь, в голосе сарказм режет острее ножа:

— Ага. Сразу оба. Головой думай. Кто-то не поленился ночью устроить тебе весёлый квест с шиномонтажкой, чтобы парковаться научилась.

— Думаешь? — её голос звучит тихо, чуть виновато.

— Знаю, — отрезаю я и забираю ключ.

Сажусь за руль её жестянки. Салон такой маленький, что ощущаю себя слоном в посудной лавке. Выдвигаюсь вперёд, выравниваю. Теперь место хватит ещё на одну машину. Чисто, ровно, как должно быть.

Она стоит, ждёт, пока я верну ключи. Но я, вместо этого нажимаю на кнопку сигналки, прячу ключ себе в карман и, не спрашивая разрешения, подхватываю дочь на руки. Девочка охает от восторга и машинально обнимает меня за шею. В этот момент гнев чуть отпускает.

Малышка лёгкая и тёплая. Моя. Родная.

— Ну, пошли. Чего встала? — командую бывшей жене.

Ника передёргивает плечами, будто хочет сбросить с них тяжёлый груз.

— Вообще-то, я тебя в гости не приглашала.

Я смотрю на неё холодно, с прищуром.

— Вообще-то, я и не спрашивал приглашения. Должен же увидеть, в каких условиях живёт мой ребёнок.

Она вздыхает, губы поджаты, взгляд уходит в землю. Подчиняется.

Медленно, неохотно идёт к подъезду, словно приговорённая. На лице — смесь обиды и усталости, но спорить не решается.

А я шагаю следом, с ребёнком на руках, и внутри растёт твёрдая уверенность:

Теперь они от меня никуда не денутся.

Ни за что…

Мы поднимаемся на четвёртый этаж. Я несу на руках это чудо с хвостиками, как самую большую драгоценность. Вероника идёт впереди. Переступив порог квартиры, опускаю Надю на пол:

— Приехали, принцесса.

Она тут же принимается снимать обувь. Сосредоточенно, быстро, будто это её любимая игра. Аккуратно ставит кроссовки у стены. Я стою, смотрю на неё и ловлю себя на том, что улыбка сама рвётся на губы.

Скидываю свои ботинки, снимаю пальто.

— Пойдём, папа! — Надя хватает меня за ладонь и тащит вперёд.

На секунду замираю. Перекрещиваем с Вероникой взгляды. У неё глаза расширяются — в них растерянность и шок. Явно не ожидала, что дочь так быстро примет меня. А я транслирую триумф: «Вот видишь, Надя меня уже признала!»

Комната у Надюши — сказка в розовых тонах. Светлые стены с нежным принтом, полки с куклами, каждая в своём наряде, кровать застелена покрывалом с сердечками, а на ней плюшевая армия — кот, пёс, енот и ещё с десяток мелких зверей. Видно, что Вероника постаралась, построила для дочки целый мир. Может, даже для себя — будто отыгрывает то, чего недополучила в детстве.

— Это Мила, — Надя берёт куклу в блестящем платье. — А это Соня. А вот Ксюша.

— Очень милые дамы, — я серьёзно киваю, будто речь идёт о бизнес-партнёрах. — А этот красавец? — указываю на кота.

— Барсик! — гордо отвечает она. — А это Джек. А вот Енот… просто Енот.

— Тогда, может, назовём его енот Еня, Веня или Женя? Негоже парню без имени.

— Малышка от радости распахивает глаза, начинает прыгать на месте и хлопать в ладоши:

— Да! Да! Еня! Енот Еня!

Я смеюсь тихо, а сердце предательски сжимается. Какая же она родная.

Чувствую взгляд за спиной. Оборачиваюсь. В дверях стоит Вероника, руки скрестила, наблюдает. В её глазах смесь растерянности и тревоги.

— Может, чаем меня напоишь? — обращаюсь к ней.

Она чуть дёргается, но кивает.

Мы идём на кухню. Здесь всё другое — новая квартира, чужая для меня территория. Нет ни знакомой мебели, ни посуды. Всё новое, чужое: простые светлые шкафчики, кружки с милыми рисунками, на подоконнике горшки с цветами.

Живёт здесь без меня…

Ника ставит чайник, достаёт банку с пуэром. Руки дрожат. Я замечаю: она старается отмерить чай точно, но пальцы выдают напряжение.

Сажусь за стол, смотрю, как она двигается. И сердце ноет, будто его сжимают железные тиски. Я помню, как мы когда-то вечерами сидели вместе, пробовали новые сорта, устраивали целые чайные церемонии. И теперь сидим снова. Только тогда была семья, а сейчас — чужие люди в чужой кухне.

— Объясни мне, — мой голос холоден, обида в каждом слове, — какого чёрта ты сбежала, не сказав, что беременна? Как крыса с тонущего корабля. Даже не разобралась, просто исчезла. Лишила меня дочери. Лишила её отца. Ты хоть понимаешь, что натворила?

Она опускает глаза, пальцы вцепились в чайник.

— Всё получилось случайно… — тихо, почти шёпотом. — Надя увидела по телевизору похороны. Спросила: «Мой папа умер?» Я сказала «Да». Машинально, не вдаваясь в подробности. Она приняла это и больше не спрашивала.

Я смотрю на неё и не верю.

— Гениально, Ника. Просто блеск! Вместо правды — удобная ложь, чтобы ребёнок считал отца покойником. Так же легче, да? И объяснять ничего не надо?

— Назар… — её голос ломается, словно тонкий осенний лёд на реке. — Пожалуйста, давай не будем на эту тему.

— Тогда поведай, почему ты так быстро посчитала меня предателем? Не выслушала, не разобралась, а свалила подальше и даже мой номер заблокировала?

Ника мечется взглядом по кухне, не знает, куда деть глаза.

— Тебя пьяного домой привели, с расцарапанным лицом. Шубина заявление в полицию написала. Девочки сказали, что она из твоего кабинета в расстёгнутой блузке выскочила и всем говорила, что вы вместе. Как я могла не поверить?

От «железной логики» этой альтернативно одарённой меня просто бомбит.

— Ника, я… тебе… никогда… не изменял. Пока мы были женаты, — цежу сквозь зубы. — Шубина забрала заявление, потому что аудиозапись была фейковая, и этот факт раскрыли. Её саму могли посадить за клевету.

— Ну тогда прости меня, что поверила своим ушам, а не прочитала твои чистые мысли, — пытается язвить жена, но выходит откровенно хреново.

Протест так и рвётся из меня. Хочется поднять за шкирку эту дуру и тряхнуть как следует, чтобы опомнилась. Но я сдерживаюсь, проявляю снисходительность:

— Пока ты не заслуживаешь прощения, но обещаю подумать над этим. Будем считать, что я воскрес и вернулся с того света. Готовься, мы станем жить вместе.

Бывшая вскидывает возмущённый взгляд. С языка слетает острое:

— Прокудин, с ума сошёл?! Вообще-то, ты женат!

Стоп! Об этом я как-то позабыл…

Терпеливо объясняю:

— У нас с Жанной фиктивный брак. Можно сказать, что развод — дело решённое.

Вероника молчит. Я вижу — слова застряли в горле, но не смеет возразить после того, что натворила.

А я, наивный чукотский мальчик, уже предвкушаю второе свидетельство о разводе и третий поход в загс.

Но Жанна преподносит мне такой сюрприз, от которого впору утопиться…

Или её утопить…