Частный сыск. Осторожно! Работает ведьма

12. Когда просыпается ведьма

Ночь прошла как в бреду. Сначала Ирма никак не могла уснуть, мечась по кровати. Когда ей всё же удалось упасть в объятия Морфея, снилась ей такая ужасная чушь, что с утра она была больше вымотанной, чем отдохнувшей.

По уши зарывшись в дела сотрудников, девушка тщетно старалась убедить себя, что это интересно. А если и не очень, то она взяла на себя обязательства и должна их выполнить. В конце концов, именно о таких делах она мечтала, когда открыла агентство. А изменами мужей и поисками разных семейных реликвий пусть кто-нибудь другой занимается. Минут через тридцать она сдалась. Сгребла в неаккуратную стопку распечатки из личных дел и открыла ноутбук.

Введя в поиск «убийство в Конвитауне», Ирма изучила все ссылки. Ничем непримечательные статьи, копировавшие одна другую. Никакой новой информации она не раздобыла. Разве что фамилии нескольких людей, с кем она не успела познакомиться на вечере. Открыв блокнот, девушка выписала неизвестных ей гостей приёма, следом всех, кого смогла вспомнить. Список из двадцати имён — не густо.

Из соседней комнаты донёсся звук кофемашины. Идея появилась мгновенно, и Ирма пулей вылетела из кресла, замирая в дверном проёме.

— Оливия, у меня есть к тебе одна просьба, но я пойму, если ты вдруг откажешься.

Помощница удивлённо посмотрела на неё. В мире не слишком воспитанных людей, это могло значит: «Какая собака тебя укусила, так с подчинёнными разговаривать»?

— Ты не могла бы как-нибудь «случайно» встретиться с Миссис Оливер? Мне очень нужно знать имена всех, кто был у Анхелики в ночь убийства. А у меня едва треть набирается.

В доказательство Ирма помахала блокнотом.

— А почему я должна отказаться?

— Потому что, — Ирма запнулась, не понимая, как тактичнее донести источник своих сомнений, — я думала, ты избегаешь светских мероприятий, с тех пор как… как…

Окончательно запутавшись в словах, Ирма замолчала, злясь на себя, что затеяла этот разговор. Оливия же просто улыбнулась уголком губ.

— С тех пор, как выяснилось, что я была замужем за маньяком? Всё нормально, Ирма. Я не посещала светские мероприятия, потому что на них и до того было скучно, а после ареста Энди стало бы совсем невыносимо. Всё это насквозь фальшивое сочувствие, которое на меня пытались излить те же люди, которые всего пять минут назад за соседним столиком смаковали все детали его преступлений. Я так долго жила во лжи, что просто не смогла бы спокойно стерпеть этот фарс. Вот и всё.

Сейчас ажиотаж прошёл, мясник из пригорода вышел в тираж, а значит и сочувствовать мне ни к чему. Так устроен высший свет, любые эмоции — дань моде и новостям, не более. Думаю, я смогу организовать нашу «случайную» встречу.

Оливия бросила взгляд на календарь и задумалась.

— Сегодня четверг. Обычно в будни, если не запланировано больших мероприятий, все сливки собираются в закрытом женском клубе.

— Интересно, а на сегодня ничего большого не планируется?

— Нет.

— Ты всё ещё следишь?

— То, что я не посещаю подобные мероприятия, не означает, что меня на них не приглашают. Ближайшее будет в субботу.

Помощница, впервые на памяти Ирмы, немного высокомерно поправила волосы, слегка приподняв подбородок. Ведьма, давно привыкшая к её красоте, невольно залюбовалась, как при первой встрече. Впрочем, быстро сбросив флёр надменности, Оливия вновь стала самой собой.

— Спасибо. И я никогда не говорила, но мне очень повезло, что в моём агентстве появилась ты.

— Да. Мне тоже с тобой повезло, Ирма.

Отпустив Оливию, Ирма попыталась вновь сесть за дело о промышленном шпионаже. Проверяя присланные ей рекомендации, Ирма сверялась с характеристиками, выданными заказчиком. Пока всё совпадало.

— Если не получается, так всё сразу.

Совершенно неожиданно сердце сжалось, вспоминая о положении Дэвида. Возможно, он и убийца, но испытать предательство матери, она не пожелала бы никому. Руки безвольно опустились на колени, взгляд блуждал по комнате, ни за что не цепляясь. В какой-то момент Ирма начала злиться.

«Сидишь, как безвольная кукла. Не нравится его положение — действуй. Не можешь действовать — сиди и дальше безвольной кучкой никчёмности».

Быть безвольной кучкой чего бы то ни было Ирме очень не хотелось. Девушка взяла телефон и набрала брата:

— Привет. Ты знаешь, как вскрывать замки?

— Прости, солнышко, ты ошиблась номером. Это Тарий — твой брат. Вор — рецидивист на другом номере.

— Да ладно тебе. Я же знаю, чем ты занимаешься.

— И чем же? — заинтересовался голос на том конце связи.

— Ты — лучший специалист по возврату древних реликвий. И скажи мне, что в твоей работе обходится лишь разговорами и книжками и я назову тебя лжецом — рецидивистом.

— Какая ты умная, слов нет. Я-то думал, семейная легенда о продолжении рода ювелиров звучит правдоподобно.

— Ну частный сыщик я или нет?

Он цокнул языком, но отпираться не стал.

— Хорошо, сыщик. Кого собралась грабить?

— Никого. Просто хочу осмотреть одну квартиру, к которой у меня нет ключа.

— То есть обыскать?

— То есть осмотреть, — стояла на своём Ирма.

— Хорошо. Пришли мне адрес, я позвоню ближе к вечеру.

— Э-э-э, сейчас узнаю.

Пальцы девушки лихорадочно забегали по клавиатуре. Она понятия не имела, где живёт Дэвид. Тарий рассмеялся.

— Только ты могла сначала договориться о взломе, а потом начать думать, куда. Если интересно, могу подкинуть парочку идей, где живут самые богатые люди Конвитауна.

Ирма даже перестала печатать и мысленно присвистнула.

— То есть ты сможешь проникнуть даже в такие дома?

— Обижаешь. Я профессионал.

Ирма улыбнулась, представив самодовольную улыбку на губах брата. Она давно догадалась, что Тарий занимается не только семейным бизнесом. Во-первых, украшений от него выходило в год по одному, что, будем честны, не прокормит при всей дороговизне услуг ювелира. Во-вторых, его частые поездки в отпуск не только не осуждались родителями, но и поощрялись. А отлучки за якобы редкими камнями были настолько неприкрытой ложью, что он даже не удосуживался привозить эти самые камни.

Когда Ирма только поступила на юридический, в Риме произошла кража из музея драгоценностей королевской семьи. Газеты всего мира пестрели разными теориями, фотографиями коллекций и оценками стоимости. Все сходились на том, что это был заказ частного коллекционера, а такое не находится. Всплывут где-нибудь на аукционе лет через сто — двести, когда разорившиеся наследники захотят заработать.

Однако вопреки всем ожиданиям и злословиям, их довольно быстро вернули. Всего каких-то недели две — три спустя. Никого, конечно, не арестовали, заявив, якобы всё украденное появилось ночью на одной из витрин музея. А на следующий день приехал довольный собой и жизнью Тарий из очередного отпуска. Ирма потратила два года, чтобы сопоставить даты его поездок с подобными происшествиями. Ни одно из них не получило подобной огласки. Ну кому будет интересно читать о древних каменных статуэтках эпохи неолита, возвращённых убитому горем коллекционеру? Или о нахождении украденных драгоценностей, общей стоимостью превышающих бюджет какой-нибудь небольшой, но не самой бедной страны?

На одном из семейных ужинов Ирма хотела выложить всё, что ей удалось узнать, и вывести семью на чистую воду. Она исподтишка начала расспрашивать Тария о последнем отпуске и о предыдущем, но, увидев, с каким удовольствием он рассказывает ей несусветную чушь, девушка передумала. Если сохранение этой тайны приносит брату такое зримое удовольствие, так к чему ей всё это? Показать, какая она умная, и гори всё огнём? Тщеславие не было ей чуждо, но тешить самолюбие за счёт улыбки брата — нет уж, увольте.

— Нашла! Сейчас пришлю.

Телефон оповестил, что сообщение доставлено, и Ирма наконец выдохнула. Она только сейчас осознала, в каком напряжении провела эти сутки. Оказывается, бездействие высасывает больше сил, чем странные, попахивающие отчаянием и безумием шаги. Что она, собственно, собиралась найти в его квартире? Бутылку с надписью: «Яд», любезно оставленную на журнальном столике? Или личный дневник под подушкой, где будет написано чистосердечное признание: «Я, Дэвид Кавилл, нанял Ирму Стейн, чтобы жестоко убить посреди приёма, потому что я маньяк», так что ли?

«На месте разберусь», — зло подумала Ирма и с усиленным рвением взялась за дела сотрудников. Настроение её влияло на результат: злость — и правда хороший двигатель. Быстро разобравшись с полученной информацией, она наконец смогла выбрать три особо интересных анкеты.

Ирма как раз заканчивала с последней, когда желудок напомнил, что неплохо было бы и поесть. Готовить девушка так и не полюбила, даже плиту купить не удосужилась, потому остатки пиццы с ужина отправились в микроволновку. Посреди её комнаты красовался новый стол. Его привезли утром, Оливия распорядилась отнести наверх. Ярко-голубая круглая столешница из полупрозрачной эпоксидной смолы была обрамлена тонкими металлическими жгутами, имитировавшими состаренное золото, словно стекавшими вниз, сплетаясь в широкую ножку. Чем-то стол напоминал гриб из какого-нибудь сказочного леса. Девушка в жизни бы такой не купила, если бы отдавала отчёт своим действиям.

Сюрпризом стала пара стульев, выбранных Вив. Выглядели они так, словно какой-то шутник вылепил из ярко-голубого бархата огромный стакан с дутыми стенками, а потом распилил его надвое. Композиция вместе выглядела сюрреалистично. Набрав подругу, Ирма без приветствия спросила:

— Слушай, а попроще стульев там не было? Ну, не знаю, каких-нибудь на четырёх ножках?

— Ты свой стол видела? Какие к лешему четыре ножки?

— Знаешь, мы пытались доказать мне, что моя жизнь — реальность, а не игра. Как, ради всемогущих предков, я очутилась в волшебном лесу?

Вивьен рассмеялась.

— То есть доказательства вышли так себе?

— Ну почему же? Я больше не думаю, что это игра. Теперь я твёрдо уверена, что я — героиня какой-то нелепой книги, автору которой неплохо было бы посетить психиатра.

Подруги ещё долго болтали, поддерживая полушутливый тон. Обеим хотелось отдохнуть от не дающих покоя мыслей, а расследование может и подождать, не протухнет. Положив телефон, Ирма откинулась на спинку стула — бокала и притянула к себе согнутую ногу, обхватив у щиколотки. Прикрыла глаза и постаралась как можно дольше удержать это состояние. Нервы были натянуты, как корабельные канаты в шторм. Ирма устала чувствовать свою беспомощность, устала бояться не пойми чего, но больше всего она устала от самой себя.

До вмятин на ладони сжимая малахитовую черепашку, Ирма злилась, крепко стиснув зубы, напрягая шею. Гнев — не плохой советчик, он вообще не советчик. Он вынуждает действовать хаотично, необдуманно. Под закрытыми веками девушки всплывали образы. Вот Оливия в своём старом доме узнаёт страшную правду. Ирма вновь видела, как вздулись вены на висках хрупкой утончённой женщины. Вспомнила дрожь её пальцев в своих руках и гордую несломленную осанку.

«Как? Как ей это удалось? Почему она не впала в яростную истерику или, на худой конец, не накинулась на меня с обвинениями в клевете?»

Образ сменился. Теперь перед внутренним взором стоял Дэвид, рядом с камином, неотрывно глядя на огонь. Очертания напряженных мышц, проступавшие даже через плотную ткань классического пиджака. И как спокоен и ровен был его голос при этом.

«Он был здесь после сложного разговора с матерью. Теперь это очевидно. Она вынудила его отменить заказ, и чёрт знает, что там у них ещё произошло, если наутро она сдала сына полиции. И всё же он оставался вежлив, укрощая бушевавшие внутри эмоции, надёжно пряча их внутри или сжигая в пламени? Даже ужин привёз».

Она вспомнила поцелуй и впервые дала себе смелость подумать о том, что это было: порыв искренней страсти или просто способ забыться. Ну нельзя же в самом деле всю ночь пялиться в камин?

А чем это было для неё? Днём, после отравления и убийства, Ирма смогла сбежать от реальности, укрывшись фиолетовой шляпой, загородившись от неё шутками Вивьен. Но дома, оставшись наедине с собой… Нашла способ ещё раз спрятаться от проблем, на этот раз за Дэвидом?

«И это всё? Просто прятались в объятьях друг друга?»

Странный звук в ладони заставил отвлечься от размышлений. Малахитовая черепашка превратилась в кучку зелёного песка. Кожа саднила от натиска камня, успевшего оставить глубокие вмятины, пока не рассыпался от силы кристальной ведьмы. Пристально глядя на останки кулона, Ирма рассмеялась. Яростно, истерично и надолго. Пока горло не начало саднить, прерывая помешательство кашлем, заставившим согнуться.

Злость, отчаяние и страх, ютившиеся в самых тёмных уголках души, выплёскивались с каждым смешком, с каждым коротким выдохом сквозь агонию. Когда девушка вновь смогла сидеть, внутри неё звенела пустота. Подняв раскрытую ладонь на уровень глаз, она пристально смотрела на камень. Рассыпавшийся в прах, готовый стать чем угодно: песчинками, летящими под действием внешних сил тогда, когда не им удобно, туда, куда они сами не знают, или?..

Вдоль позвоночника пробежал ток, расправляя плечи. В солнечном сплетении завихрилась сила, поднимаясь между рёбрами, устремляясь к кончикам пальцев. Песок зашевелился, завибрировал, перетекая, меняясь, возвращая свою суть, каркас, основу. Меньше чем за минуту вновь став симпатичной маленькой черепахой. Символом реальности происходящего. Торжеством камня над разрушением. Опустив кулон на тёплую кожу, Ирма не почувствовала ни холода, ни тяжести, прижав его к груди. Абсолютное ликующее спокойствие.

Сила, что потянулась к песку, не угасла с концом ворожбы. Она осталась внутри, как броня, покрывшая рёбра, заставлявшая расправить плечи и дышать так жадно и страстно, словно пытаясь впустить в себя весь мир. Годами скованная, гонимая ведьмовская суть без обид, а как старому другу раскрыла объятья, когда он был готов осыпаться на землю безвольной кучкой песка.

Ирма плакала: от облегчения, от счастья, от разрешения себе быть собой, от всего сразу, да просто потому, что могла. Солёные капли катились по гладкой смуглой коже, оставляя влажные дорожки, заглядывая в ямочки на щеках и, огибая её улыбку, падали на водолазку, обрамляя малахитовый кулон.

Она была готова поставить голову на отсечение, что не было в этот момент в мире человека, так остро и тонко ощущавшего всё его совершенство, отдававшегося жизни и готового кричать о том, что этот мир чертовски интересен, в нём очень много дерьма, несправедливости, но как же прекрасно, что он есть. Великие предки, как же это прекрасно! И самое прекрасное в этом мире — в нём есть она. Рождённая ведьма, предавшая свою суть, но заплатившая за это сполна. Сама себе отрубившая крылья, но сумевшая вновь их отрастить. А можно ли быть счастливее, чем в момент, когда понимаешь, что снова можешь летать⁈

Обхватив колени, прижала ноги к себе и, провалившись в кресло, подняла ярко-зелёный взгляд к потолку, шепча:

— Спасибо.

Ирме казалось, что она просидела, обняв себя, целую вечность, прислушиваясь к новым для неё ощущениям. Солёные дорожки на щеках успели высохнуть, неприятно стягивая кожу и вынуждая поднять свой прекрасный зад из кресла и шлёпать в ванну.

Из зеркала на неё посмотрела смутно знакомая девушка. Вроде, родные черты, но что-то неуловимо изменилось. Так бывает с людьми, внезапно полюбившими себя, — приходится заново знакомиться с собственным отражением. Осторожно прикоснувшись к щекам, она обвела контуры кончиками пальцев.

— Понятия не имею, кто ты, но ты мне нравишься.

Подмигнув себе, Ирма прихватила свечу и вернулась в полюбившийся то ли стул, то ли кресло, то ли разрезанный бокал. Треск загорающегося фитилька был нагло прерван телефонным звонком.

— Какую интересную квартиру ты решила обчистить, солнышко.

Это его «солнышко» прозвучало так, что сразу становилось понятно — он зол как пьяный вурдалак, встречающий рассвет на открытой местности.

— И что же в ней такого интересного? — осторожно спросила Ирма.

— Количество колдовских амулетов и защитных заклинаний на квадратный сантиметр, — нараспев сказал брат, словно это была самая шикарная новость за прошедшие пару столетий.

— Ого!

— Вот и ого! А теперь рассказывай и в подробностях. Кто, зачем и почему?

Ирма замялась, посвящать брата в подробности собственного отравления, она очень не хотела. Пауза в разговоре затягивалась. В попытке спасти ситуацию, подсознание неожиданно выдало:

— Влюбилась!

Настала очередь Тария ненадолго замолчать.

— То есть, ты хочешь сказать, что собиралась проникнуть в квартиру, как бы это помягче сказать, мужчины, который имел неосторожность тебе понравится?

— Он мне сильно понравился!

Тарий рассмеялся. Искренне и очень звонко.

— Сестрёнка — ты чудовище! Но я подумаю, что можно сделать.

— Хочешь сказать, ты сможешь обойти эту защиту? А это не опасно?

— Опасно. Сложно. И чертовски интересно. Я наберу, как будут идеи.

Вдруг испугавшись, что дурная голова сейчас опять начнёт неправильно думать и разрушит то спокойствие, что обрела Ирма, девушка решительно направилась в постель. Остановившись у импровизированного шкафа, представлявшего собой гору неразобранных коробок, она достала самую запылённую. Не открывавшуюся не то что в этом доме, а и вообще никогда. Разорвав упаковочную бумагу, Ирма облачила тело в тонкую шёлковую ночнушку, подаренную Вивьен, кажется лет пять назад, уже и не вспомнить по какому поводу.

Это не было намеренным действием под бессмысленным лозунгом «Полюби себя и тебя полюбит мир». Нет. То было искреннее желание.

Сон пришёл очень быстро, укутав Ирму в пелену сладких грёз. Кажется, ей снился волшебный лес и безумный шляпник. Они пили чай и обсуждали странную судьбу девочки Алисы. Примеряя невообразимо огромный головной убор ярко-фиалкового цвета, Ирма проснулась.