Частный сыск. Осторожно! Работает ведьма

6. Ведьма, крылья и разбитое корыто

Утром вся семья собралась за завтраком. Тарий ночевал не в родительском доме, и, судя по виду, эта ночь прошла без сна. Пережёвывая свежеиспечённую вафлю, Ирма спросила у присаживающегося на соседний стул брата:

— И как сегодня звали твою бессонницу?

— И тебе доброе утро, сестрёнка.

Ирма фыркнула и продолжила есть. Когда тарелки со стола были убраны, раздался звонок.

— Не уходи пока. Это Клаус.

Магнус вышел в гостиную, а Ирме только и оставалось, что изнывать от любопытства и гипнотизировать дверь. Тарий наклонился к ней:

— Не переживай. Вся эта история скоро закончится.

— Ага. Если они найдут хоть что-то. Там все ножи блестели, а на отрезанные волосы вообще не очень много надежды.

— Ирма, — она вопросительно посмотрела на него, намекая, что пауза затянулась. — Мою бессонницу сегодня звали Ирма.

— Я совершенно точно сегодня спала в своей постели.

— Везёт. А я всю ночь бегал по окрестным лесам, уже начал жалеть, что не уродился оборотнем.

— За-зачем?

— Затем, что ты права. Вряд ли они найдут что-то в сумке, а значит, нам нужны тела.

Пропустив пару вдохов, Ирма хрипло спросила:

— Как?..

— Так же, как и ты.

— Ты тоже это видел?

Тарий кивнул.

— В общих чертах, — он взъерошил волосы и натянуто улыбнулся. — Ну и влипла ты со своей мечтой, конечно.

Отец вернулся минут через десять.

— Они нашли тела трёх девушек. Полагаю, в остальных двух местах, их ожидают такие же находки.

Ирма подпрыгнула на стуле, внезапно осознав:

— А как вы вообще объяснили, где искать тела? Анонимный звонок?

— Ага. Пять, и все как один анонимные — такое совпадение, — устало передразнил Тарий.

Магнус посмотрел на сына:

— Бессонная ночь не идёт на пользу твоему интеллекту. Отправляйся домой.

— Дождусь Ирму и поеду. Вряд ли мне сейчас стоит садиться за руль.

— Рад, что остатки разума тебя всё же не покинули, — Магнус кивнул и повернулся к дочери. — Клаус считает, что я экстрасенс.

— Что, прости? — Ирма чуть не поперхнулась воздухом от подобного заявления.

— А ты думаешь, тебе одной камни всякую пакость показывают? Надо же было как-то это объяснить.

— Так ты познакомился с Клаусом по его работе?

— Да. Он тогда работал в городской полиции. Мне в руки попало одно колье, которое просили переделать. Оно оказалось словоохотливым и показало, что их хозяйку убили во время ограбления. С тех пор Клаус иногда обращается ко мне за помощью. Как ты понимаешь, мои так называемые «видения» посещают меня не так часто, как ему бы хотелось.

— Ого.

Ирма восхищённо смотрела на отца. До сих пор ей в голову не приходило ничего подобного. Меж тем, Магнус продолжил:

— Им понадобится некоторое время на анализ улик. Возможно, они и найдут что-то, что свяжет убийцу с жертвами.

— Найдут, — в один голос ответили Ирма и Тарий.

Магнус лишь приподнял бровь, но уточнять не стал. А детям было как-то неловко рассказывать такие подробности, захочет — сам увидит, часы то до сих пор здесь. Ирма собиралась отвезти Тария домой, но он продиктовал ей другой адрес.

— Ещё дела?

Он выдал самую неприличную из своих ухмылок.

— Знать не хочу! Лучше бы выспался.

Тарий лишь рассмеялся.

Оказавшись в пустом доме, Ирма легла на свой спальный мешок, который так и лежал у камина, и включила ноутбук. Её интересовал сайт местных поисковиков. Уже через пару минут у девушки было имя той, чью смерть она наблюдала.

Старательно выписав дату пропажи в блокнот, она продолжила листать сайт. С многочисленных фотографий на неё смотрели люди, чья судьба была неизвестна. На листе перед ней было пять строчек, когда девушка поймала себя на мысли, что непроизвольно в красках представляет смерть каждого. Мотнув головой, она перевернулась на спину и закрыла глаза, пытаясь прогнать наваждение.

— Не накручивай. Большинство из них уже давно нашлись.

Самоуспокоение не очень помогало. Пролежав так минут пятнадцать, Ирма почувствовала, что спина начинает болеть.

«Мне бы кровать нормальную. В конце концов, свой аванс я уже отработала. Даже с лихвой».

Договорившись с совестью, Ирма пошла в душ и наконец переоделась. Ближайший мебельный, если верить навигатору, был почти в часе езды. Ирма присвистнула и почти передумала куда-либо ехать, но спина противно заныла, напоминая о своих интересах. Мокрый хлёсткий снег разбивался о лобовое стекло, к счастью, машин было не так уж много, а печка исправно работала, не позволяя холоду проникнуть в жука.

Уже тормозя у огромного павильона, она услышала звонок.

«Вот чёрт. И что мне ей сказать». Придав голосу напускной гнусавости, Ирма ответила:

— Добрый день, Оливия.

— Добрый день. Вы всё-таки заболели?

— К сожалению. Но надеюсь, в ближайшие два дня встать на ноги.

Ирма очень надеялась, что за это время Клаус с ней свяжется, потому что как смотреть Оливии в глаза и скрывать то, что она смогла раскопать, ей очень не хотелось. Миссис Паркер заверила, что никаких проблем в небольшой задержке нет, и пожелала девушке скорейшего выздоровления. Положив трубку, Ирма комично побилась головой об руль.

«К такому судьба меня не готовила!»

Заставить себя выйти из тёплого салона оказалось значительно сложнее, чем решиться на поездку. Мокрые снежинки так и норовили залететь за воротник пальто, непостижимым образом находя лазейки в шарфе. Правая щека онемела от холода, когда она наконец добралась до огромного выставочного зала. Игнорируя консультантов, девушка бродила по огромной площади, с любопытством разглядывая всё вокруг.

Ей никогда ещё не приходилось бывать в мебельном отделе в качестве покупателя. Ещё раз пересчитав в голове все свои деньги: аванс, оставленный Оливией, и скудные остатки после ремонта, она с грустью посмотрела на роскошные кресла, обитые тёмно-синим бархатом, которые бы так идеально встали напротив камина.

«Вряд ли после услышанного Оливия захочет оплатить мне заказ. Прощайте, кресла, я буду по вам скучать», — чуть задержав ладонь на мягкой спинке, она наклонилась и едва слышно прошептала:

— Дождитесь меня. Обещаю: всего пара месяцев, и я вас заберу.

Воровато оглядевшись на предмет, не видел ли кто-нибудь этой душераздирающей сцены прощания с мебелью, она со вздохом облегчения отправилась покупать приглянувшийся стол, массивный, из тёмного дерева, как она и мечтала. К нему в пару шли два стула, обитые атласом графитового оттенка в цвет стен кабинета. К выбору кровати Ирма подошла менее избирательно и просто ткнула в первую попавшуюся коробку.

Шоппинг сработал, картинки страшных смертей незнакомых людей больше не лезли в голову. Но чем бы ей ещё заняться, девушка придумать не могла. Сейчас оставалось только ждать, а бездействие губительно для любого живого организма. Решив, что в таком состоянии её сможет выдержать только неунывающая Вив, девушка взяла телефон.

— Привет. Предупреждаю, если ты сегодня со мной не встретишься — нашей дружбе конец, ввиду моей скоропостижной гибели.

— Как у тебя всё серьёзно, — притворно ужаснулась подруга. — Я как раз собираюсь к Сальме. Присоединяйся, — и тоном искусителя добавила: — Она испекла грушевый пирог.

Есть предложения, от которых не отказываются. Сальма Флаерс была бабушкой Вивьен и по совместительству одной из самых могущественных ведьм. В своём почтенном возрасте она горела жизнью даже больше, чем большинство сверстников Ирмы. Поэтому спустя всего сорок минут она тормозила рядом с подругой.

— Почему так долго? — стуча зубами спросила Вив, протягивая руки к печке.

— Потому что погода так и шепчет: езжай быстрее, тебя смерть заждалась.

— Есть вещи пострашнее смерти. Например, злая я.

— А ты злая?

— А ты добрая, когда ног не чувствуешь?

Ирма покачала головой, выкручивая колёсико температуры на максимум. Комментировать выбор одежды Вив Ирма не стала. Вряд ли знание того, что белоснежное пальто и белые замшевые полуботинки — не самый разумный выбор, было для Вивьен недоступным. К счастью, когда Ирма парковалась у домика Сальмы, подруга уже оттаяла.

— Когда-нибудь я научусь одеваться по погоде.

— Вив, ты, конечно, очень сильная, но боюсь, на это твоего могущества не хватит.

В дверях небольшого аккуратного домика стояла пожилая женщина. Собранные в высокий пучок волосы ещё хранили остатки естественного цвета. Вивьен говорила, что в молодости Сальма была столь же рыжей, как она сама, сейчас же у локонов был нежно-апельсиновый цвет, изрядно прорежённый сединой. Глубокие морщины на лице были незаметны на фоне живых любопытных глаз. Болотного цвета радужки в обрамлении всегда накрашенных ресниц. Неизменная ярко-алая помада.

Сальме Флаерс было никак не меньше семидесяти, но она умудрялась выглядеть настолько женственно, что ей хотелось любоваться, не отрываясь на такие излишества, как еда и сон. Вивьен получила большую часть своих знаний от бабушки, они были очень близки. Вот и сейчас, увидев внучку, Сальма распахнула объятья.

Сильный глубокий голос, в котором поневоле чувствовалась власть, слегка надломлен хрипотцой. Сальма с молодости курила крепкий табак и не планировала бросать это занятие. На любые замечания о вреде курения, тем более в её годы, удивленно и одновременно надменно приподнимала бровь и, вытаскивая тонкими пальцами сигарету, отвечала:

— В мои годы большинство уже в гробах лежат. А вести себя, как большинство — пошлость.

Прикуривая, выпускала густой клубок дыма в сторону интересовавшегося. После таких выкрутасов пожилой леди спрашивающий зарекался ещё когда-нибудь говорить ей о вреде чего бы то ни было.

— Дорогая. Быстрее, не студи дом, — в противовес своим словам, старушка не собиралась выпускать Вив из цепких объятий, стоя на пороге. — Ирма, да на тебе лица нет. Проходите, проходите, непослушные девчонки.

Подруги переглянулись, веселясь от души. Только в доме этой безумной ведьмы они вновь могли почувствовать себя маленькими несмышлёными детьми. Ирма не поняла, как Сальме удалось быстро, но без суеты заварить чай, разлить его по чашкам и поставить перед каждой по тарелке с ещё дымящимся грушевым пирогом.

Закуривая, потрескивающим голосом она то ли попросила, то ли потребовала:

— Рассказывай. Что ты там придумала? Вивьен говорила мне, но я ни слова не поняла. Кого и зачем ты ищешь и почему они сами не могут найтись?

Ирма улыбнулась.

— Ищу, кого и что попросят. Просто хочу помогать людям в сложных ситуациях.

Сальма не спускала с неё пристального взгляда.

— Помогать, значит. А что ты за это получаешь? За помощь?

Ирма растерялась и ответила как есть:

— Деньги.

Сальма отмахнулась то ли от дыма, то ли от этих слов.

— Деньги — не мотив. Особенно когда тебе двадцать и ты из обеспеченной семьи, не слывущей скупцами.

— Мне двадцать пять, — робко пискнула Ирма.

— А мне семьдесят. С моей высоты пять лет — слишком незначительный срок, чтобы его учитывать. Вся жизнь впереди: амбиции, желания, любовь. А ты мне про деньги.

— Знаете, Вы первая, кто меня об этом спросил, — Ирма покачала в руках чашку, — сложно так с ходу сформулировать. Мне нравится процесс. Когда я занята делом, у меня внутри такое ощущение, что вот это и есть жизнь. Я сама что-то делаю, что-то решаю и значу. Понимаете?

Сальма кивнула, небрежно, но завораживающе стряхивая пепел.

— Понимаете. Подростковый бунт, — она выставила вперёд ладонь, пресекая возражения, — не надо напоминать мне про возраст. Я не настолько выжила из ума, чтобы забыть его за минуту. У Вивьен тоже такое было.

Вив оторвалась от пирога и удивленно воскликнула:

— Что-то я не помню, чтобы подавалась в частный сыск.

— Зато я помню, как лет шесть назад ты выставила на продажу свою оранжерею и ходила, заладив как блаженная: «Ах, хочу путешествовать. Ах, рыться в земле не для меня, я это переросла. Хочу лежать на пляже и подставлять свои округлые бёдра солнышку». Еле уговорила тебя нанять помощников и подарила путевку на месяц в тропический рай.

Вивьен приподняла бровь. Вилка с очередной порцией десерта зависла в паре сантиметров от губ.

— Ой.

— Ай! — передразнила Сальма, со снисходительной улыбкой глядя на внучку. — Примчалась спустя неделю и первым делом рассказала помощникам, какие они бездари, и показала, что они сделали не так. Когда я приехала по настойчивой просьбе временного управляющего, то застала тебя по уши в земле. У тебя даже в волосах были эти грешные удобрения.

— Ой. — Вив бездумно отправила в рот зависший кусочек.

— Повторяешься. Читай побольше, мне приятнее общаться с людьми, знающими больше десяти слов, два из которых «ой». — Сальма продолжила, глядя на Ирму: — Я не стала мешать ей, только сказала управляющему, что мы больше не нуждаемся в его услугах. Впрочем, выплаченная неустойка сделала для него новость скорее приятной.

Дав ребенку навозиться со своими игрушками двое суток, я её отмыла и отвела в поход по бутикам, не забывая приговаривать, как шикарно на ней смотрится этот белоснежный костюм, а эти замшевые сапожки — лучшее, что я видела в жизни. Так, она вылезла из джинсов и футболок и начала выглядеть, как дама. И нашла, как противоречить родителям, не вытравливая из себя ведьму.

Вивьен слушала, буквально раскрыв рот.

— Если ты ещё раз скажешь «ой», добавки не получишь, — суровый тон Сальмы не давал повода сомневаться — она сдержит угрозу.

— Никогда не подходила к вопросу смены своего стиля с этой точки зрения.

— Дорогая, каждая из нас, рождённых ведьмой, отвергаемая этим миром, очень хочет стать его частью. И самый очевидный выход — уйти от своего предназначения. Но поверь мне, с того момента, когда ты попытаешься забыть в себе ведьму, она затаится внутри, будет прятаться, слабеть и ждать. Ждать, когда ты будешь слаба, и в этот момент твоя суть тебя ударит. За то, что ты хотела её убить, она убьёт тебя.

Отвергая часть себя, загоняя её желания под полы — вы отрубаете себе крылья. Жить без них какое-то время можно, но летать, увы, не выйдет.

— К нашим услугам ступа, — неловко пошутила Ирма, пытаясь спрятаться от неприятной темы.

— Конечно, — не стала возражать Сальма. — Внешне всё останется как было — летает и ладно. Вот только внутри ты будешь знать, что сидишь в разбитом корыте.

Сальма с силой затушила окурок и улыбнулась, будто не она только что положила огромный камень на сердце Ирмы. А там и так камней хватало.

— Ещё пирог?

Вместо ответа Ирма спросила:

— Вы думаете, я ошиблась?

— Я думаю, что Оливии Паркер нужна твоя помощь.

— Откуда Вы?..

— А кто, по-твоему, её к тебе прислал?

Собрав пустые тарелки, Сальма ушла на кухню, оставив девушек сидеть в полном ступоре.

— Так она в меня верит или?..

— По-моему, это просто вариация на тему месячной путевки в тропики.

— Н-да.