Частный сыск. Осторожно! Работает ведьма

4. Камни, стулья и камин

Запихивая последний свитер в огромную коробку, Ирма присела на кровать. Этот дом был её кровом вот уже шесть лет, с самого момента поступления в университет. Её первый оплот самостоятельности. Всё это оставалось в прошлом. Оттащив последний скарб в машину, она остановилась у крыльца.

Ключи, что в последний раз звякнули в ладонях, перекочевали в руки хозяина. Добродушная старушка, какой она всегда казалась, тоже осталась в прошлом. Пройдя с инспекцией по дому, она уже попыталась вменить Ирме мелкий ремонт на неприличную сумму. Согласившись лишь с двумя пунктами, Ирма с удивлением смотрела, как перед ней рождается мегера, но соглашаться на замену радиаторов только потому, что она здесь прожила семь лет и пора бы их поменять, она не собиралась.

Пытаясь сохранить только тёплые воспоминания об этом месте, она оставила всю кухонную утварь и пару наборов постельного белья и полотенец, лишь бы отвязаться от настойчивой старухи.

Вспоминая их знакомство, Ирма недоумевала, как можно так искусно притворяться. Этот вопрос она и задала Вив, приземлившись на водительское место.

— Не думаю, что она притворялась. Люди многогранны, о милое дитя, — ироничные нотки в голосе подруги должны были успокоить, однако Ирма напротив приготовилась к спору.

— Нет. Милая старушка и мегера в одном лице — это выше моего понимания. С чего она вообще решила, что я буду оплачивать износ её собственности?

— А вдруг захотела бы, — пожала плечами Вив. — Ты всё ещё очень похожа на наивную студентку. Скромность толкает людей на глупости.

— Представить страшно, что мне предъявит Господин Гро, когда я буду съезжать.

Вив рассмеялась, а Ирма вырулила на шоссе, ведущее к её новому дому. Сумерки постепенно опускались на город, осенний ветер хлестал деревья, норовя переломить их. Сухие ветви то и дело со скрежетом ломались под колёсами машины.

— Как раз в Господине Гро можешь не сомневаться, он останется столь же неприятным типом, сколь и был. Честный парень, хоть и хитрющий. Понимаешь, когда человек с тобой вежлив, всегда загадка, каким он будет завтра — решить её помогут только общение и время, как с твоей Мисс Кейси. Она была милой, пока ты была ей выгодна. Дружеских или даже приятельских отношений у вас не случилось, поэтому странно удивляться, что она попыталась на тебе нажиться. Редко можно встретить людей, кто остаётся милым вне зависимости от твоей полезности. И чаще это даже не внутренняя потребность, а просто воспитание и страх перед общественным мнением.

— Какую безрадостную картину мира ты рисуешь.

— Зато правдивую. Тебе повезло: ты росла в любящей семье, где о тебе заботились, и ты не была обязана общаться с подобными людьми.

— Но ты же тоже росла в такой семье, — удивилась Ирма.

— Да. Но я владею лавкой вот уже девять лет, да и с самого детства помогала родителям. Я видела эти просящие взгляды, молившие о чудесном зелье для излечения их болезни. А потом мы встречались с этими людьми где-нибудь на улице, и они не то что не здоровались, а отворачивались от родителей. Ну ты же помнишь, — она неопределённо махнула рукой в воздухе, — эти их причуды в одежде.

Родители Вив и правда выглядели как хиппи. Воздушные сарафаны Миссис Присли, льняные костюмы Мистера Присли. И столь отличающийся от них стиль Вивьен. Ирма смущенно спросила:

— Ты поэтому так одеваешься?

Вивьен опять рассмеялась. Её смех был необычным, от него словно дрожало всё пространство вокруг.

— Как так?

Ирма смутилась.

— Ну-у-у… Так. Все эти костюмы, строгие пальто. Ты, наверное, единственная, кто пересаживает растения в белых брюках и блузке.

— А почему бы и нет? — пожала плечами Вив. — В конце концов, земля меня не испачкает, уж на это моего могущества хватит. Но… Знаешь, ты, наверное, права. Никогда об этом не задумывалась. Видимо, я и правда стремлюсь выглядеть так, чтобы от меня было стыдно отвернуться на улице. — Девушка усмехнулась и, зарывшись рукой в волосы, поправила пробор. — Я не стесняюсь родителей. Нет. Просто мне всегда казалось это таким несправедливым. Они помогали, а их стыдились. Глупо.

Помолчав, Ирма свернула на второстепенную дорогу, ведущую к её домику. Ветер стих, когда они въехали в короткую полосу негустого леса.

— Зато они могли легко определить, кто хорошие люди, а кто нет. Никто не притворялся, чтобы быть рядом из выгоды. В ювелирном деле такого простого теста нет.

— Во всём свои плюсы. Да. Но вообще, я не за утешением это говорить начала, а чтоб ты поняла: Мисс Кейси — не плохая. Так устроены большинство людей — глупо их в этом обвинять.

Шорох гравия оповестил, что они уже подъехали. Заглушив жука и хлопнув себя по коленям, подбадривая, Ирма провозгласила:

— Ну что? Пора праздновать переезд!

— Не говори гоп, пока все коробки не перетаскал!

Отремонтированный замок открылся без скрипа, дверные петли тоже были молчаливы. Темнота комнаты сменилась приглушённым светом загоревшейся под потолком люстры. Оказалось, что взрослые годы не сильно отяготили Ирму вещами. К шести коробкам, что уже ждали у подножия лестницы, девушки добавили ещё пять.

— Что с камином?

— Сказали, что рабочий. Внешним видом займусь завтра. К счастью, это обломки породы, встанут на свои места как миленькие.

— Отлично! Может, тогда разожжём?

— Давай.

Пока Ирма силилась найти, куда она подевала плед, Вив закинула в камин, закупленные поленья и разожгла приветливый огонь. Погасив свет, она достала из сумки бутылку вина под удивлённый взгляд Ирмы.

— Откуда?

— Я же ехала на новоселье, а не просто вещи перевозить!

— Понятия не имею, где стаканы. Я плед-то еле нашла, — Ирма с опаской покосилась на коробки. Этот день её вымотал: переживания по поводу смены жилья, неприятный разговор с хозяйкой дома. Девушка очень хотела просто сесть.

— Ирма, — Вив посмотрела на подругу самым серьёзным из своих взглядов и, чеканя каждое слово, отрапортовала: — Я. Знала. Куда. Еду. — С этими словами она извлекла пару пластиковых стаканчиков под шампанское. — Надеюсь, тебе не сильно претит несоответствие бокалов напитку.

Красное вино заполнило прозрачные сосуды. Отражая языки пламени, оно казалось темным и густым. Присев на плед рядом с Ирмой, Вив протянула ей один из бокалов.

— За твою мечту! Смотри, она сбывается, а ты почему-то не улыбаешься! — Вив пригубила вино.

— Страшно.

— А самые стоящие вещи в жизни всегда пугают. Это какой-то закон бытия, что ли. Когда ты знаешь, чего хочешь, тебе под ноги кидают все камни, мол, «спотыкайся, дорогой, ни одного не пропусти». Потому и боишься не справиться. Дурацкое устройство вселенной.

Но есть и хорошие новости: вместе с препятствиями появляются и силы, и средства, чтобы их преодолеть. Человек не представляет, на что на самом деле способен. Удивительно, да? Вот так живёшь сама с собой без малого тридцать лет, а всё равно ни черта ты о себе и не знаешь. Поэтому, солнышко, исполнять мечту — не сложно, а просто страшно. А с этим вполне можно жить и, что самое главное, действовать.

Знаешь, почему в мире так много несчастных людей? Многие, ты удивишься, боятся самого страха. А это парализует.

Ирма завороженно слушала подругу и лишь когда она замолчала, сделала первый терпкий глоток.

— Обалдеть, какая ты умная! Мы точно ровесники?

— Нет. Я старше на три года. Потому такая умная.

В отремонтированном помещении не было излишней роскоши. Тёмно — синие стены, белоснежный потолок и всё тот же скрипучий паркет, с которым вурдалаки пойми что делать — и выкинуть жалко, и реставрировать — разоришься. Кабинет был окрашен в тёмные тона. Ирма уже сто раз пожалела, что выбрала такой оттенок, но Тарий обещал ей кое-что подправить так, что ей обязательно понравится.

На втором этаже комнату покрасили в изумрудный цвет, а на одной из стен натянули гобелен с небольшими птичками, сидящими в открытых клетках. Деревянные ставни, ведущие в спальню, покрыли лаком. Вполне можно жить.

Проводив Вивьен до такси, Ирма, кутаясь в теплую шаль, бегом вернулась к догорающему камину. Идти наверх совершенно не хотелось, и она расстелила спальный мешок прямо на пледе, где они сидели. Сон пришёл ещё до того, как её голова коснулась подушки.

Утром заморозь выбелила окна. Открыв глаза, Ирма поёжилась, выдохнув едва заметное облачко белого пара. Получается, камин в её новом доме не столько эстетика, сколько единственный способ отопления.

— Ой.

Натянув куртку, одиноко висящую на открытой вешалке, которую Ирма приобрела вместо отсутствующего шкафа, она торопливо разожгла огонь. Взяв в руки коробку с надписью «КУХНЯ», девушка поплелась на второй этаж. В дальнем углу стояли купленные ею кухонные тумбы. Всего две — вся мебель в её скромном жилище. На одной из них расположился гладкий чёрный камень, похожий на гальку — переростка. Поставив на него турку с ароматным кофе, она обхватила его большим и указательным пальцами.

Короткое заклинание сорвалось с губ, нагревая камень. Через пять минут Ирма стояла у окна с чашкой ароматного напитка и обдумывала следующий шаг. Самый сложный этап работы был ещё впереди. Офис почти готов, но не то что где искать клиентов, а даже с какой стороны подступиться к этому вопросу девушка не знала. Новое, никому неизвестное агентство вряд ли вызовет доверие у обеспеченных клиентов, а необеспеченным её услуги будут не по карману.

Идея работать бесплатно до обретения репутации сразу была отметена как совершенно негодная. Ирма рисковала быть погребенной под десятками дел, большая часть из которых приведёт её к новым доказательствам виновности — та ещё репутация: «Обращайтесь в наше сыскное агентство, мы очень качественно и быстро поможет полиции посадить вас на пожизненное».

Ещё неделю назад она разослала письма с предложением о сотрудничестве всем малым и средним юридическим фирмам. Самых известных адвокатов она планировала посетить лично, вот только её запросы о встрече, направленные секретарям, так и остались без ответа.

Из задумчивости девушку вырвал затормозивший у её калитки джип Тария. Выйдя из машины, он открыл заднюю дверь и потянул оттуда что-то большое и тонкое, обёрнутое коричневой упаковочной бумагой. Девушка поспешила к нему на встречу.

— Привет, юный сыщик, решил внести свою лепту в оформление офиса, раз денег от меня ты брать не хочешь. Напомни, почему?

— Крестовый поход под девизом «Потому что хочу сама»! Сам же сформулировал.

Девушка приняла подарок, по очертаниям напоминавший картину, для этого ей пришлось очень широко расставить руки.

— Великие предки, почему такая тяжелая? Она что, из камней?

— Именно, сестрёнка.

Придержав картину с другой стороны, Тарий помог отнести её к стене. Ирма нетерпеливо сорвала упаковочную бумагу. Россыпь небольших камней, на первый взгляд хаотично раскиданных по холсту, как ни странно, выглядела очень симпатично. Серая гладкая галька перемешалась с остро отбитыми краями какого-то минерала.

— Что это?

— Малахит.

— Никогда не видела его не огранённым.

— Ты вообще мало интересовалась породами. Как ни странно.

Тарий осмотрелся в поисках места, куда можно было бы присесть, и, не обнаружив его, закатил глаза, бросив: «Сейчас вернусь», скрылся на улице. Вернулся он довольно быстро, держа в руках пару раскладных туристических стульев.

— Откуда они у тебя? Ты что, на пикники начал ездить?

— Я многогранен, непредсказуем и чертовски обаятелен, — он очаровательно улыбнулся, раскладывая кресло и жестом предлагая Ирме сесть. — А какое воспитание!

— Да, — рассмеялась девушка, усаживаясь, — и скромный, забыл добавить.

— Никогда не считал скромность благодетелью.

— Оно и видно, — фыркнула девушка, подтягивая к себе ноги. — Слушай, ты с мамой не разговаривал?

— Это сложно назвать разговором. Для начала она пятнадцать минут рассказывала мне, как сложно растить детей, потом некоторое время посвятила теме неблагодарности и в конце задалась вопросом: кто продолжит их с папой дело, когда они умрут. А, как ты понимаешь, умирать она собралась уже вот-вот, да и папа тоже, хоть его никто и не спрашивал.

— А как же ты?

— А что я? Я известный бездельник. Один камушек обработал и в отпуск.

Это было чистой правдой, если не знать скрытых мотивов этих его «отпусков». Но Ирме это было знать не положено, потому она благоразумно не задала вопрос, мучивший её с момента ссоры с родителями: «Какого чёрта, Тарий? Почему тебе позволено выйти из семейного дела, а мне нет⁈». Вместо этого она спросила:

— А папа что?

— Ты же его знаешь, если и чувствует обиду, то не показывает.

— О! Ты просто не видел его, когда я сказала, что открываю частный сыск!

Тарий рассмеялся, представив эту сцену.

— В следующий раз, когда захочешь разрушить картину мира родителей, не забудь позвать меня. Такое представление пропустил.

— Это не шутки вообще-то!

Тарий широко развел руками, пытаясь указать на всю комнату разом.

— Да, я уже вижу! Ради шутки последние деньги в дом не вкладывают.

— Это не последние. Ну, почти.

— Может, всё-таки позволишь помочь?

Ирма поднялась и обняла брата, положив голову на его макушку.

— Я хочу сама. Понимаешь, мне двадцать пять, а я ничего не сделала сама в этой жизни. Даже деньги на этот дом от родителей. Экономила, пока жила в университете, а они никогда не скупились, ты знаешь.

— Я понимаю. Но давай честно, ты выбрала юридический, потому что он максимально далёк от того, чем ты занималась с детства. Скажешь, не так?

Ирма отрицательно покачала головой, щекоча щёку густой шевелюрой брата.

— Я просто хочу знать, что ты и правда готова отказаться от своей сути и идёшь на это не только ради бунта.

— А вдруг это и есть моя суть? Послушай, мы всю жизнь жили затворниками. У меня из друзей одна Вив была. Что плохого в том, что я хочу познакомиться с другими людьми? Узнать лучше этот мир, стать его полноправной частью?

— То, что ты ведьма, не делает тебя непричастной этому миру.

— Да. Но обработка камней — это работа в замкнутой комнате наедине с собой.

— Я понимаю.

— Правда?

Тарий наконец поднял на неё взгляд, вынуждая чуть отстраниться:

— А как думаешь, почему я так часто отдыхаю?

Ирма хохотнула и опустилась обратно в кресло. Было приятно знать, что не она одна в семье белая ворона.

— Как думаешь, почему мы так на них не похожи? Мама с папой и правда затворники. В кого мы пошли?

— Ну, во-первых, мы не знаем ни бабушек, ни дедушек, поэтому нельзя утверждать, что это мы не такие. Может, именно родители — белые вороны, а мы — типичные представители семейства.

Тарий многозначительно посмотрел на сестру, призывая оценить оригинальность идеи.

— А, во-вторых?

— А, во-вторых, мы ничего не знаем о том, какими они были в молодости. Может, такими же.

— Хочешь сказать, к старости мы тоже запрёмся в каморке?

— Кто знает, сестрёнка, кто знает?