Четыре психопата

Глава 12

После недели избегания парней несмотря на то, что они оставались дома, я привыкла не подглядывать за ними. Это было тяжело, но я все же справилась.

Телевизор в комнате был случайно оставлен включенным после того, как четверка посмотрела фильм несколько вечеров назад. Как только они ушли, я быстро заняла место и начала ждать следующий. Мне никогда не удавалось посмотреть его целиком без них, потому что обычно парни никогда не забывают выключить его. Мне начинает нравиться моя новообретенная свобода.

Но вот уже два дня я отсчитываю минуты до фильма, который сейчас начнется.

Даже оделась по случаю, сижу в первом ряду и жалею, что не могу съесть попкорн. Это будет первым, что я съем, когда стану полноценной.

Просто к слову.

Весь фильм я просидела на краешке сидения, приклеившись к экрану, будто от этого зависит моя жизнь. И как раз в тот момент, когда грустный одинокий маленький парень оказывается обманутым теми, кого он считал своими друзьями, и те превращаются в буквальных придурков, дверь в комнату распахивается, а звук смеха наполняет комнату.

Кстати, о придурках…

Оглядываюсь назад, когда все четверо резко останавливаются и смотрят на меня, словно знают, что я буду здесь. За неделю глаза Иезекииля утратили свой золотистый оттенок, и он отводит от меня взгляд, словно старается не попасть в мою липкую ловушку обреченности, манипулирования или чего-то еще.

Мои женские уловки доводят этих парней до бешенства.

Учитывая, что я была здесь первой и умирала от желания посмотреть этот фильм с тех пор, как увидела его рекламу, я поворачиваюсь обратно и сосредотачиваюсь на происходящем.

— Что, черт возьми, ты смотришь? — наконец спрашивает меня Джуд.

Чертовы надоедливые, эгоцентричные, высокомерные, никому не доверяющие придурки с биполяркой.

Все они.

Теперь они грубят, разговаривая во время фильма.

Игнорируя их, я пытаюсь сосредоточиться на фильме и ни на чем другом. Я слишком долго ждала, чтобы…

— И что, черт возьми, на тебе надето? — спрашивает Кай, подходя к огромному экрану, его голова закрывает мне обзор.

Я пытаюсь заглянуть за него, но он намеренно снова попадает в поле моего зрения.

Разочарованно выдыхая, потому что я близка к кульминации, смотрю на него.

— Чего именно ты хочешь? И не мог бы ты поторопиться и сказать это, чтобы я могла вернуться к своему фильму до того, как он закончится?

Картинка на экране замирает, и я оглядываюсь назад, когда губы Джуда дергаются в подобие усмешки, пульт в его руке.

— Серьезно… что на тебе надето? — снова спрашивает Кай, его брови приподнимаются, когда он смотрит на мой нарядный синий бант, завязанный поверх желтой рубашки, что застегнута на все пуговицы.

Джуд делает шаг вперед, его взгляд скользит по моим красным шортам и таким же подтяжкам. Не забываем про мои деревянные голландские туфли.

Когда Гейдж присоединяется к празднику зевак, он в первую очередь обращает внимание на мою желтую шляпу и ярко-красное перо, которое гордо торчит наружу.

— Это фильм очень глубоко резонирует со мной, и для того, чтобы насладиться им, нужен был подходящий наряд, — послушно объясняю я, надеясь, что они просто оставят меня в покое.

— Пиноккио — это фильм, который очень глубоко резонирует с тобой? — спрашивает Иезекииль далеко позади меня, вероятно, предупреждая, чтобы я не подходила слишком близко, дабы не сбить его с ног злой силой своей вагины.

Черт. Разве это не ирония судьбы, учитывая, что они буквально пытаются спасти Сатану. Уберите дьявола Греха, и с чем вы останетесь?

— Растет ли у тебя нос, когда ты лжешь? Потому что это было бы полезно для нас, — сухо заявляет Гейдж.

— Он хочет быть настоящим мальчиком. Я хочу быть настоящей девочкой, — отмечаю, хотя на самом деле это должно быть очевидно.

Они обмениваются взглядами, из-за которых я начинаю думать, что они могут поверить, будто я сумасшедшая. Конечно, я сумасшедшая. Пять с половиной лет они меня не видели и не слышали, а потом отнеслись как к болезни, когда я стала видимой… Любой сошел бы с ума.

— Предполагается, что этот наряд воплотит все твои мечты в реальность? — недоверчиво спрашивает Кай.

— Понятия не имею, — говорю я с долгим вздохом. — Никогда не смотрела этот фильм. Мне еще предстоит выяснить, что, если это вообще возможно, превращает Пиноккио в настоящего мальчика.

— Внимание, спойлер, это фея в голубом наряде, — с ухмылкой заявляет Джуд.

Я скашиваю на него глаза, представляя, как бы мне хотелось надрать ему задницу прямо сейчас.

— Есть ли шанс, что ты поможешь мне найти аналог голубой феи теперь, когда ты испортил мне просмотр фильма? — спрашиваю я его сквозь стиснутые зубы.

— Таких не существует, — отвечает он, пожимая плечами, похоже, наслаждаясь тем фактом, что разозлил меня.

У них у всех начинают звонить телефоны, что означает — пришло время поработать.

Подтягивая колени к груди, я молча киплю от злости.

— Я никуда не поведу ее в этом наряде, — говорит Джуд, исчезая из виду.

Кай закатывает глаза и встает передо мной. Я просто смотрю на него снизу вверх, протягивая руку и чувствуя, как кончики моих пальцев скользят по его рубашке как раз перед тем, как он начинает телепортироваться.

Мы приземляемся посреди кладбища, и остальные начинают пытаться поймать черные тени душ, которые уносятся прочь. А я? Я решаю быть занозой в заднице сегодня вечером, поскольку они — придурки, которые испортили мой фильм без всякой причины.

Джуд — моя первая цель.

Одна из душ ныряет к нему, пытаясь вторгнуться в его тело, и я оборачиваюсь в костюме маленькой Бо Пипы (прим.: фарфоровая кукла из мультфильма «История игрушек», романтический интерес главного героя Вуди), с крючком для овец в руке и отвратительно большой шляпой на голове.

Он спотыкается, его глаза расширяются, а рот кривится в гримасе отвращения. Душа проходит сквозь него, и он чертыхается, сгибаясь пополам. Душу выталкивают обратно, и он проводит своим посохом бо, поглощая душу, пока не загорается металл.

Мой следующий наряд — костюм болельщицы, с волосами, заплетенными в косички. Демонстрируя живот и короткую юбку, едва прикрывающую мою голую задницу, я поднимаю свои помпоны в воздух и начинаю преувеличенно радостно вопить.

— Д! Ж! У! Д! А все вместе?! Полный мудак! Да, сэр! — мое приветствие включает в себя салют одним пальцем, сами знаете каким.

Кай фыркает, затем проклинает меня, пытаясь оправиться от своего случайного приступа смеха.

Я гоняюсь за ними по улицам, поскольку они старательно избегают людей, пытаясь запечатлеть души так, чтобы их не засняли на пленку.

Очевидно, что люди не могут видеть души.

— У-Р-О-Д, у тебя нет алиби, ты ужасен, да, вы все ужасны! — подбадриваю я, появляясь прямо перед Гейджем, который пробегает мимо меня, все время сыпля проклятиями.

Переодевшись в судейскую форму, я иду туда, где Иезекииль упорно сражается с тремя особенно хитрыми душами, которые продолжают ускользать от него. Он разбегается и перепрыгивает на одну сторону здания, затем переворачивается в сторону другого, прежде чем оттолкнуться и, наконец, приземляется обратно, умудряясь при этом зацепить душу.

Перемещаюсь туда, обнаруживая, что головокружение проходит с каждым разом, когда я это делаю.

— Нарушение правил игры! — кричу я, пугая его так сильно, что он спотыкается, прежде чем врезаться в меня.

— Черт возьми! В чем, мать твою, твоя проблема? — кричит он мне в спину до того, как я успеваю спуститься вниз, где находится Джуд.

Я переодеваюсь в очень откровенное бикини. Большие солнцезащитные очки покоятся на моей переносице, когда я ложусь и притворяюсь, что загораю при лунном свете, оказываясь прямо на пути Джуда.

Он почти спотыкается, пытаясь не наступить на меня, прежде чем, наконец, вспоминает, что на самом деле не может этого сделать.

Его нога скользит по моему влагалищу, и он мчится дальше, и я не думаю, что это был несчастный случай.

Слегка машу Каю, когда ловлю его пристальный взгляд. Душа врезается в него во время попытки сбежать от Джуда, и я ухмыляюсь. Затем откровенно смеюсь, когда Джуд тоже врезается в Кая, преследуя душу.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — огрызается Гейдж, нависая надо мной.

— Осторожнее, красавчик. Похоже, ты разговариваешь сам с собой, — говорю я, когда он поднимает глаза и видит, что бездомные таращатся на него и остальных, как на сумасшедших.

Взрослые мужчины с оружием, которым размахивают в воздухе, и криками на девушку, которую больше никто не видит? Кто теперь выглядит сумасшедшим?

Легкая торжествующая усмешка играет на моих губах.

В прошлом году он купил очень симпатичной девушке черное прозрачное нижнее белье с действительно сексуальными туфлями на высоких каблуках и заставил ее надеть это. И вот мой следующий наряд.

Гейдж смотрит на меня сверху вниз пристальным, жестким взглядом. Между нами возникает почти осязаемая энергия, когда он наклоняется и поправляет штаны.

Мои губы изгибаются в понимающей усмешке. Он может легко возбудиться, когда другие так близко.

Почему я не делала так раньше? Они были жестоки. Значит, и я должна быть такой же.

— Это только что стало интересным, — говорю я себе, когда Гейдж уходит.

Один балл девушке-призраку без памяти.