Четыре психопата

Глава 14

Я несколько раз перевожу взгляд с одного на другого прежде, чем мной завладевает тошнотворное чувство. Этот загадочный парень — Ламар…

— Мой принц, — говорит Ламар, сдерживая эмоции, когда слезы начинают скатываться по его лицу, но он не поднимает голову.

Манелла поворачивается и смотрит на многочисленных охранников позади себя.

— Оставьте нас. Сейчас же.

Стража смотрит друг на друга.

— Когда темный принц говорит вам убираться к черту, вы поворачиваетесь и уходите. Не смотрите по сторонам в поисках кого-то более авторитетного, потому что за это вы отправитесь в адское пламя, — рычит он.

Охранники исчезают, не теряя ни секунды. Суровое выражение лица Манеллы меняется, и он поворачивается, хватает Ламара за плечи и обнимает.

— Я не делал этого, мой принц, — говорит Ламар, сдавленно всхлипывая. — У меня нет на то причин.

Это… сбивает с толку.

— Я знаю, — отвечает Манелла, успокаивая его, проводя рукой по его волосам.

Я смотрю, не в силах отвести взгляд, на ясную преданность и неподдельную заботу, запечатленные на усталом и измученном лице Манеллы, словно он прожил несколько дней в мучительном кошмаре.

Он целует Ламара в макушку и отстраняется.

— Un Bracco.

Наручники спадают, и внезапно Ламар запускает руки в волосы Манеллы, притягивает его к себе, чтобы поцеловать так страстно, как я никогда никого не целовала.

Я отворачиваюсь, чтобы дать им побыть наедине, поскольку это кажется гораздо более интимным, чем все, что я когда-либо видела у парней. А я наблюдала, как они делали гораздо более скандальные вещи, чем просто целовались.

Поскольку я все еще чувствую успокаивающее присутствие парней, предполагаю, что мы все еще в аду, даже если эта сторона намного более гламурная.

Когда я слышу, как поцелуй прерывается, они оба хватают ртом воздух, я оборачиваюсь и вижу, как их лбы прижимаются друг к другу.

— Ты должен бежать, — говорит Манелла, оглядываясь через плечо, прежде чем он возвращает свой взгляд на Ламара.

Мое сердце замирает.

— Я не могу, — отвечает Ламар с грустной улыбкой. — Тогда они будут убеждены, что я виновен.

Манелла качает головой.

— Ты не понимаешь; прямо сейчас кто-то что-то шепчет на ухо моему отцу. Что бы ни происходило с тремя оставшимися четверками, он находится в состоянии повышенной готовности. Он перенес все три команды сюда, чтобы они оставались здесь, убежденный, что так все будут в безопасности. Кто-то вложил эту идею в его вечно сводящую с ума голову.

Я присаживаюсь, так как события становятся интересными.

Не могу дождаться того дня, когда смогу есть попкорн в такие моменты, как этот.

— Что означает, что кто-то отправляет четверки сюда на верную смерть. Охранникам нельзя доверять, если это так, потому что они будут единственными, кто сможет попасть туда, кроме сопровождающих, — продолжает Манелла, глядя Ламару в глаза. — Они придут и за тобой тоже. Это нападение на семью.

Ламар качает головой, сжимая руку Манеллы.

— Если я сбегу сейчас, они узнают, что ты освободил меня. Люцифер поверит, что за всем этим стоишь ты.

— Он уже подозревает меня. У меня нет ни зависти, ни жадности — он знает это в моменты, когда рационален. Я указал, что для тебя не имело смысла наносить удар старейшине и не убивать его, пока ты носишь свой истинный облик. Почему бы тебе не скрыть свою личность? Я задал очевидные вопросы своему отцу, но он по-прежнему настаивает, что это был ты, и, без сомнения, верит, что ты действовал от моего имени. Я бы предпочел, чтобы он изгнал меня, чем позволил убить тебя, — продолжает Манелла.

На самом деле это хорошие вопросы. Если он мог превращаться в кого угодно, то почему бы ему просто не выглядеть кем-то другим перед Гарольдом в случае, если старейшина выживет? Тем более, что он не остался поблизости, чтобы удостовериться в смерти Гарольда.

Другой оборотень получил бы гораздо больше, подставив Манеллу, который уже был под подозрением.

— Я понятия не имею кто это делает, иначе они были бы уже мертвы, — продолжает Манелла, в его словах слышится рычание.

— Не имеет значения, — говорит Ламар, его челюсть сжимается, а решимость искажает черты лица. — Я буду настаивать на своей невиновности, пока они не заставят меня замолчать. Я никогда не позволю им забрать тебя с собой. Уже доказал, что никогда не признавался в том, в чем они меня обвиняли.

Манелла шепчет какие-то слова, и на предплечье Ламара появляется небольшая надпись.

— Используй это. Убирайся отсюда, если они придут за тобой. Не смей умирать. Это прямой приказ твоего принца, — говорит Манелла, прочищая свое горло, будто пытаясь обуздать свои эмоции.

Я вскакиваю со своего места, увидев странные слова. Не уверена, что знаю этот язык, но надеюсь, что смогу произнести эти слова достаточно четко, чтобы вывести парней.

Ламар наклоняется, поднимает свои наручники и начинает надевать их обратно.

— Скажи, что понимаешь меня, — огрызается Манелла.

Ламар одаривает его слабой улыбкой.

— У меня вышло время, мой принц. Скоро увидимся.

Прежде чем Манелла успевает возразить, двери открываются, и Ламар исчезает, хотя другой человек сюда даже не вошел. Ну, черт.

Это нехорошо. Как, черт возьми, я должна вернуться в камеру?

С другой стороны, я нашла ответы на вопросы о побеге, поняла, что Манеллу и Ламара, похоже, подставляют, и все это менее чем за десять минут пребывания здесь. Вероятно, я могла бы узнать здесь гораздо больше, если бы у меня было больше времени.

Это объясняет, почему ребята так сильно хотят попасть в эту область.

Двери захлопываются, запирая меня внутри с Манеллой. И я наблюдаю, как темный принц опускается на стул... и плачет. Он кажется гораздо менее злым, когда передо мной мужчина, плачущий с разбитым сердцем.

Он ни за что не послал бы свою любовь за парнями, если бы это стоило ему жизни. Мужчина не готов пожертвовать чем-то настолько важным для него.

Манелла встает, швыряя лампу через всю комнату. Она проходит сквозь меня и разбивается о стену за моей спиной. Затем ломается сам принц.

Он падает на землю, рыдая так яростно, что на это невыносимо больно смотреть. У меня такое чувство, что моя грудь вот-вот прогнется сама по себе, просто чтобы помочь перенести часть тяжести его страданий.

— Я и тебе помогу, — громко стону, ненавидя себя, когда поворачиваюсь, чтобы пройти сквозь стену рядом со мной и оставить его наедине с самим собой.

Не могу поверить, что собираюсь помочь сыну дьявола, который по убеждению моих парней, работает против них. Я тоже была в этом убеждена… до сегодняшнего дня.

Выдыхая, я игнорирую собственные призрачные слезы. Они определенно возненавидят меня, как только я стану защищать Манеллу и Ламара.

Чем скорее я смогу разорвать эту связь между нами, тем лучше. Даже если мысль об этом ощущается как мучительный огонь в моей груди.