Четыре психопата

Глава 9

— Первые двадцать победителей появятся в финальном раунде через месяц, — объявляет странный маленький тролль.

Если он такой же, как мои парни, то, должно быть, ненавидит жизнь, потому что та определенно была несправедлива к нему в плане привлекательности. Его лицо похоже на внутренний изгиб ноги слона. Я, если честно, даже не уверена, где у него глаза.

— Он ангел? — с сомнением спрашиваю я.

— Одна из разновидностей ангелов, — рассеяно констатирует Джуд, пока «тролль» продолжает бубнить.

— Он абсолютно точно где-то накосячил, — говорю я с сочувственным вдохом.

Гейдж подавляет звук, который только что пытался вырваться из его рта.

— Правила написаны кровью дьявола. Ни один участник не может применять смертельную силу против других участников, находясь в Каньоне, — продолжает человек-слон.

Я оглядываюсь по сторонам и вижу вокруг нас множество по-настоящему жестоких, мерзких людей, которые свирепо смотрят на четверку, окружающую меня. Очевидно, им не нравится это правило, поскольку явно хотят его нарушить.

Парни не замечают гневных взглядов или просто они их не заботят.

— Ни один участник не может использовать какую-либо форму телепортации, чтобы перенестись из одной зоны в другую. За это вы будете немедленно дисквалифицированы, — заявляет мужчина, обращаясь, в частности, к одной девушке, прежде чем опустить глаза — ну, ту область, где, я думаю, находятся его глаза — на свиток, который держит. — Ни один участник не может покинуть Каньон, пока не завершит испытание, в противном случае потеряет свой шанс на восхождение и возвращение на поверхность, чтобы завершить свои задачи, пока кто-нибудь не придет за ним.

— Что? — шиплю я, переводя взгляд на Джуда.

— Подобные испытания нужны для того, чтобы отсеять слабых и оставить сильнейших для охраны поверхности, — отвечает Иезекииль у меня за спиной. — Пожиная плоды, ты возвращаешься в начало, чтобы снова стать сильнее.

Не уверена, что хочу знать, что такое начало.

— Вы вправе поменять команду, если решите сменить союзников. Но только в том случае, если другая команда вас принимает.

Есть еще две команды, состоящие из четырех человек. Посмотрев на остальных, я заметила, что они будут проходить испытания по двое или же по одиночке.

Полагаю, что, сменив команду в середине испытания, трудно доверять кому-то, кто может нанести удар в спину. Только если вы не так близки, как парни в моей четверке.

— Если один из союзников отстанет, то вся команда лишится тридцати бонусных баллов, а этот участник будет дисквалифицирован за то, что не пересек линию вместе с вами.

— Рада, что я не часть команды, — ворчу я. Они бы точно оставили меня здесь, если бы могли.

Кай фыркает, когда слышит мои слова.

Мужчина очень медленно сворачивает свиток, глядя при этом на трибуны над нашими головами.

Я слежу за его телодвижением и вижу, как он поднимает голову на ложу, где на богато украшенных золотых стульях, расставленных по-королевски, сидят шесть человек. Манелла среди них.

— Люцифер здесь?

— Никогда. Для него слишком рискованно покидать подземный мир. Там он неприкосновенен. Здесь — не настолько, — отвечает Джуд.

Итак, должно быть, это шестеро наследников.

Женщина с рыжими волосами, которая разговаривала с Манеллой, сидит, подперев рукой подбородок, и ухмыляется миру своими накрашенными красным губами. Рядом с ней Манелла в черном костюме, его длинные черные волосы завязаны сзади. Блондинка в блестящем серебристом платье сидит по другую сторону от Манеллы. А справа от нее — двое мужчин, одетых так, словно пришли убивать. И, наконец, мужчина с такими темными волосами и глазами, что черный цвет недостаточно черен, чтобы описать их.

Все они сногсшибательны. Все они выглядят чистым злом.

Что очевидно, ведь они дети дьявола, так что в этом есть смысл.

— Манеллу ты уже знаешь. Он тот, кто избежал быть пойманным и обладает наибольшей осмотрительностью. Отсюда и причина, по которой с ним сложнее всего иметь дело, по которой нам необходимо спуститься в преисподнюю, чтобы узнать о нем больше, — объясняет Джуд.

— Рыжеволосая, которая выглядит так, будто ей не терпится увидеть кровопролитие, — это Лилит, — говорит Гейдж.

— Как вампирша? — шиплю я.

— Как первенец дьявола, — отвечает Джуд, словно он раздражен. — После того, как она объявила себя миру как Лилит, она еще несколько раз появлялась в образе женщин, о которых ты, возможно, слышала.

— Близнецы есть близнецы: Колин и Маркус, — продолжает Гейдж. — Они предпочитают второй раунд испытаний, поскольку именно тогда происходит смертельная битва.

Я ненавижу эти чертовы испытания.

— Сегодня здесь двести участников, — продолжает мужчина, не отводя взгляд от зловещей королевской семьи над трибунами. — Иерихонский рог будет трубить каждый раз, когда Каньон заберет чью-то жизнь.

— Блондинка — это Гера, — говорит Кай, возобновляя прерванный разговор и, когда я открываю рот, добавляет: — Да, та самая Гера, и да, она некоторое время выдавала себя за греческую богиню. Она тщеславная. Все они.

Просто… вынос мозга.

— И последний парень — Каин. Тот самый Каин, который убил своего брата Авеля. Тот самый, которого родила Ева после того, как Люцифер воплотил свой план по развращению человечества и доказал, что был прав с самого начала, послав своего сына в утробу Евы, как раз перед тем, как был низвергнут с небес, — рассказывает мне Иезекииль.

Им даже не нужно оглядываться, чтобы увидеть тех людей. Они просто знают их.

Человек-слон отводит взгляд, когда все шестеро наследников одобрительно кивают в устрашающе синхронном тоне.

— Да начнется день испытаний в каньоне! — кричит мужчина.

Ни секунды не колеблясь, все на этой платформе начинают протискиваться сквозь меня, устремляясь к спуску. Мои ребята первыми спрыгивают с борта. Эта зона высадки длиной не менее тридцати метров!

Я ныряю к краю, даже когда люди продолжают массово проходить сквозь меня.

Наблюдаю, как они приземляются на ноги, и проклинаю, когда устремляются в густой туман, скрывающий Каньон.

Рог уже трубит, возвещая о смерти, и сердце стучит в ушах, когда меня охватывает паника. Это был один из них?

Прежде чем я успеваю даже подумать об этом, у меня внезапно кружится голова. Оборачиваюсь, видя, как все четверо моих парней прорезают туман и несутся прямо на меня. Дерьмо. Я каким-то образом оказалась в Каньоне.

Перед ними.

Я разворачиваюсь и бегу, легко поспевая за ними, поскольку мое тело духа очень быстрое и ловкое. Помогает то, что я могу пробежать прямо сквозь многие препятствия, которых им приходится избегать.

Лезвия вылетают, почти обезглавливая Джуда, прежде чем он успевает увернуться, будто это не имеет большого значения. Если духи-защитники могут страдать от остановки сердца, то это, черт возьми, только что чуть не случилось со мной.

Кислотный туман убивает нескольких человек позади нас, их крики агонии пронзают воздух, когда рог смерти трубит дважды.

Огонь взмывает в воздух, и Иезекииль едва успевает остановиться. Другой мужчина не может тормозить так быстро, и леденящий кровь крик поднимается в воздух, когда кожа на нем начинает таять.

Я отвожу взгляд, не в силах смотреть.

— Это адский огонь вместо гребаного вечного пламени, — рычит Джуд. — Он должен быть вне правил.

— Лучше бы ада на земле не случилось, если я стану как вы, — ворчу я, перепрыгивая через него, пытаясь найти способ пропустить их.

Наконец я нахожу валун и смотрю на него, потому что он идеально подошел бы для создания мостика. Он достаточно большой, чтобы расплавиться за минуту, а они достаточно быстрые, чтобы воспользоваться этой минутой.

Теперь... как мне заставить его двигаться?

Проблема девушки-призрака.

Раздается еще несколько криков, когда в огонь ныряет больше людей.

— Это адское пламя! Не вечное! — слышу, как кто-то кричит.

Похоже, они поняли это позже, чем мои парни.

— Они пытаются нас убить. Как мы должны прорваться сквозь адское пламя? — вопит женщина.

Тем временем я снова смотрю на валун, задаваясь вопросом, смогу ли достаточно сильно сосредоточиться, чтобы он переместился в пламя. Огонь подобрался к нему ближе, и, похоже, пламя вообще на него не влияет.

Земля сотрясается подо мной, я оборачиваюсь и, слегка покачиваясь, вижу, как из земли выпрыгивает это гигантское, чешуйчатое, мохнатое существо-червь, почерневший от сажи, придающей ему еще более зловещий вид.

Он с ревом взмывает в воздух, а из его огромной пасти торчит спиралевидный ряд зубов.

Святая смертоносная сороконожка.

Но самое жуткое — это когда внезапно появляются еще три головы, высовывающиеся из его шеи с прикрепленными к ним липкими нитями. И у новых голов такие же острые, как бритва, зубы.

— Гидра! — кричит кто-то как раз в тот момент, когда сороконожка из ада — ха, можно сказать буквально из него самого — ныряет вниз и заглатывает полный рот… людей.

Мое сердце чуть не выскакивает из груди, когда я вижу, как Иезекииль перелетает через спину сороконожки, теперь, когда она закрывает часть пламени, и его глаза расширяются, глядя на меня.

— Эта штука казалась намного более пугливой, когда я была здесь в последний раз, — говорю я, прерывисто дыша.

— Ты прошла сквозь адское пламя, — произносит он, но прежде, чем я успеваю напомнить ему, что ничто не может коснуться меня, сороконожка отступает, и Иезекииль достает свой меч.

— Э! Просто уходи! Мы догоним тебя, когда найдем брешь в огне, — кричит Джуд.

Иезекииль ухмыляется, вытаскивая свой меч.

— Я сделаю тебе брешь в огне.

Слышу, как Гейдж ругается, а Кай обзывает его разными словами, когда сороконожка снова ревет.

Но гигантская чудовищная штуковина внезапно отшатывается назад, почти так же, как в прошлый раз, когда она видела меня. Три из четырех голов скрываются внутри ее тела так быстро, что я почти не замечаю этого действия.

Затем она поворачивается и ныряет обратно в землю, как и в прошлый раз, бежит так, словно спасается бегством.

— Что за черт? — недоверчиво спрашивает Иезекииль.

— Валун! — огрызаюсь я. — Огонь касается его, но не плавит, поэтому я предполагаю, что он поможет блокировать пламя.

Иезекииль смотрит на камень, бросает взгляд на меня, затем заходит за него. Как будто он обладает всей силой в мире, сильно толкает этот валун, и тот катится, прорезая пламя.

Джуд первым перелетает через валун, но когда Гейдж начинает следовать за ним, я вижу блеск красного меча. Моя рука взлетает так быстро, что страх пронзает меня насквозь, и женщину, держащую оружие, отбрасывает назад. Ее спина врезается в стену, и голова гигантской сороконожки вырывается наружу, хватая ее и затаскивая под землю, пока женщина тщетно кричит.

Гейдж смотрит мне в глаза, а прямо за ним стоит Кай. Они миновали валун и просто пялятся на меня, пока другие проходят мимо них.

— Если вы, идиоты, продолжите пялиться на меня, словно я — монстр-сороконожка, вы проиграете это испытание не на жизнь, а на смерть, и тогда у вас появится шанс увидеть ад с неправильной стороны.

Мрачная ухмылка Джуда медленно становится шире, напоминая мужчину, которого я встретила в ту первую ночь, до того, как он стал полным придурком. Я поворачиваюсь и начинаю бежать вперед, пока не забыла, что он угрожал мне позже той ночью.

— Вам повезло, что я какой-то отпугиватель гигантских насекомых, — бросаю через плечо.

Никто из них ничего не говорит в ответ. Они немного заняты тем, что уворачиваются от новых лезвий, сквозь которые я просто пробегаю.

— Прямо сейчас я хотел бы иметь ее способности, — рычит Джуд, разрезая одно из лезвий как раз перед тем, как оно успеет снести ему голову.

По сравнению с лезвиями его меч кажется крошечным, но ему не составляет труда разрубить пополам гигантскую пилу. Он ныряет и перекатывается, поднимая оружие и выхватывая свой двуручный посох бо, будто собирается с чем-то сразиться.

Остальные люди, которые не являются моей четверкой, сильно отстают, борясь с повторным появлением того гигантского жука из ада.

Опять же, это может быть буквальной отсылкой.

Я оборачиваюсь как раз в тот момент, когда Джуд подпрыгивает в воздух. Настоящий гигантский зверь — не совсем человек — с одним глазом и кожей в прожилках опускает кулак. Джуд крутится в воздухе, опускаясь только одной частью посоха бо, ударяя монстра по лицу с такой силой, что тот отлетает назад. Грязь разлетается в воздухе, в результате чего часть тумана поднимается и освобождает место.

По мне пробегают мурашки, когда Иезекииль бежит прямо сквозь меня, взмывая в воздух и опускаясь со своим мечом. Он рассекает грудь циклопа, разбрызгивая кровь повсюду, а затем Джуд засовывает руку в свежую дыру.

У меня отвисает челюсть, когда глаза гиганта выпучиваются, а его тело превращается в пепел, сквозь который прорывается Джуд и бежит вперед, будто это обычное явление.

Они разрезают еще штук пять таких, а Джуд продолжает превращать их в пепел.

Вылетает струя огня, почти попадая в голову Кая, и моя рука инстинктивно взлетает вверх. Огонь отклоняется, стреляя назад. Я слышу крики на заднем плане и гримасничаю, но отпускаю огонь в ту секунду, когда Кай уходит с пути.

Огонь пронизывает меня насквозь, и я выбегаю, чтобы увидеть, как напрягается челюсть Кая, пока он изучает меня.

— Не стесняйтесь начать выражать благодарность, когда я спасаю ваши жизни, — ворчу, проходя сквозь него и стену позади.

Здесь сплошная грязь, жуки и каналы, в которых живут существа, и когда я прохожу сквозь стену, им приходится обходить ее стороной. Конечно, они смогут выжить, пока я буду вести разведку впереди.

Как только я прорываюсь на другую сторону, мой желудок сжимается. Сначала я не вижу, но ощущаю чье-то темное присутствие. Все становится более очевидным, когда я начинаю всматриваться в стены, замечая тонкие различия в камнях.

По меньшей мере, десять человек.

Я разворачиваюсь и бегу обратно, догоняя парней до того, как они завернут за угол.

— Стойте! — кричу я, и они вчетвером резко останавливаются.

Меня так удивляет, что они слушаются, что почти забываю, что они ждут, когда я расскажу им, почему только что остановила их.

— По меньшей мере десять человек сидят в засаде, скорее всего, ожидая вас четверых из-за той чепухи о заговоре, о которой вы рассказывали.

Рог, объявляющий о смерти, трубит четыре раза, будто хочет сделать этот момент более зловещим.

— Они идеально сливаются со стенами. Могло быть еще что-то, чего я не заметила, — продолжаю я.