Четыре психопата

Глава 3

— Они подослали к нам одного из своих убийц. А его меч? Выкован из огнеупорного металла гораздо лучшего качества, чем наше оружие. И пропал сразу же, как только парень выпустил его из рук. Не заметь я его вовремя, вообще не узнал бы о нем, — первое, что я слышу, медленно приходя в себя после обморока или чего-то похожего.

Я не исчезала. Иначе мучилась бы от ужасного звона в ушах, как правило, не стихавшего долгими днями после моего возвращения. Я словно проснулась.

— И она тебя спасла? — спрашивает Третий.

Я чувствую на себе его тяжелый взгляд и могу поклясться, что кончила бы от него одного, если бы умела.

Интересно, бывали у меня когда-нибудь оргазмы? Я не сомневаюсь, что они доставляют массу наслаждения. Когда до меня доносятся дразнящие стоны истинного удовольствия, я всегда ощущаю тепло. Не физически, в отличие от удара, нанесенного тому мужчине, но…

Я ударила мужчину! Как я могла забыть?!

— Ага. Но она не душа. Словно существо с душой, но не живое и не мертвое. Я никогда не видел ничего подобного, — заявляет Первый.

О, они говорят обо мне. Потому что видят меня. Потому что все произошло на самом деле.

На пороге очередного привиденческого обморока я открываю глаза, и все четверо напрягаются, глядя на меня сверху вниз.

— Жуть какая, — выгибает брови Второй, настороженно изучая меня.

Надо думать, видок жутковатый, особенно если учесть, что я не дышу и, будучи полупрозрачной, пялюсь на четверку. Они же смотрят прямо на меня, хоть я и пребываю в своей призрачной ипостаси.

Даже оставаясь незримой для всех, я могу видеть себя в зеркале, и со временем мое отражение обретает четкость. Я становлюсь все различимее, но мне все равно было далеко до человека.

Каким-то образом я повысила свой уровень. Теперь оставалось выяснить, как повторить этот трюк.

— Мне нужно, чтобы кто-нибудь снова на вас напал. Я убью его и выясню, как повысить свою плотность, — выдаю я четырем парням, смотревшим на меня так, словно у меня вырос хвост.

Хотя в нашей ситуации может произойти что угодно, поэтому я на всякий случай осматриваю свой зад. Нет. Никакого хвоста.

— Серьезно, какого хрена? — спрашивает Четвертый.

— Честно говоря, я запланировала другие слова для нашей первой встречи, но сейчас не шучу, и кто-то должен на вас напасть. Тогда я вас спасу и посмотрю, смогу ли снова поднять свой уровень плотности, — повторяю я.

— Кто ты, мать твою? Что ты? И какого черта здесь делаешь? — спрашивает Первый, скрестив руки на своей поразительной и голой груди. Он все еще наполовину обнажен. Но я практически не обращаю на него внимания, слишком взволнованная своим прогрессом.

— Понятия не имею. Я живу с вами в одном доме с тех пор, как в некотором роде материализовалась здесь пять лет назад. О прошлом я ничего не помню. Почему? У меня ни единой догадки, не считая того, что мне для существования нужны вы четверо.

Они глазеют на меня и ощетиниваются. Непросто посмотреть на меня их глазами. Я, в свою очередь, очень многое знаю о них. Годами наблюдаю за ними.

Я наивно верила, что когда смогу заговорить, им будет так же комфортно и легко со мной, как и мне с ними. На самом же деле они меня впервые видят.

Первый смотрит на Четвертого, и тот качает головой.

— Я знаю всех потусторонних существ, и она не имеет ничего общего ни с одним из них. У нее целая и невредимая душа, просто она слита с… формой, в которой пребывает.

— Вышеупомянутая «она» наконец-то стала видимой и очень не хочет, чтобы о ней говорили так, словно ее здесь нет, — показываю я большой палец и слабо улыбаюсь.

— Может, она какая-то иллюзия? — Третий осматривает меня с макушки до пят и неосознанно шагает ближе. — Если нас хотят отвлечь, вполне могут подослать ее, — рассеянно замечает он.

— Уверяю вас, я — настоящий человек. Не знаю, почему так выгляжу, и даже жива я или мертва, но определенно существую. Пока на Первого не напали, никто из вас ни разу меня не видел. Когда я взбесилась и попыталась спасти его, как-то умудрилась повысить плотность. Я наблюдаю за вами годами, но лишь недавно научилась оставаться здесь подольше. Последнюю пару лет я была с вами постоянно.

— Первого? — спрашивает меня он, изогнув бровь.

— Постоянно? — одновременно с ним спрашивает Второй.

— Постоянно, — отвечаю я с излишней дерзостью и энтузиазмом. — Теперь мне нужно, чтобы ты снова чуть не умер, и я смогла еще поплотнеть. Тогда вы вчетвером сделаете со мной все те веселые штучки, за которыми я лишь наблюдаю, хотя если спросите меня, Третьему стоит первые несколько раз посидеть в сторонке и поучиться.

Четвертый усмехается. Третий выглядит недовольным, даже если не мог знать, что речь идет о нем. Похоже, он просто пытается меня понять. И запереть в лаборатории, чтобы изучить с безопасного расстояния.

— Безусловно, она действительно постоянно с нами, — усмехается Четвертый со зловещим блеском в глазах.

— Не уверен, что стоит сходу верить симпатичному привидению, — вмешивается Первый. — Не забываем, что кто-то желает нам смерти. И он явно повысил ставки.

— Она спасла тебе жизнь, — заявляет Четвертый.

— Да, спасла. И это было эпично. Но было больно влететь в того парня. Вы даже не представляете, как приятно, когда тебя наконец-то видят и слышат. Итак, кто из вас рискнет жизнью, чтобы я узнала, смогу ли воплотиться? — спрашиваю я, переводя взгляд с одного на другого. — Если будем голосовать, я выберу Третьего. Он ленивый и позволяет вам троим делать в спальне всю работу, а сам просто развлекается и уходит. Так что вклад Третьего самый маленький.

Пускай неохотно, но Второй не смог сдержать улыбку, Четвертый усмехается шире. Уголки губ Первого едва дрогнули, Третий склоняет голову набок.

— Почему ты зовешь нас по номерам? Если ты наблюдала за нами, разве не должна знать наши имена? — спрашивает он.

— И кто же у нас Третий? — интересуется Четвертый, но, судя по усмешке, сам все понимает.

— Ты Четвертый, — отвечаю я ему.

Наверное, грубо называть их ласковыми прозвищами теперь, когда они меня слышат. Парни не понимают, что так я проявляю нежность.

Пожалуй, для одного дня я и без того достаточно на них вывалила.

Поднявшись, я подхожу к Четвертому и тянусь к нему. Остальные трое отходят в сторону и вцепляются в оружие, пока я вожу пальцами по его груди, стараясь не пройти сквозь него. Прикосновение неощутимое и не считается настоящим физическим контактом, к тому же я не умею надавливать, как не умею передвигать предметы. Я лишь научилась класть руки на поверхность и не проваливаться сквозь пол. Прежде мне приходилось находить железо и использовать его в качестве якоря.

Кажется, между мной и Джудом гудит электричество, но так тихо, что я начинаю сомневаться, не обманывает ли меня слух. Четвертый склоняет голову набок с все той же ухмылкой, застывшей на его губах.

— Четвертый — мой любимчик, — честно признаюсь я.

Он хохочет, Второй кратко фыркает.

Я перевожу взгляд на него, наслаждаясь моментом. Наконец-то я могу им представиться. Точнее, рассказать, какими их вижу, поскольку знаю о них почти все, о себе — ничего.

В некотором роде трогательно и мило.

— Второй — Иезекииль, — продолжаю я и, глядя на него в упор, приближаюсь к нему. Он не сводит глаз с моего лица, быстро и с прищуром посмотрев на мои губы. Возле него беспрестанный гул электричества немного меняется, став другим. Что-то новенькое. Мне нравится. — Он любит соски, — добавляю я, — и будет первым, кто ко мне прикоснется. Да, я много лет доводила свою фантазию до совершенства. Вы все делаете не в том порядке.

Наконец-то Второй усмехается, и его глаза слабо светятся золотистым огнем, как ранее у Первого.

Просто ради прихоти я прохожу через него. Он удивленно вздыхает, и на этот раз я чувствую странное покалывание гораздо сильнее электрического гула.

Очень занятно. То же самое я чувствовала, пройдя через Первого.

— С твоими глазами что-то случилось, — сообщает Второму Третий, придвинувшись ближе и хмуро глядя на меня. — Что ты с ним сделала?

— Сделай то же самое со мной, — обращается ко мне Четвертый, шагнув вперед.

Мой храбрый мальчик.

Пройдя сквозь него, я вздрагиваю от того, какое приятное покалывание. Оно становится сильнее и сильнее.

— И у него с глазами то же самое, — серьезно заявляет Третий.

Повернувшись, Четвертый тоже выглядит серьезным, каким я нечасто его вижу.

Третий рванул ко мне, держа в руках маленькие колющие штучки черепашки Рафаэля. Вроде бы они назывались сай. Одно из слов, когда о нескольких предметах говорят в единственном числе. Наверное.

Не суть. Куда важнее то, что Третий хочет этими самыми сай распотрошить меня. Выражение его глаз мне знакомо и сулит смерть.

Я много раз видела, как он пользовался этим оружием.

— Стоп! — рыкает Четвертый, встав передо мной, прежде чем Третий успевает рассечь мое бесплотное тело и воздух.

— Что она с тобой сделала? — рычит Третий. — Ты теперь на ее стороне?

— Нет, — поясняет Четвертый.

— В ней нет ни капли угрозы, — приближается к нам Второй. — Она проходит через меня. Вы же знаете, что я чувствую опасность, если оказываюсь близко к ней.

— Скорее всего, поэтому-то убийца и пришел за Первым. Он спит крепче всех, а ты едва дремлешь, словно на войне, — добавляю я.

— Ты смотришь, как мы спим? — недоверчиво спрашивает Третий.

— Ты слишком шокирован для мужчины, разделяющего женщин с тремя своими друзьями.

— И как часто ты наблюдаешь за нашими… мероприятиями? — Четвертый поворачивается ко мне, и его губы снова дрогнули.

— В последнее время всегда. Чем чаще я смотрю на вас, тем больше у меня сил. И тем дольше я могу оставаться здесь. Если я слишком долго нахожусь с вами порознь, начинаю исчезать, — поясняю я.

— Исчезать? — уточняет Второй. — Куда?

— В небытие, — вздыхаю я, сев на кровать, но матрас не прогибается подо мной, и белье не мнется. — Ничего не существует, и затем я возвращаюсь. Тогда появляетесь вы. Пока мы с вами можем только говорить, и поскольку общения мне тоже не хватало, сейчас я расскажу вам все.