Четыре психопата

Глава 17

— Кейла! — слышу я голос Кая несколько часов спустя. Или может быть проходит неделя. Трудно сказать.

В аду нет солнечного света. Единственное освещение — это огненная яма, которая любит вспыхивать и шипеть, предупреждая всех обитателей. Она освещает камеры через камни, заставляя их время от времени светиться.

У Ламара больше не было посетителей. Он также, кажется, не слышит ребят, когда те время от времени выкрикивают мое имя. И они не могут услышать меня, когда я пытаюсь им ответить, хотя я не оставляю Ламара, чтобы сходить к ним только потому, что они меня зовут.

Также я больше не пыталась объявить о своем присутствии, прикасаясь к нему. Я старалась не попадаться ему на глаза.

Но сейчас, по какой-то причине, голос Кая звучит особенно настойчиво.

Ламар в данный момент спит, и поскольку он проспал добрых восемь часов, я хлопаю его по спине. Он тут же резко садится, озирается по сторонам и быстро моргает.

— Глупый Ламар, — ворчит он себе под нос. Я тоже говорю сама с собой. Это помогает не сходить с ума, когда ты сама по себе. — Ты можешь жить без сна, — добавляет он, качая головой и хлопая себя по щеке, чтобы как следует проснуться.

Как только я убеждаюсь, что он не собирается снова засыпать, я прохожу через камеры, пока, наконец, не возвращаюсь к ребятам.

— Просто из любопытства, как вам, парням, удается ходить в туалет так, что не пахнет мочой? — спрашиваю я, входя к ним и видя, что они пялятся на стену, через которую я обычно возвращаюсь. — Не говоря уже о других гадких телесных…

Они все как один оборачиваются, Иезекииль начинает щелкать зубами, глаза его становятся дикими, а Кай и Гейдж, выругавшись, оттаскивают его назад, прежде чем он успевает броситься на меня.

— Что за черт? — спрашиваю я, направляясь к нему, хотя парни пытаются удержать его подальше от меня. Он же не может причинить мне боль.

— Ему становилось хуже, но сегодня он, бл*ть, совсем потерял самообладание. Вот что мы имели в виду, говоря о проклятом подарке, — ворчит Гейдж, изо всех сил пытаясь удержать Иезекииля.

Его зрачки почти полностью закрыли радужки, которые обычно бывают голубого цвета, когда золотое свечение не застилают его глаза.

Мои руки тянутся к его лицу, и я сжимаю его со с обеих сторон изо всех своих призрачных сил, даже когда он продолжает щелкать зубами мне в лицо. Это один из тех редких случаев, когда я благодарна судьбе за то, что не являюсь настоящей девушкой.

— Вы вините в этом меня? — рассеянно спрашиваю я.

— Нет. Мы виним в этом Лилит, — нерешительно отвечает Кай, словно боится, что я снова уйду, если они меня разозлят. На данный момент это точное предположение.

— Он все время следил за тобой в доме, когда ты исчезала. И делал он это без твоего ведома, — говорит мне Джуд, прежде чем выйти из себя и ударить Иезекииля так сильно, что тот теряет сознание.

Я словно тоже чувствую этот удар и падаю вместе с ним. Встаю на колени рядом с Иезекиилем, а его глаза закатываются.

— Все становилось хуже с тех пор, как он смог прикоснуться к тебе, — с трудом выдыхает Кай, опускаясь на пол рядом с Иезекиилем. — Я думаю, для него сейчас опасно находиться в разлуке с тобой так долго.

Я имитирую движения, которыми провожу пальцами по волосам Иезекииля, хотя ни одна прядь не выбивается из прически.

— Кейла, не…

— Я не прикасалась к нему с тех пор, как вы набросились на меня и сказали больше так не делать, но прямо сейчас буду касаться его, если мне, черт возьми, так хочется. Если вы не хотите, чтобы я утешала его, когда ему явно больно, тогда не зовите, чтобы я стала свидетелем всего этого, — перебиваю я, свирепо глядя на Джуда.

Его губы медленно изгибаются в улыбке.

— Я собирался сказать, чтобы ты не уходила какое-то время. Чем, черт возьми, ты там вообще занимаешься?

— Ищу новую четверку, — вру я без колебаний.

Кай прищуривается, глядя на меня, а Джуд тихо смеется.

— Что ты на самом деле делаешь? — серьезно спрашивает Гейдж.

— Есть кое-что, за что вы все меня возненавидите, но меня действительно больше не волнует ваше мнение, — говорю я с холодной улыбкой, затем возвращаю свое внимание к Иезекиилю, который постепенно засыпает.

Не обращая внимания на их возражения, я сворачиваюсь калачиком рядом с ним.

— Я думаю, что знаю, как вытащить вас отсюда, но вы должны знать, что именно Люцифер поместил вас сюда. И на самом деле его цель — обезопасить вас, но ходят слухи, что ему кто-то нашептывает на ухо идеи, к которым он в своем, по-видимому, безумном состоянии прислушивается безоговорочно, — рассказываю я им, кладя голову на грудь Иезекииля, чтобы убедиться, что не пройду сквозь него, как тогда, когда лежала рядом с ним.

Джуд смотрит на меня, его глаза исследуют всю длину нашего прикосновения, прежде чем сжимает свою челюсть.

— Откуда ты могла это узнать? — спрашивает меня Кай, присаживаясь рядом со мной, его тело так близко, что оно почти проходит сквозь меня.

— Я подглядывала за Манеллой, пока тот говорил с Ламаром, — отвечаю я честно.

Гейдж делает глубокий вдох, когда напряженная челюсть Джуда вновь расслабляется, освобождая место для улыбки.

— Ламара освободили? — уточняет Гейдж.

— Нет. Он в нескольких камерах от вас. Манелла потянул за ниточки, чтобы поговорить с ним, а я подслушала их очень личный разговор. Манелла не пытался убить вас, а Ламара подставили.

Улыбка Джуда исчезает, и он стонет.

— Ты же не поверила в это на самом деле?

— В отличие от вас всех, я верю, что некоторые вещи именно такие, какими кажутся. У них не было причин устраивать шоу для призрака, о существовании которого они и не подозревают.

Хотя мне кажется неправильным делиться столькими интимными подробностями о Манелле и его настоящей любви, за которыми подсматривала, все же я это делаю. По какой-то причине они не способны верить в людей, но даже я знаю, что такую любовь невозможно подделать.

Я посмотрела много романтических фильмов. Ничто никогда не казалось таким сильным и настоящим. Я завидовала каждому прикосновению, каждой ласке и каждому душераздирающему моменту страстного желания.

После того, как я закончила рассказывать о встрече, Джуд проводит рукой по своим волосам.

— Если это не Манелла, кто тогда это может быть? — рычит он, оглядываясь на остальных.

— Откуда нам знать, что это Манелла не притворяется перед Ламаром, чтобы тот в свою очередь взял вину на себя? — спрашивает Гейдж.

— Он написал ему несколько слов на руке и сказал бежать, если понадобится, — решаю добавить я.

— И ты не сказала нам эти слова? — огрызается Кай.

— Я не знаю язык, а еще хотела остаться, чтобы убедиться, что Ламару не нужна дополнительная помощь, поскольку он отказался убегать. И Манелла не притворяется. Я видела, как он безудержно рыдал после того, как увели Ламара. Он бы никогда не поставил его в такое положение добровольно. У некоторых людей есть сердце. Даже у самого загадочного сына дьявола, по-видимому.

Все они уставились на меня так, словно не знают, смущаться им или злиться.

— Ты оставила нас здесь, чтобы приглядывать за Ламаром, потому что веришь и защищаешь его, пока Иезекииль переживал этот внутренний бунт? — выпаливает Гейдж.

— Я понятия не имела, что Иезекиилю больно. Что касается вас, то вы у меня в долгу. В большом долгу. А вы обращаетесь со мной, как с дерьмом. Мне наплевать, причинила ли я вам неудобства, позаботившись о том, чтобы кто-то другой, столь же неблагодарный за мою помощь, остался в живых.

— По крайней мере она доказывает нам, что честна, — растягивая слова, говорит Джуд, присаживаясь у моих ног и вытягиваясь так, что его голова оказывается между моими лодыжками.

Так грубо?

Закатывая глаза, я пожимаю плечами.

— У меня никогда не было причин вам врать. Вы же не можете меня убить.

Кай издает удивленный звук, а Гейдж качает головой, вытягиваясь так, что его голова почти касается моей. Сейчас мы находимся на странной, неровной площади, я зажата посередине и прижимаюсь к Иезекиилю.

Он спит, а не просто лежит без сознания. Я могу судить это по ровному ритму его дыхания. Это очень похоже на тот раз, когда я спала с ним.

— Я не понимаю тебя, маленький дух, — произносит Кай с глубоким выдохом.

— Я тоже себя не понимаю, — признаюсь я.

Между нами воцаряется тишина, и, хотя меня так и подмывает пойти проведать Ламара, поскольку он один, в отличие от этой четверки, я не могу заставить себя уйти. Наверное, это делает меня мазохисткой.

По моему телу пробегают мурашки от всех четверых, пока они устраиваются поудобнее. Я внимательно слежу за стенами камеры. По какой-то причине они еще не подверглись нападению.

Возможно, это как-то связано с неудачной атакой на Ламара. Может быть с тех пор, как с них спали наручники, никому — или ничему — не хватило смелости напасть на них.

С наручниками от них было бы легко избавиться, даже если бы все четверо были заперты в одном месте в одно и то же время.

Чем дольше длится покалывание, тем больше я ощущаю странное умиротворение. Даже Кай быстро засыпает. Хотя я уверена, что никто из них не спал долго.

В конце концов, здесь настоящий ад.