Дикарка для Истребителя драконов

Глава 1

Глава рода, лорд Аргандуэл, скинул родовой гримуар с постамента и обвел присутствующих безумным взглядом.

— Только через мой труп! Истребитель драконов никогда не станет твоим мужем, Ариэлла! — заорал он.

Я хватала воздух как выброшенная на берег рыба. Проклятое узкое платье не давало нормально вдохнуть. Мне хотелось рвануть тесный корсет и крикнуть на весь замок: «Что за хрень происходит?!» Я все еще не могла осознать, что дурацкая книжонка выбрала мне в мужья лорда Фанхорна, легендарного Истребителя драконов. Того, кто почти уничтожил мой род и загнал жалкие остатки на эти бесплодные скалы.

Мать зарыдала в голос, отец прижал ее к груди, пытаясь успокоить и одновременно заглушить.

— Но отец, это же воля магии рода! Если Ариэлла ее не исполнит, то умрет! — попытался возразить мой отец.

В ответ дед зарычал, скинул камзол с плеч и с ненавистью процедил:

— Лучше пусть умрет. — Он подошел к отцу вплотную, движением руки откинул мать и взял его за грудки. — Если узнаю, что ты что-то замышляешь, казню тебя. И ее. — Он глянул на лежащую у его ног мать. — И их. — Движение головой в сторону моих потрясенных братьев. — Только посмейте нарушить приказ и узнаете мой гнев.

Шипение деда било по нервам, как крик. Я зажала уши ладонями и зажмурилась. Пусть все это окажется страшным сном!

А ведь как все замечательно начиналось.

Солнце заливало пиршественный зал замка Стоундрак, безжалостно подсвечивая поеденные молью гобелены, засыпанный соломой пол и старую мебель. А еще оно светило мне в глаза. Я сделала шаг в сторону и спряталась за широкой спиной отца. Краем глаза поймала насмешливую улыбку младшего брата, раздраженно одернула тесное в груди платье и уставилась на главу рода, лорда Аргандуэла, моего деда.

Он стоял на возвышении возле родового алтаря непривычно взволнованный и торжественно разряженный. Вместо простой льняной рубахи он надел белую шелковую, которую не доставал, вероятно, со дня своей женитьбы лет сто пятьдесят назад. Даже со своего места я видела желтые пятна, которые проступили на ней от старости.

Дед влажными глазами оглядел нас, жалкую горстку, оставшуюся от великого драконьего рода, безжалостно уничтоженного врагами. Мы стояли вокруг примолкшие и слегка пришибленные. Дед откашлялся и накинул на плечи расшитый золотыми галунами камзол. Тот не застегивался на его отросшем животе уже несколько десятков лет, но традиция есть традиция — на празднике совершеннолетия все должны выглядеть торжественно и прилично. Хотя думаю, что в штанах, доставшихся мне от одного из братьев, я выглядела бы намного приличней, чем в этом маленьком тесном платье кузины Оливии.

— Ариэлла, подойди дорогая. — Дед качнул седой головой и посмотрел на меня с кривоватой улыбкой.

Он возлагал на меня столько надежд: любимая внучка, последний его потомок, способный превращаться. Я резко выдохнула и сжала трясущиеся руки в кулаки. Все получится, предки должны мне помочь! Я поддернула юбку вверх, игнорируя недовольный взгляд матери, обошла дядю и отца и, наконец, подошла к родовому алтарю.

Так близко гримуар Аргандуэль я не видела никогда, хотя уже успела побывать на нескольких праздниках совершеннолетия, организованных для моих братьев и сестер — родных и двоюродных. Но родовой гримуар вынесли для меня первой.

Тяжелая золотая пряжка охватывала массивную черную обложку, сделанную из кожи горного тролля. Сверху золотилась надпись на древнем «Аргандуэль». Я сама этого языка не знала, да и никто в нашем замке не знал. Гримуар мы не читали, лишь открывали его, чтобы узнать имя избранника. Того, кто был предназначен нам для продолжения рода.

Дед трясущимися руками расстегнул застежку и приглашающе кивнул. Гримуар я должна была открыть сама. Я судорожно вздохнула, страшась и надеясь одновременно. Дед мечтал выдать меня замуж за сына нашего ближайшего соседа — слюнявого Габриэля. Он был слегка не в себе, но умел превращаться в дракона. Деду этого было достаточно, он просто грезил о восстановлении и новом возвышении нашего рода. Мне в этом всем отводилась почетная роль рожательницы великих драконов. А я вот мечтала о настоящей любви. Знаю, что это глупо и непрактично, но…

Неожиданно гримуар ожил, страницы зашелестели и стали быстро переворачиваться, как под порывами ветра, но в зале было совершенно тихо. Так же неожиданно все прекратилось, на совершенно чистых страницах постепенно проявилась витиеватая надпись на гаруанском, от которой у меня потемнело в глазах.

— Лорд Антуан Фанхорн, — едва слышно прошептала я, понимая, какая беда со мной случилась. Моим избранником стал Истребитель драконов.

На деда я старалась не смотреть, но почувствовала, как он отдалился и заледенел. И я его понимала, потому что худшего жениха гримуар мне выбрать не мог. Этого мага дед ненавидел всеми фибрами души, каждый день он начинал, проклиная его за завтраком, и заканчивал ужин пожеланиями ему сдохнуть.

Дед шагнул к постаменту и скинул гримуар на прогнившие доски, а потом заорал так, что в зале затряслись стекла.

Я продолжала стоять на возвышении с тоской разглядывая злые брезгливые взгляды близких. Мать рыдала на полу, цепляясь за ноги деда, отец склонил голову, признавая поражение. В одно мгновение я превратилась в гадкого червяка, которого все мечтали раздавить.

Дед развернулся ко мне и окинул равнодушным взглядом.

— Не смей кончать с собой, ты еще можешь послужить роду.

В потрясенной тишине безумный старик пересек зал, открыл ближайшее окно и выпрыгнул, в полете превращаясь в дракона.

Захлопали крылья, стукнула створка окна. Все продолжали молчать. А потом родственники стали тихо расползаться по своим норам, не глядя никому в глаза. Когда в зале осталась только наша семья, отец прокашлялся и сказал:

— Дети… я… сегодня, — он сбивался, откашливался и, наконец, посмотрел прямо мне в глаза. — Ариэлла, дочка, мне очень жаль.

Со слезами я кинулась к нему в объятья.

— Что толку рыдать и обниматься?! — сердито кинул Дадуф, один из старших братьев, придерживая мать. — Ариэлла обречена. Пора подумать о благе семьи.

Я подняла лицо от отцовской груди и по-новому взглянула на пятерых братьев. Не думала, что от меня так быстро начнут отказываться самые близкие.