Дикарка для Истребителя драконов

Глава 37

Тошнота и головокружение от сладкого запаха цветущих растений вдруг резко прошли. Организм решил повременить с обмороками, появились дела поважнее. Мы с Мари прижались друг к другу и испуганно глазели на рассерженную преподавательницу. Что она там сказала про ректора? Ой, не нужно к нему идти!

Пока ситуация не привела нас в кабинет магистра Фанхорна, я начала торопливо объяснять:

— Я, к сожалению, не знаю, как вас зовут. Мы еще только поступили в академию.

Она недовольно скривилась и с насмешкой проговорила:

— Надо же, какие нынче прыткие первокурсницы пошли. Еще ни одного занятия не посетили, а уже нарушают правила! Я госпожа Луцерция, буду вести у вас травоведение. Хотя, надеюсь, что не буду. Вот сейчас сходим к ректору, и он все решит. Отчислит вас, да и дело с концом.

Ладони вспотели, я украдкой вытерла их о подол платья и почтительно склонила голову, краем глаза замечая, что Мари повторяет мои движения.

— Госпожа Луцерция, мы, правда, не нарушали ничего! — начала я уверенно. Мы же действительно пришли сюда совершенно законно, может не через ту дверь, какую было нужно, но это сейчас не так уж и важно. Главное, что мы не по своей воли здесь оказались. — Комендант общежития, господин Курц, отправил нас к вам. Он сказал, что вы дадите цветов для клумбы.

Она недовольно взмахнула свободной от заклинания рукой, отмахиваясь от моих слов, как от надоедливых насекомых.

— Ха! Придумайте что-нибудь получше! Хотя, чего это я с вами тут беседы беседую, пора уже начать карать! Сколько можно быть добренькой?! Надоело! Каждый год одно и то же.

Госпожа Луцерция резко кинула в нашу сторону парализующее заклятье, и мы с Мари повалились в ближайшие кусты, по пути ломая ветки, как бездушные куклы. Кожа неприятно захолодела от влажной земли, а в нос ударил запах гнили и навоза. Ненавижу возиться в земле! Особенно лицом!

— Ой, полынь с перцеей помяли! — недовольно крикнула преподавательница, и я почувствовала, как взмываю в воздух.

О, только не это! Я дожилась до позорной транспортировкой левитацией, как какой-нибудь сундук или мешок. Надеюсь, нашего бесславного путешествия никто не увидит.

Пухленькая госпожа Луцерция подбежала к нам, подняла нас на уровень своего лица. А потом опустилась на колени перед помятой клумбой и заворковала:

— Милые мои крошечки! Сейчас я вас подлечу. Вот, мои хорошие. — Она затихла, вероятно, напитывая магией поврежденные растения. — Ждите меня, мои хорошие, я отведу этих гадких девчонок к ректору и вернусь, полью вас с той замечательной подкормкой.

Она со вздохом поднялась с колен, отряхнулась и с брезгливостью нас осмотрела, а потом стала смахивать грязь с лица и платья. Похоже, измазались мы довольно сильно, когда упали в мягкую влажную землю.

— Ну, вы и чумазые! — подтверждая мои мысли, сказала она, а потом беспечно добавила: — Ну ничего, это не смертельно. Переживете.

Госпожа Луцерция побежала вперед, а я медленно поплыла за ней. От стыда хотелось обреченно закрыть глаза, но парализующее заклятие не давало, поэтому я с ненавистью смотрела на проплывающую надо мной стеклянную крышу и насыщенную зелень вокруг: ветки деревьев и кустов, увитые цветущими лианами, странные, усыпанные иголками высокие зеленые палки. В общем скукота.

Ох, Мари и устрою же я тебе головомойку, когда мы выберемся из этой передряги. Я скосила глаза, но не сумела ее увидеть. Но ничего, моя драконья память безупречна, эта хитрованка еще получит у меня, за то, что так подставила с этими цветочками для приворотного зелья. То, что она шла именно за ними, я не сомневалась. Надо бы еще выяснить, кто ее на это надоумил.

Я ткнулась ногами в шею госпожи Луцерции, она что-то невнятно пробормотала, оттолкнула меня и завозилась у двери, звякнул ключ. В это время в мое плечо стукнулись ботинки Мари. Тут же заскрипела, открываясь, дверь.

— Давайте, давайте, — нетерпеливо проговорила госпожа Луцерция, выталкивая нас с Мари на улицу.

Солнце было в зените, небо было насыщенно синее. Я сейчас конечно предпочла бы тучи и проливной дождь. Можно даже с грозой и шквалистым ветром. Я вздохнула про себя, сейчас все студенты на обеде в главном корпусе. Наше феерическое появление в любом случае не останется без внимания.

По дороге я рассматривала начавшие желтеть листья на деревьях, и понимала, что ботаника меня никак не привлекает. А после сегодняшнего посещения оранжереи, я вообще почувствовала отчётливое отторжение, переходящее в ненависть. Эти запахи земли и сырости вызывали только тошноту.

Мы прошли мимо общежития. Я слышала удивленные восклицания и смех. Скорее бы мы уже добрались до ректора, но госпожа Луцерция шла неторопливо, наслаждаясь прогулкой и своим грузом. Окруженные насмешливыми голосами и мелькающими над головой улыбающимися рожами, мы обогнули главный корпус и приблизились к главному входу.

— Что это за представление? — грозный рык магистра Фанхорна погрузил лужайку в такую тишину, что я даже услышала далекое пение какой-то отчаянной птахи.

— Вот! — гордо проговорила госпожа Луцерция. — Доставляю к вам преступниц.

Я слышала, как по мраморным ступеням застучали сапоги магистра, и он склонился надо мной.

— И? — нетерпеливо проговорил он.

— И? — удивленно повторила госпожа Луцерция.

— Я жажду подробностей. Кого эти первокурсницы убили, подвергли пыткам. И почему я не вижу стражу? Насколько я помню, только ей позволяется использовать левитацию для передвижения преступников, обвиняемых в особо тяжких преступлениях.

Резкий голос магистра был злым и насмешливым.

— Я… я… — начала несмело госпожа Луцерция. — Я не знаю, какие убийства. Они хотели украсть мои растения!

— Растения?! Вы в своем уме?! — прогрохотал магистр Фанхорн. — Немедленно расколдовать первокурсниц! Все трое в мой кабинет! Бегом!