Если бы солнце никогда не садилось

Глава 19

Каблуки Фарры постукивали по мраморному полу, пока она шла к лифтовому холлу в доме Блейка. На прошлой неделе рабочие закончили с полами и плиткой, и она наняла компанию, чтобы перевезти вещи со склада в квартиру, чтобы приступить к своей любимой части дизайнерского процесса: расстановке мебели и декора и воплощению своего видения в жизнь.

( Перевод - тг-канал Little Book Whores @HouseofRomariis )

Лифт звякнул на двадцать седьмом этаже. Ранее в тот же день она руководила сборкой и расстановкой крупных предметов мебели — дивана, кровати, обеденного стола — перед тем как ускользнуть на быстрый ужин, но ей хотелось все перепроверить перед окончанием сегодняшнего дня, чтобы завтра сразу включиться в работу.

Фарра выудила из сумочки запасной ключ, который Блейк дал ей на время проекта, и вошла. В квартире пахло новой мебелью и лимонной полиролью для дерева.

Блейк перебрался в ближайший отель на время завершения проекта, так что Фарра совсем не видела его во время своих приходов и уходов. Она отогнала легкое покалывание разочарования в животе и сосредоточилась на текущей задаче.

Она была так поглощена осмотром мебели, что не услышала, как открылась дверь в спальню Блейка.

— Выглядит хорошо.

Фарра вскрикнула и резко обернулась, схватив первый попавшийся предмет, который мог сойти за оружие — белую керамическую вазу с темно-синим коралловым узором, если быть точной. Сердце забилось, а паника нахлынула волнами.

За три года жизни в Нью-Йорке ее еще ни разу не грабили и не оскорбляли — если не считать агрессивных тычков локтями разгневанных ньюйоркцев в метро в час пик — но Фарра не собиралась сдаваться без боя.

— Воу. Не стреляй. — Человек поднял руки вверх, и туман адреналина рассеялся настолько, что Фарра заметила знакомую светлую шевелюру и острые, как ножи, скулы.

Она опустила вазу, дождавшись, пока пульс придет в норму, и прошипела:

— Боже, ты меня напугал. Что ты здесь делаешь?

Фарра уловила тень ямочек на щеках Блейка прежде, чем они исчезли.

— Это моя квартира.

— Я думала, ты живешь в отеле.

— Так и есть. Я зашел за вещами. — Блейк указал на черную спортивную сумку, стоящую у его ног. — Оказывается, я не силен в сборах.

— Блейк Райан признает, что он в чем-то не силен? Это впервые.

— У меня более чем достаточно искупающих качеств, чтобы компенсировать такой незначительный недостаток.

Ее губы дрогнули в улыбке.

Затем она вспомнила, что произошло между ними в последний раз, когда они виделись, и улыбка исчезла.

Блейк наблюдал за ней настороженным взглядом.

— Квартира действительно выглядит хорошо. Жаль, что с Mode de Vie не вышло, и мир ее не увидит.

Фарра проглотила комок разочарования в горле. Блейк позвонил и сообщил новости несколько дней назад. Их первый разговор после Сиракьюса, да и тот короткий. Как бы она ни паниковала из-за того, что может произойти после упоминания на такой крупной и влиятельной платформе, как Mode de Vie, ей было горько видеть, как возможность ускользает сквозь пальцы, тем более что она до сих пор не получила ни одного приглашения на собеседование.

Сотни заявок на работу и ни одного отклика, даже от небольших дизайнерских фирм. Фарра даже проверила, правильно ли уходят ее письма. Это не имело смысла. В Нью-Йорке был жесткий рынок труда, но у нее было блестящее резюме. Она должна была получить хотя бы телефонное интервью.

Заработка от проекта Блейка хватит на какое-то время, но если она не найдет стабильную работу в ближайшее время, ей придется попрощаться с Big Apple и поприветствовать смог Лос-Анджелеса меньше чем через год.

— Спасибо. — Фарра запихнула нарастающую панику в свой ящик разберусь-с-этим-позже. — Работа еще не закончена. Дай мне еще неделю. Я просто зашла все перепроверить, прежде чем уйти домой.

— Тебе не нужно спешить теперь, когда журнал отменил съемку.

— Я и не спешу. График просто так сложился.

Воцарилась тишина. Фарра потерла большим пальцем кулон, ища утешения в его прохладной привычности. Слова Сэмми эхом отозвались в ее голове.

В следующий раз, когда увидишь его, спроси его о той ночи, когда ты потеряла свое ожерелье.

Она могла бы. Любопытство жгло ее изнутри, и не похоже было, что отношения между ней и Блейком могли стать еще более неловкими. В то же время она до ужаса боялась ответа. Каким бы он ни был, он неизбежно выбьет почву у нее из-под ног, а перемен в жизни за последние несколько месяцев ей и так хватило, спасибо большое.

Как говорится, не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответы.

— Нам нужно поговорить о том, что произошло в Сиракьюсе. — Блейк подошел ближе.

Беги, — предупредило ее благоразумное «я», но что-то пригвоздило ее ноги к месту. В любом случае, бегство ей бы не помогло. Блейк был черной дырой, первозданной силой, настолько мощной, что он мог засосать ее, будь она в четырех футах или в четырех мирах от него.

— Нам не о чем говорить. — Фарра сосредоточилась на челюсти Блейка, а не на его пронзительных глазах. Она была крепкой и квадратной, покрытой легкой щетиной, которая делала его еще больше похожим на модель Calvin Klein, чем обычно.

Парням должно быть законодательно запрещено сохранять свою привлекательность после того, как они разбивают девушке сердце.

Если бы вселенная была справедлива, она бы выдавала обидчику по одному серьезному физическому недостатку за каждое разбитое сердце — например, гигантскую сочащуюся бородавку на лбу или что-то в этом роде. Изъян служил бы и наказанием, и предупреждением. К сожалению, вселенная не была справедливой, что и объясняло нынешнее затруднительное положение Фарры.

— Я не согласен, — мягко сказал Блейк.

— Очень жаль.

Его губы изогнулись в улыбке, заставив бабочек в ее животе затрепетать в панике.

Бабочки, решила Фарра, это Бенедикты Арнольды в мире животных.

— У меня есть к тебе предложение. Ну… — Он замолчал. — Скорее, ответ на твое предложение.

— Я ничего тебе не предлагала.

— Ты чертовски страстно меня целовала и умоляла о большем. Я почти уверен, что это предложение.

Щеки Фарры вспыхнули жарче, чем пачка Hot Cheetos.

— Я заканчиваю этот разговор, — заявила она со всей серьезностью, которую смогла наскрести, учитывая, как намокли ее трусики от мысленного образа, вызванного словами Блейка.

Она повернулась, чтобы уйти, но не успела сделать и двух шагов, как Блейк оказался позади нее; его аромат наполнил ее ноздри, а дыхание коснулось уха.

— Предложение все еще в силе? — Его голос окутал ее, как длинная чувственная лента.

Мурашки посыпались по ее коже, и Фарра сжала бедра, чтобы унять горячую пульсацию возбуждения.

Блейк не касался ее, но она чувствовала его повсюду. Его прикосновение на своей коже, его вкус на губах, его мышцы, перекатывающиеся под ее руками, когда он входит в нее. Фантазии были настолько яркими, что грань между сном и реальностью стиралась.

Она подавила стон.

— Да.

Оба понимали, о каком предложении идет речь. Было бы неискренне притворяться иначе.

Слово едва сорвалось с ее губ, как Блейк развернул ее, и его губы обрушились на ее. Фарра среагировала инстинктивно. Она обхватила его шею руками и прижалась к нему всем телом. Ее мягкие изгибы вошли в жесткие, сухие линии тела Блейка так же легко, как детали пазла. Словно они были созданы друг для друга.

Часть Фарры задавалась вопросом, правильный ли выбор она делает. Другая, гораздо большая часть, не заботилась об этом, потому что она больше не могла это терпеть. Узел разочарования внутри нее, готовый лопнуть; напряжение, которое связывало ее с ним, гарантируя, что он будет в ее мыслях, даже если его нет рядом; обещание того, что он может с ней сделать. Ее тело отзывалось на Блейка так, как ни на кого другого, и Фарре надоело отказывать себе в удовольствии снова оказаться в его руках.

Это просто секс.

Блейк обхватил ее за бедра и заставил ее обвить ногами его талию, ни на секунду не отрывая своего рта от ее, пока он вел их в сторону спальни. Фарра была бы впечатлена его ловкостью в режиме многозадачности, если бы ее разум не затуманился, и она не могла сосредоточиться ни на чем, кроме пульсации в своем естестве и трения твердых сосков о бюстгальтер.

Боже, прошло действительно слишком много времени с тех пор, как у нее был секс. Фарра с трудом могла вспомнить времена, когда она не могла получить оргазм с парнем, даже с Блейком, потому что она была в шаге от воспламенения, хотя они даже не сняли одежду.

— Подожди, — выдохнула она прямо перед тем, как Блейк опустил ее на кровать. — Простыней нет.

Рабочие собрали кровать этим утром, но Фарра еще не успела ее застелить.

— К черту простыни. — Блейк прикусил ее шею, проводя языком по жаждущей плоти. На этот раз стон все-таки сорвался с ее губ. — Разберемся с этим позже.

Фарра была искушена, но…

— Это матрас Hastens за 10 000 долларов.

— 10 000 долларов? — Его шок пробежал по позвоночнику. — Это возмутительно.

— Ты сам это утвердил. — Она предоставила ему подробный список рекомендованной мебели для квартиры с ценами перед тем, как что-либо заказывать.

— Не пойми меня неправильно. — Пальцы Блейка коснулись края ее трусиков, которые уже пропитались возбуждением. — Но я не хочу сейчас говорить о мебели.

Фарра заглушила смех, прижавшись к его коже.

— В ванную, — приказала она. Она могла быть возбуждена до такой степени, что не могла нормально дышать, но она не была настолько сумасшедшей, чтобы испортить совершенно новый Hastens.

Ей не пришлось просить дважды.

Блейк снова подхватил ее на руки и понес в ванную, на ходу нетерпеливо дергая за молнию ее платья. Он подождал, пока черный шелк не упадет на пол, прежде чем усадить ее на столешницу и скинуть с себя рубашку и джинсы.

Фарра резко вдохнула. Боже, он был прекрасен. Сколько бы раз она его ни видела, она не могла к этому привыкнуть. Широкие плечи, сужающиеся к плоскому животу и узкой талии, поджарые бедра, длинные мощные ноги и гладкие мышцы, обтянутые золотистой кожей, не говоря уже о внушительном бугорке за черными брифами Calvin Klein. Сам Микеланджело не смог бы изваять более совершенное произведение искусства.

Ленивая улыбка скользнула по лицу Блейка, когда он впитывал ее неприкрытое восхищение.

— Нравится то, что видишь? — протянул он. Уверенность сочилась из каждой поры, смешиваясь с первозданной чувственностью и мощной мужественностью, создавая непреодолимый коктейль, который Фарра лакала, как котенок сливки.

— Очень. — Она провела рукой по его груди, наслаждаясь его теплой силой. Она чувствовала неровный ритм его сердца под своими пальцами. — Но мне бы понравилось больше, если бы ты снял боксеры.

Было время, когда произнесение подобного вслух привело бы ее в ужас, но она больше не была девочкой. Она была женщиной, которая знала, чего хочет, и она хотела Блейка.

Блейк хмыкнул.

— Скоро. Но сначала я хочу насладиться пиршеством.

Он расстегнул ее бюстгальтер и отбросил его в сторону, даже не взглянув. Он сжал ее грудь в ладони и потер большим пальцем сосок, посылая волну жара в ее живот. Он склонил голову к другому соску, посасывая, вылизывая и обдувая прохладным воздухом теплую чувствительную кожу.

Фарра выгнулась навстречу ему, снова обвив ногами его талию и притягивая его ближе, пока его эрекция не уперлась в ее самую чувствительную плоть. Она уперлась руками в столешницу и с самозабвением терлась о Блейка, отчаянно нуждаясь в том единственном, что мог дать ей только он, пока он ласкал ее грудь. Ее тело было словно оголенный провод, вибрирующий тысячей нервных окончаний на грани взрыва.

Блейк покрыл поцелуями ее живот и зацепил пальцами пояс ее трусиков. Ее ноги дрожали в предвкушении, но была одна вещь, которую Фарре нужно было прояснить, прежде чем она окончательно потеряет рассудок.

— Блейк. — Его имя прозвучало как прерывистый шепот.

Он посмотрел на нее, его глаза блестели от похоти.

— Это просто секс. — Фарре нужно было, чтобы он это понял. Это была их единственная ночь. Ни больше ни меньше.

Другая эмоция мелькнула в этих сапфировых глазах, но когда она моргнула, она исчезла.

— Я знаю.

Затем Блейк стянул трусики с ее ног, опустил голову и заставил ее окончательно потерять рассудок.