Если бы солнце никогда не садилось

Глава 30

Зеленые глаза посмотрели на него, затуманенные шоком.

— Блейк?

Клео Боуден.

Его бывшая девушка. Бывшая невеста. Бывшая мать его ребенка.

Прошло четыре года с тех пор, как Блейк разговаривал с ней в последний раз. Их последняя беседа была натянутой и неловкой до физической боли. Это было незадолго до того, как Клео перевелась в другое учебное заведение и переехала в Атланту. Там жили ее бабушка с дедушкой, и ее родители решили, что ей будет полезно уехать подальше от плохих воспоминаний. Клео была лишь тенью самой себя, замкнутой и измученной. Блейка же затягивало в воронку, он был поглощен чувством вины и ненавистью к себе.

Двое сломленных людей, которым никогда не следовало быть вместе, объединенных трагедией.

— Я не знал, что ты в Остине, — сумел произнести Блейк.

Знала ли его семья, что она вернулась в город? Нет. Если бы знали, они бы ему сказали. К тому же они давно потеряли связь с Клео. Семьям Райанов и Боуденов было слишком больно находиться рядом друг с другом, зная, что в их семье стало на одного человека меньше.

Из-за меня.

— Я вернулась несколько месяцев назад. — Клео выглядела хорошо. Словно светилась. Ее лицо и фигура округлились со времен колледжа, но кошачьи глаза и темные кудри остались прежними. — После того, как, ну... — Она смущением указала на себя.

Блейку потребовалась минута, чтобы понять, на что она указывает. Когда он понял, его сердце остановилось.

На Клео было длинное, летящее платье, которое хорошо это скрывало, но теперь, когда он присмотрелся, сомнений быть не могло. Беременный живот.

— Мне очень жаль. — В глазах врача промелькнула тень сочувствия, когда Клео сжала руку Блейка так сильно, что он вздрогнул. — Боюсь, вы больше не сможете иметь детей.

— К-как? — Блейк не верил в чудеса, но он слышал врача собственными ушами. Автомобильная авария сделала Клео бесплодной. Слишком сильные повреждения маточных труб. И все же она стояла здесь, купаясь в сиянии, которое бывает только у будущих матерей.

Вся ситуация была сюрреалистичной.

— ЭКО. Экстракорпоральное оплодотворение. Первый раз не сработало. Второй раз получилось, вопреки всему. — Глаза Клео увлажнились. — Вроде как чудо, да?

— Да. — Он выдавил это слово через комок в горле.

— Поздравляю. Я рад за тебя. — Блейк говорил искренне. Одной из вещей, которые больше всего преследовали его с той ночи, было осознание того, что он разрушил будущее Клео и ее мечты о создании семьи.

Часть вины в его животе отступила. Ее оставалась еще целая гора, но он почувствовал себя хоть на самую малость легче.

— Кто отец?

Уши Клео порозовели.

— Мой бухгалтер. Я знаю, о чем ты думаешь, — поспешила добавить она. — Но он милый. Стабильный. Мне не помешала бы стабильность в жизни. — Она заправила прядь волос за ухо, и бриллиант на ее пальце блеснул под светом ламп. — Мы поженились прошлым летом, — объяснила Клео, увидев вопросительный взгляд Блейка. — Мы переехали в Остин после того, как я забеременела, потому что родители хотели, чтобы я была рядом, а они не могли переехать в Джорджию из-за работы отца, так что вот я здесь.

— Это здорово.

Наступила пауза, прежде чем оба неловко рассмеялись.

— Боже, это безумие. — Блейк провел рукой по лицу. — Я рад видеть, что у тебя все хорошо. Я... ну, я всегда задавался вопросом, как ты.

Кровь. Металл. Крики.

В его ушах звенели угасшие воспоминания.

— Какое-то время я была в очень мрачном состоянии, — призналась Клео. — Я даже бросала учебу на время. Всегда будет часть меня, которая... — Она сглотнула. — В любом случае, потеря ребенка — это не то, через что можно когда-либо окончательно пройти, но я обрела покой. — Она всмотрелась в его лицо. — А ты? Как ты?

— Я в порядке.

— Слышала, ты теперь король в мире спортивных клубов. — Ее рот изогнулся в легкой улыбке.

— Вряд ли, — сказал Блейк, хотя в глубине души понимал, что так оно и есть.

— Не скромничай. У тебя это никогда не получалось, — поддразнила она. Клео теребила свою корзину для покупок. — Послушай, Блейк. За последние несколько лет у меня было много времени подумать, и есть кое-что, что мне нужно тебе сказать. Кое-что, что я должна была сказать тебе давным-давно.

В ее глазах промелькнула вина, что не имело смысла. В чем ей было винить себя?

Это Блейк был за рулем. Это он настоял на том, чтобы они поехали к Клео после того, как у него с отцом произошла какая-то нелепая ссора, хотя бушевала такая гроза, что собственного голоса не было слышно из-за шума дождя. Он вильнул, чтобы избежать столкновения с оленем, врезался в дерево и одним махом погубил и их сына, и их отношения.

Он сделал это не нарочно, но вина тяготила его совесть каждую ночь с тех пор, особенно когда Блейк вспоминал свою молитву. Однажды ночью перед аварией он проснулся в три часа утра, обливаясь потом при мысли о том, что станет нежданным отцом в возрасте двадцати двух лет, и отправил безмолвное послание небесам.

Пожалуйста, пусть все это исчезнет.

Неделю спустя произошла авария.

Блейк не думал о выкидыше. Он вообще ни о чем не думал. Он был просто в панике и истощен, и хотя он не был особо религиозным человеком, он не мог не задаваться вопросом: не была ли авария божьим способом наказать его за ту паршивую, эгоистичную, брошенную вскользь молитву.

— Сможешь встретиться со мной сегодня на нашем старом месте? — Клео огляделась. — Я не хочу говорить об этом здесь.

Их старое место — игровая площадка, где они часто бывали подростками, еще в те старые добрые времена, когда они были не более чем друзьями. Раньше они просиживали там ночи напролет, качаясь на качелях и глядя в небо, рассуждая о том, каким будет их будущее.

Никто из них не ожидал, что все обернется именно так.

— Конечно. — Любопытство жгло дыру в желудке Блейка. Прежде чем он успел расспросить ее подробнее, запах «Old Spice» ударил ему в нос.

Блейк поморщился. Он знал только одного человека, который пользовался «Old Spice».

— Блейк Райан. — Хмурый взгляд Дэниела Боудена мог бы расплавить камень. — Не знал, что ты приполз обратно в город.

— Папа, — прошипела Клео.

— Клео, иди к матери на кассу.

— Папа, оставь Блейка в покое. Мы просто случайно встретились.

— Немедленно, Клео!

Она стиснула зубы, но сделала, как он велел. Площадка, восемь часов, — проговорила она одними губами за спиной Дэниела.

Блейк моргнул в знак согласия.

Как только Клео оказалась вне пределов слышимости, Дэниел ткнул пальцем в грудь Блейка. Для большинства людей он был устрашающим человеком. Шесть футов и четыре дюйма литых мускулов и яростной энергии, и всё это он направил на бывшего своей дочери.

Блейк ему вполне нравился, когда тот встречался с Клео. Он возненавидел его, когда тот разбил Клео сердце. И чертовски возненавидел после аварии.

Отношения между Блейком и его бывшим несостоявшимся тестем рухнули стремительно и некрасиво, а если и было что-то, в чем Дэниел Боуден был хорош, так это в умении затаить обиду.

— Мистер Боуден...

— Заткнись, — прорычал Дэниел. — И держись подальше от моей дочери. Я не хочу, чтобы ты с ней разговаривал. Я не хочу, чтобы ты даже смотрел на нее. Ты причинил ей достаточно боли. Она наконец-то нашла того, кто относится к ней правильно, и я не позволю тебе это испортить.

— Я не планиро...

Дэниел продолжал, словно Блейк и не говорил, и его следующие слова превратили кровь Блейка в лед.

— Ты играл ее чувствами с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы голосовать, и я не позволю тебе снова все испортить. Потому что это то, что ты делаешь. Ты портишь жизни людей. Мир видит золотого мальчика-красавчика, но я вижу тебя таким, какой ты есть на самом деле: черная звезда, сердцеед и эгоистичный ублюдок. Ты ранишь всех вокруг и, что хуже всего, ничего не можешь с собой поделать. Это просто твоя натура.

Полнолуние висело в небе круглым и тяжелым диском; где-то вдалеке выла собака, а качели скрипели в ночной тишине, дополняя атмосферу фильма ужасов, окутавшую пустую игровую площадку.

Пустую, если не считать Блейка и Клео, которые сидели бок о бок на качелях. Их старое подростковое пристанище. Как проста была жизнь тогда, когда всё, о чем им приходилось беспокоиться, — это куда подавать документы в колледж и с кем идти на выпускной.

— Прости моего отца, — сказала Клео. — Я не знаю, что он тебе наговорил, но могу себе представить. Он немного помешан на защите.

— Я его не виню. — Блейк ответил ей кривой улыбкой, будто слова Дэниела Боудена не вырезали себя на его сердце острым пером, смоченным в яде.

Смертельной всегда была не ложь. Какой бы скандальной или распространенной она ни была, ложь не могла пробить броню праведности, потому что ты знал — даже если никто другой не знал, — что слова твоего врага ложны. Нет, самыми опасными были мрачные истины, те, в которых ты не мог признаться самому себе, пока кто-то не произносил их вслух за тебя. Они заставляли тебя встретиться лицом к лицу со своими демонами, теми самыми, которые, как ты надеялся, останутся взаперти навсегда. Но стоило им выбраться наружу, вернуть их обратно было уже невозможно. Они оставались там, чтобы преследовать тебя до конца жизни.

— Он перегибает палку с тех пор, как... ну, ты понимаешь. — Ресницы Клео опустились. — Слава богу, у Питера — моего мужа — и у меня есть свой дом, иначе я бы сошла с ума. В любом случае. — Она нервно рассмеялась. — Хватит об отце. Мы здесь не ради этого. — Вина снова прокралась в ее глаза вместе с изрядной долей нервозности. — Как я и сказала, я хочу кое-что тебе рассказать.

— Мне тоже.

Она моргнула.

— Что?

— Прежде чем ты что-то скажешь, мне нужно кое-что тебе сообщить. — Блейк втянул в себя воздух. Кислород наполнил его легкие, и он заставил слова вырваться наружу, пока воздух не покинул его тело. — То, что случилось в ту ночь в шторм...

Боль исказила лицо Клео.

— Блейк, не надо.

Он продолжал напирать. Он должен был сказать это и облегчить душу. Иначе вина раздавит его, дюйм за дюймом, пока от него ничего не останется.

— Это была моя вина. Всё это. Я знаю, ты говорила, что не винишь меня, но я молил, чтобы случилось нечто подобное. Я имею в виду, не автокатастрофа и уж точно не то, чтобы ты пострадала. Но я просил Бога, чтобы всё это исчезло, и... — Его горло перехватило. — Мне жаль. Все эти годы я бежал, избегал тебя, потому что не мог смотреть тебе в глаза. Я не мог признать то, что совершил. Я — причина того, что у тебя случился выкидыш. Я убил нашего сына.

Всхлип вырвался из горла Клео. Она прижала кулак ко рту и покачала головой.

— Вот что я должна была тебе сказать, — произнесла она, и ее голос был полон невыносимой муки. — Он не был твоим сыном.