Жаждущий мести

Глава 7

Аугусто

Ожидая звонка от Рози, я решаю принять душ и перекусить.

Сидя в своем гостиничном номере с тарелкой суши, я постоянно думаю о Риккардо, якудза и женщине, которую мы оставили в больнице.

Знание того, что ей оказывают медицинскую помощь, ничуть не облегчает чувство вины, которое продолжает расти в моей груди.

Моя мать научила меня уважать женщин. Даже наших врагов. Нет никаких причин бить женщину. Если кто-то будет угрожать моей жизни, я убью ее, но уж точно не стану пытать.

Я все время вижу грудь той женщины, покрытую множеством уродливых синяков, и как бы я ни старался думать о чем-то другом, этот образ продолжает всплывать в моей голове.

Поставив тарелку с едой на стол, я беру телефон и пролистываю список контактов. Минуту или около того я смотрю на мамин номер, пытаясь набраться смелости, чтобы позвонить ей.

Тяжелый вздох вырывается из моей груди, когда я нажимаю кнопку вызова, подношу телефон к уху и закрываю глаза.

— Привет, солнышко, — раздается на линии любящий мамин голос, которая, судя по всему, удивлена моим звонком. — Разве ты не летишь домой с Риккардо?

— Нет. Я остался, чтобы разобраться с якудза. Риккардо должен быть дома через пару часов. — Я откашливаюсь, открываю глаза и, поднявшись на ноги, подхожу к окну гостиничного номера, глядя на незнакомый город. — Кое-что случилось.

От волнения ее голос становится хриплым, когда она спрашивает:

— Ты в порядке?

— В порядке. — Я опускаю голову, чувствуя, как стыд сжимает мое сердце. — Мы нашли группу, ответственную за нападение на Риккардо, и думали, что поймали сына Танаки. — Мама молчит, терпеливо слушая. — Я пытался вытянуть из него информацию, но сегодня утром я...

— Черт. Ты случайно убил сына Танаки? — спрашивает мама.

— Нет. Я поймал не сына. Это был двойник.

— Оу. — В ее голосе слышится замешательство. — Что случилось?

Мне с трудом удается произнести следующие слова.

— Это была женщина.

Мама несколько секунд молчит.

— Что ты хочешь этим сказать, Аугусто?

Я делаю глубокий вдох и снова закрываю глаза.

— Я пытал женщину.

Мама прерывисто вздыхает, и это глубоко ранит мое сердце.

— Н-но почему?

— Она была переодета в мужчину. У нее начались проблемы с дыханием, и она сняла толстовку. Тогда я увидел уплотненную рубашку, и после того, как помог ей ее снять, я понял, что это женщина. Мы сразу же отвезли ее в больницу.

— О. Ну, это все меняет, не так ли? Ты же не специально ударил женщину? Верно?

— Верно, — соглашаюсь я. — Но я все равно чувствую себя дерьмово.

— Меня бы больше расстроило, если бы ты вообще ничего не чувствовал, — говорит мама.

Кивнув, я снова смотрю в окно.

— Я хотел, чтобы ты узнала об этом первой, но никому больше не говори. Мне все еще нужно поговорить с Энцо.

— Хорошо. — Мама тихо вздыхает. — Думаешь, с женщиной все будет в порядке?

Понятия не имею. Даже если она поправится физически, я уверен, что нанес ей глубокую психологическую травму.

— Надеюсь, — отвечаю я. — Я все время думаю, что ни Бьянка, ни Сиенна ни за что не пережили бы того, что я сделал с этой женщиной.

— Как ее зовут?

— Не знаю. Как бы сильно мы ее ни мучили, она не давала нам никакой информации. — У меня першит в горле, и я откашливаюсь, прежде чем добавить: — Она заговорила с нами только после того, как мы узнали, что она женщина, и то лишь для того, чтобы умолять нас не насиловать ее.

— Господи, — выдыхает мама. — Аугусто.

— Мам, — в моем голосе слышится раскаяние, — мне так чертовски жаль. Я знаю, что заслуживаю этого, но, пожалуйста, не разочаровывайся во мне.

— О, малыш, — воркует мама. — Ты не хотел причинить ей боль. Я понимаю, что произошедшее было вне твоей власти.

Мой голос звучит хрипло, когда я говорю:

— Мне нужно услышать эти слова от тебя.

— Я не разочарована в тебе, Аугусто. Но я беспокоюсь за бедную женщину. Можешь проверить, как она? Просто чтобы успокоить мое сердце.

— Я попрошу Рози взломать систему больницы.

— Хорошо. — Я слышу, как мама ходит по комнате, и спрашивает: — Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке.

— Аугусто. — В ее голосе начинают звучать строгие нотки. — Как ты себя чувствуешь после всего, что произошло?

— Я чувствую себя ужасно виноватым. Я все время вижу эту женщину перед глазами.

— Как бы мне хотелось обнять тебя, мой малыш.

Я поднимаю голову и делаю глубокий вдох.

— Я ничего не могу с этим поделать. — Услышав стук в дверь, я оглядываюсь через плечо. — Мне нужно идти. Люблю тебя, мам.

— Я тоже тебя люблю. Будь осторожен. Я хочу, чтобы ты вернулся целым и невредимым.

Легкая улыбка трогает мои губы.

— Хорошо.

Закончив разговор, я подхожу к двери и смотрю в глазок, прежде чем открыть Раффаэле.

Заметив, что он тоже принял душ, я спрашиваю:

— Ты ел?

— Кусок в горло не лезет, — отвечает он, входя в комнату. Он бросает взгляд на еду, к которой я едва притронулся. — Вижу, у тебя тоже пропал аппетит.

— Да. — Я подхожу к мини-бару и наливаю нам виски. Протянув Раффаэле стакан, я говорю: — Я только что поговорил с мамой о том, что произошло.

Все в нашем близком кругу знают о прошлом мамы. Хотя прошло много времени, она по-прежнему нервничает в присутствии незнакомых мужчин, поэтому всем охранникам было приказано держаться от нее на расстоянии.

Его брови слегка приподнимаются.

— И как она это восприняла?

Я пожимаю плечами, делаю глоток янтарной жидкости и наслаждаюсь жжением, прежде чем ответить:

— На самом деле, она восприняла это нормально. — Я смотрю в глаза своему заместителю. — Но от этого мне ни черта не лучше.

Раффаэле кивает, и мы молча потягиваем виски. Поставив свой стакан на стол, он тяжело вздыхает.

— Господи, мы избили женщину.

— Я отдал приказ, — повторяю я свои слова, сказанные ранее. — Это не твоя вина.

Он смотрит на меня, и его глаза темнеют от чувства вины.

— Как мы этого не заметили? — Он качает головой и скрещивает руки на груди. — Я снова и снова прокручиваю в голове последние несколько дней, но не могу вспомнить ни одной секунды, когда бы она выдала себя.

— Я заметил, что она невысокого роста, но большинство людей ниже меня.

Мы продолжаем все перебирать, и через несколько секунд я говорю:

— Мы никак не могли знать, что она женщина.

Раздается звонок моего телефона, и я вытаскиваю его из кармана. Взглянув на экран, я вижу имя Рози и быстро отвечаю:

— Привет, Рози. У тебя есть что-нибудь для меня?

— Вокруг больницы какое-то движение. Несколько минут назад прибыла группа мужчин. У них татуировки якудза. Я готовила ужин и чуть не пропустила это. Они все еще там. Я пришлю тебе фотографии машин и мужчин.

— Спасибо, Рози.

Я вешаю трубку и, пока Рози отправляет всю информацию, говорю Раффаэле:

— Свяжись с Санти и Джоном. Якудза в больнице.

Пока он отправляет сообщение охранникам, я достаю оружие из нагрудной кобуры, проверяю магазин и вставляю его обратно. Направляясь к двери, я хватаю пиджак, лежащий на спинке дивана, и натягиваю его.

Когда мы выходим из гостиничного номера, он спрашивает:

— Что сказала Рози?

— Несколько минут назад в больницу прибыла группа мужчин. Она думает, что это якудза. — Я открываю защищенный чат с Рози, и мы начинаем просматривать фотографии, идя к лифтам.

— Определенно якудза, — соглашается Раффаэле.

От Рози приходит еще одно сообщение с фотографией одного из мужчин крупным планом.

РОЗИ:

Это Ютаро Кано. Заместитель Танаки.

Я выгибаю бровь, глядя на Раффаэле.

— А что, если у Танаки нет сына, и мы схватили его дочь? Он ведь мог замаскировать ее, чтобы защитить?

— Хер его знает. В любом случае, эта женщина важна для Танаки, раз он послал своего заместителя проверить, как она.

Даже если она дочь Танаки, я все равно чувствую огромную вину за то, что причинил боль женщине.

Когда мы спускаемся на первый этаж и выходим из лифта, Санти и Джон уже ждут нас.

— Вы поедете с нами. Мы возвращаемся в больницу. Там якудза, — сообщает им Раффаэле, когда мы направляемся к одному из внедорожников.

Когда мы все забираемся в салон, я снова набираю номер Рози.

— Привет. Они все еще в больнице, — тут же сообщает она мне.

— Мы уже едем. Дай знать, если они уеду раньше, чем мы до них доберемся.

— Хорошо.

По дороге я отправляю сообщение Энцо, с просьбой позвонить мне, как только они приземлятся в Нью-Йорке. Я хочу сам сообщить ему, что мы избили женщину. Не хочу, чтобы он услышал эту неприятную новость от кого-то другого.

Когда мы подъезжаем к больнице, я убираю телефон и достаю оружие из кобуры. Снимая предохранитель, я говорю:

— Постарайтесь не умирать. Наша цель – заставить их заплатить за то, что они сделали с Риккардо и нашими павшими бойцами. Больше никто не должен пострадать.

— Да, босс, — хором отвечают мне трое мужчин.

Как только внедорожник заезжает на парковку, приходит сообщение от Рози.

РОЗИ:

Они уходят.

Мой взгляд останавливается на выходе, где я вижу шестерых мужчин, но меня охватывает удивление, когда с ними я замечаю женщину. Она шатается на ногах, и каждый раз, когда она спотыкается, один из мужчин дергает ее за руку, чтобы она не упала.

— Ладно, может, она и не дочь Танаки, — растерянно говорит Раффаэле.

У меня в груди зарождается жалость к этой женщине.

— Наверное, они собираются ее допросить, чтобы узнать, что она нам рассказала.

Когда наш внедорожник останавливается, я приказываю:

— Не трогайте женщину и не убивайте младшего босса. На остальных мне плевать.

Мы выскакиваем из машины и направляемся к группе. Один из мужчин замечает нас и кричит что-то по-японски.

Пока Кано хватает женщину и тащит ее к черному седану, остальные пятеро мужчин бегут к нам. Начинается перестрелка, и нам удается убить двоих. Оставшиеся трое бросаются к нам, и мы переходим к рукопашной схватке.

Они двигаются невероятно быстро, их явно хорошо натренировали. Когда я блокирую и наношу удары руками и ногами, то быстро начинаю потеть.

Тот, с кем я дерусь, вытаскивает нож, и я отскакиваю назад, чтобы избежать удара, но ему удается порезать мне ключицу.

Я слышу выстрел и, когда Раффаэле вскрикивает, бросаю взгляд направо. В этот момент я замечаю, как кровь струится из-под его плеча. Мой противник тут же бьет меня ногой в живот, и я отшатываюсь назад.

Ярость закипает в моей крови, и, издав рык, я бросаюсь на этого ублюдка. Используя прием, которому меня научил отец, я обхватываю его шею и, делая сальто, слышу хруст, когда ломаю ему позвоночник.

Я отбрасываю его тело и, повернувшись к Раффаэле, стреляю в ублюдка, с которым он дерется, а затем бегу к седану, который уже трогается с места. Я делаю один выстрел за другим, пробивая две шины, и когда младший босс выходит из машины, направляю на него свое оружие.

— Не двигайся, блять, и уйдешь отсюда живым, — кричу я.

Хотя все мое внимание сосредоточено на заместителе Танаки, я замечаю женщину, которая с трудом выбирается из машины и пытается уйти.

Я слышу, как Раффаэле тихо ругается себе под нос, и, зная, что он стоит у меня за спиной, сосредотачиваюсь на Кано, покрытом шрамами и татуировками от всех войн, которые он вел вместе с Танакой.

— Якудза отомстит, — сердито огрызается Кано, затем он тоже замечает женщину и кричит ей что-то по-японски.

Она останавливается, и я слышу приглушенный всхлип, прежде чем она медленно поворачивается, чтобы вернуться к машине.

Кано оглядывает меня с ног до головы.

— Ты хоть знаешь, с кем связался?

Игнорируя его вопрос, я требую:

— Я хочу встретиться с Танакой.

— Твой брат жив, — с яростью и пренебрежением говорит Кано.

Визг шин наполняет воздух, когда на место прибывают еще солдаты якудза, и Раффаэле говорит:

— Нам нужно уходить!

Я быстро оглядываюсь через плечо и вижу, что Санти подгоняет внедорожник, а Джон, прихрамывая, направляется к машине. Только сейчас я замечаю, что он ранен в ногу.

Снова переведя взгляд на Кано, я поднимаю руку и стреляю ему в плечо.

— Это за моих людей. В следующий раз я убью тебя. Пусть твой чертов босс свяжется со мной, или я уничтожу всю его организацию.

Бросив ему это предупреждение, я разворачиваюсь и бегу к внедорожнику, а Раффаэле прикрывает меня. Мы забираемся на заднее сиденье, после чего Санти мчится к приближающимся машинам.

Несмотря на то, что некоторые солдаты якудза открывают по нам огонь, Санти объезжает их на внедорожнике, и выруливает на дорогу. Он прибавляет газу, и я смотрю в зеркало заднего вида, отметив, что одна из машин едет за нами.

— Оторвись от него, — приказываю я Санти, а затем смотрю на Раффаэле и Джона. — Как вы двое?

— Я в порядке, — отвечает Раффаэле. — Но у меня закончились патроны.

Джон затягивает ремень на бедре и стонет.

— Мы позаботимся о тебе на аэродроме, — говорю я, похлопывая его по плечу. —Держись.

Он кивает, по его лицу струятся капли пота.

— Думаешь, Танака свяжется с тобой? — спрашивает Раффаэле, поднимая воротник моей рубашки, чтобы посмотреть, откуда идет кровь.

— Это просто порез, — говорю я. Я снимаю пиджак, складываю ткань и прикладываю к его плечу. — Прижми как можно крепче. Не хочу, чтобы ты истек кровью.

Пока он выполняет заказ, я отвечаю на его вопрос.

— Нам придется подождать и посмотреть, что Танака предпримет дальше.

Если он не вылезет из своего укрытия, я попрошу Джорджи и Адриано привезти подкрепление. Они – главы семей Риццо и Торризи, а также мои лучшие друзья. Одно мое слово – и половина сил Коза Ностры обрушится на Токио.

Якудза начали эту войну, и она не закончится, пока Масато Танака не извинится за то, что его люди сделали с Риккардо и Джианной.

Коза Ностра должна продемонстрировать свою силу и дать понять врагам, что с нами шутки плохи.