Жнец и ведьма. Том 1

Глава 19

Металлическая дверь подъезда щёлкнула за Матвеем приглушённо, как закрывающаяся крышка шкатулки — внутри квартиры царил запах ночного ветра и горячего металла от остывшего «Бандита». Варвара, шатаясь, прошла несколько шагов, запнулась о кроссовки в коридоре и буквально рухнула на кровать— обняла подушку, не утруждая себя даже тем, чтобы расстегнуть куртку. Матвей наклонился, подоткнул край одеяла ей под бок, задержал ладонь на затылке: тяжёлые пряди рыжих волос пахли дорогим бензином и прохладой трассы. В груди на мгновение кольнуло теплом — он резко выпрямился, натянул рубашку, кожаную куртку и, почти неслышно прикрыв дверь, ушёл в предрассветную серость.

Час спустя он поднялся по эскалатору «Смоленской»: свет ламп резал глаза, но внутренний подъём не давал провалиться в привычную пустоту. Ветер, гулявший над Арбатом, шуршал рассыпанными листовками, а в термокружке стыл крепчайший кофе. Матвей уловил себя на абсурдной мысли — возвращаться домой хочется. Самого слова «дом» раньше будто не существовало.

Арка, облупившаяся штукатурка, табличка «Управление» — ещё секунда и он внутри. Сразу ударил шум: грохот пластиковых стаканов, запах дешёвой выпечки, кто-то привязывал гирлянды прямо к пожарной сигнализации. Сотрудники, сияя предкорпоративным азартом, бегали с коробками, будто сегодня здесь не сортируют грешные таланты, а репетируют утренник.

У кулера стоял Сухов, закрывая крышку термоса, — угрюмо-жёлтая лампочка отражалась в кофейной глади. Завидев Матвея, он поднял чашку в скромном приветствии и хрипло бросил:

— Минуту найдёшь — зайди ко мне.

Матвей прошёл сквозь гомон, плечом раздвигая рассекавших пространство клерков-жнецов, и захлопнул за собой дубовую дверь кабинета Сухова. Внутри пахло табаком «Геркулес» и пыльными архивами. Иван стоял спиной к окну, скрестив руки; редкий свет утра подсвечивал седину на висках.

— У нас нарисовалась проблема, — заговорил он сразу, без привычных колкостей. — Оккультисты.

Матвей бросил куртку на спинку стула, сел боком, сцепив пальцы.

— Если это люди — чем они опаснее прочих фанатиков?

Сухов постучал костяшками пальцев по крышке термоса, будто проверяя её на трещины, и нехорошо усмехнулся:

— Людьми они были, пока не разодрали завесу. Они нашли что-то. Или кого-то. И теперь граница меж нашим миром и тем… — он щёлкнул пальцами, словно сдирая плёнку со стекла, — проседает.

Тишина в кабинете сделалась плотной, как вода: сквозь двери доносились корпоративные хлопоты, но здесь было слышно только, как капля чая стукнула в чашку, — и у обоих на мгновение промелькнула одинаковая мысль: «Если стена рухнет, праздник закончится раньше, чем начнётся.»

Матвей медленно выдохнул, не отводя взгляда от Сухова, и, словно мимоходом, произнёс:

— А сбыт душ и нелюдей тебя не тревожит? На чёрном рынке новая волна, из прибрежной зоны идут партии свежих — без меток, без слежки. Ты знаешь, что это значит?

Иван упрямо поджал губы, поставил чашку на стол и сел, сцепив пальцы в замок.

— Знаю. И именно потому ты этим и займёшься. У нас нет другого кандидата.

— То есть, — Могилов вздохнул, откинувшись в кресле, — мне теперь разорваться? Между ведьмой, нелюдями и оккультистами? Может, я себя начну клонировать, а ты будешь распределять смены?

— Опять передёргиваешь, — тихо сказал Сухов, но усталость в его голосе выдавалась даже сквозь привычную сухость. Он помолчал, понизил голос и добавил: — Я нашёл решение по ведьме.

Матвей не сразу понял, о чём речь. Сердце вздрогнуло и замерло, как будто резко остановился двигатель — на секунду в груди стало пусто, будто выпало что-то жизненно важное. Он даже не успел задать вопрос.

Но Сухов уже сменил тему, словно прежнего не было:

— Ты получишь двух помощников. По линии Логистики и Спецанализа. Они тебя не подведут, я отбирал лично. Делом об оккультистах займётесь в первую очередь. Они играют с порталами, Матвей. Мы не можем дать им дотянуться до ядра.

Матвей кивнул автоматически. Слова скользили мимо, не задерживаясь — внутри было только ощущение: Варвара. Её запах. Её смех. Тёплое «круто», брошенное сквозь визор шлема. И её, спящую, словно доверяющую ему всю себя.

Наверное, он больше её не увидит. Вероятно, и не должен. Всё к этому вело. Рационально — это решение верное. Но почему-то от него мутило.

Сухов что-то ещё говорил: уточнял по базе, вспоминал старое дело с коллекционерами эмпатов. Матвей поддержал разговор на автопилоте, лишь изредка вставляя короткие «понятно» и «да, проверю».

Когда он наконец вышел из кабинета и прошёл по коридору к своему месту, шум и хаос праздника казались ненастоящими. Бумажные гирлянды, серпантин, коробки с пирожными — всё это казалось театральной декорацией, за которой вот-вот откроется чёрный провал.

Сев за стол, он включил компьютер, набрал пароль и открыл первую папку. Глаза скользили по буквам, но сознание упрямо возвращалось к другому: её рука, обвившая его на ходу, лёгкое прикосновение пальцев к куртке. Тепло, к которому он даже не успел привыкнуть.

Работа не клеилась. Ничего не клеилось.

Постепенно рабочее настроение ускользало, как песок сквозь пальцы. С каждой минутой оно всё больше растворялось в гуле голосов, запахе пирожных и едва слышной музыке из колонок. За длинным столом уже вовсю суетились Смерти — кто-то из них расставлял бокалы, кто-то поправлял бумажные шапочки, а Жнецы, как обычно, держались особняком, лениво разглядывая ассорти из закусок. Всё ждали, когда руководство махнёт рукой: можно начинать.

Матвей стоял у стены, держа в руке пластиковый стакан с апельсиновым соком. Виски слегка гудели будто от недосыпа и ощущения бесполезности происходящего. Всё это — бантики, шарики, напускное веселье — раздражало. Он никогда не умел делать вид, что рад, когда на самом деле внутри всё серое и гулкое.

Галина, ярко накрашенная, как всегда уверенная в себе, смеялась слишком звонко, прижимаясь к плечу Никиты — того самого программиста, что когда-то пытался взломать полевые архивы. Никита смущался, но не отстранялся. Другие программисты сгрудились у другого конца комнаты, споря о чём-то жарко — Матвей уловил знакомые слова: «нейросеть», «переход», «магия петельного типа».

Тамарочка, в облегающем тёмно-зелёном платье, уже несколько раз прошлась вдоль комнаты, будто невзначай оказываясь рядом. Сейчас она беседовала с Марго, но её взгляды то и дело возвращались к Могилову. Томные, ожидающие. Он отхлебнул сок, чтобы не отвечать.

Иван Сухов наконец вышел в центр, похлопал несколько раз в ладони, привлекая внимание. Разговоры стихли, сотрудники начали оборачиваться. Кто-то включил музыку тише, кто-то приостановил движение, замер в ожидании.

— Коллеги, — начал Сухов, привычно чётко, — сегодня у нас сразу два повода отпраздновать. Во-первых, как вы все знаете, — он усмехнулся, — корпоратив. Спасибо Главному за это. А во-вторых — мы приветствуем в Управлении сразу двух новых сотрудников.

Матвей лениво повернул голову, не ожидая ничего интересного. Очередной «драгоценный кадр», наверное, очередной кабинетный аналитик из Центра или бывший силовик с синдромом спасителя.

— Первый — Лекс Сирин. Специалист по трансграничной демонологии. Думаю, вы все оцените, насколько такой человек важен в наших текущих делах.

Раздались аплодисменты. Лекс шагнул вперёд — высокий, светловолосый, с самодовольной полуулыбкой. Матвей хмыкнул себе под нос и покачал головой. Типичный «системный тип». Надолго ли? Однако, Могилову стало интересно с чего вдруг Лекса представили, как специалиста по трансграничной демонологии, когда это не было правдой.

Сухов сделал небольшую паузу. И вдруг, в полный голос, спокойно и ясно сказал:

— А второй сотрудник, к которому я прошу отнестись с уважением и вниманием — Варвара Моревна.

Стакан в руке Могилова дрогнул. Он резко вскинул голову, как от удара током. Все звуки вокруг — разговоры, аплодисменты, даже жужжание холодильника — будто провалились в гулкое эхо. Он не поверил ушам.

Слово «Варвара» прозвучало, как выстрел. «Моревна» — как добивающий. Его сердце снова споткнулось.

Матвей смотрел, как она появилась — шагнула из полумрака, из-за широкой фигуры Сухова, став рядом с Лексом. Варвара. В новом виде…или том же⁈ Но, чёрт возьми, выглядела она так, что воздух в лёгких застревал.

Кожа светлая, как фарфор, на контрасте с огненно-рыжими волосами, которые спадали волнами и будто светились в окружающем её лёгком дыму. Тёмная кожаная куртка сидела по фигуре идеально, подчёркивая тонкую талию и прямую осанку. Чёрный топ открывал любопытствующим взглядам на упругий живот, а джинсы с рваными коленями лишь подчёркивали, что перед ним стояла не просто ведьма — стихия. На шее поблёскивал кулон в виде стилизованного анкха. В её глазах играли отблески — не то магии, не то иронии.

Варвара улыбалась, смеялась, шутливо толкнула в плечо Галину, что-то рассказывая. Рядом стояла Марго, уже зачарованная, смеющаяся в такт. Варвара говорила живо, с выразительной мимикой:

— Я говорю им: вы уверены, что это моя душа? А они, представляешь, такие: «Ошибка в протоколе.» — Она хохотнула. — Ошибка! Чуть не отправили меня на распределение душ! Ну не дурдом?

— Кошмар, — ахнула Галина, притворно прижав ладонь к груди. — А ты держалась!

— А что оставалось? — Варвара фыркнула, бросив взгляд в сторону Матвея.

Он поймал её взгляд и застыл. Её глаза… те же, и совсем другие. Он не знал, что в ней изменилось, но сейчас она была — живее, ярче, как пламя, которое наконец разгорелось на всю силу.

Рядом стоял Лекс, как телохранитель: высокий, уверенный, слегка скучающий, но с таким видом, словно в любой момент готов прикрыть Варвару спиной от чего угодно. Он немного улыбался, глядя на неё, как на непредсказуемое природное явление, с восхищением и каплей тревоги.

К Могилову подошёл Сухов. Не глядя на него, глядя на толпу, он сказал спокойно, негромко:

— Теперь это официально. История о перепутанных Варварах закреплена в протоколе. С Моревны сняты все подозрения. А «настоящую» Варвару нашли. Среди последних душ.

— Хм, — только и выдохнул Матвей. Фальсификации в их отделе были редкостью. Но сегодня… сегодня он был готов закрыть глаза. Даже рад. Что-то в нём незаметно отпустило.

— С этого дня, — продолжил Сухов, — Моревна и Сирин — твои подчинённые. По оккультистам — приоритет. Найти. Истребить. Покарать.

Матвей коротко кивнул. Всё, как всегда. Только сердце билось быстрее. Иван уже собирался уходить, но остановился, будто что-то забыл. Вернулся к Матвею и, наклонившись ближе, почти шёпотом сказал:

— И с меткой не тяни. Лучше покори. Так будет проще.

Он не стал объяснять, ушёл, оставив после себя лёгкий запах дорогого лосьона и тяжелую мысль. Матвей снова перевёл взгляд на Варвару. Она смеялась, оживлённо жестикулируя, что-то рассказывая Лексу и Галине. И всё внутри него — и профессионал, и человек — вдруг встало на границу. Он понимал: теперь всё будет совсем не так просто.

Корпоратив шёл своим чередом, как это всегда бывает у Смертей — весело, шумно и немного на грани допустимого. В колонках звучала бодрая музыка с намёком на загробную дискотеку, кто-то пускал искры в потолок, кто-то пытался научить Жнеца в капюшоне лезгинке. Один из Программистов подбрасывал в воздух какие-то лазерные игрушки, превращая их в мини-салют, пока охрана отдела не подошла и не пригрозила запечатать ему недомагический канал.

Лекс, неожиданно легко для своей грозной внешности, вытащил на танец Тамарочку. Та сначала жеманно отнекивалась, потом — уже откровенно сияла. В его руках она выглядела почти миниатюрной, и всё пыталась кокетливо поправить выбившуюся прядь, хотя на лице читалось: покорена окончательно и безоговорочно.

Матвей стоял у стены, привычно наблюдая за действом, в одной руке всё тот же стакан с соком. Он был здесь, но будто не до конца. Где-то в глубине всё ещё шевелилась тревога, пересекавшаяся с чувством, которое он не решался называть. Он уже знал — всё изменилось.

— Привет, начальник, — негромко произнесла Варвара.

Она подошла почти бесшумно, встав плечом к плечу. От неё пахло чем-то пряным, тёплым, может, корицей, может, огнём. Матвей только краем глаза взглянул — и снова не мог оторваться. Она выглядела иначе — уже не той суматошной, неприкаянной девушкой, что была ночью. Сейчас в ней чувствовалась сила. Опора. Опасность.

— Мы доберёмся до истины, — сказала она просто, спокойно, будто клятву дала.

Матвей хмыкнул, покачал головой и отпил сок, не глядя на неё.

— Если ты не начнёшь держать дистанцию, Варвара, я соблазню тебя. И пересплю с тобой.

Сказал сухо, без интриги, как обычный факт. Она повернула голову, уста в полуулыбке, глаза с огоньками.

— Интересно, — протянула она. — Хотела бы увидеть, на что способен инкуб. На что способен жнец — я уже видела.

Голос её был мягким, едва насмешливым. Словно слова неслись по тонкой грани между игрой и вызовом. Могилов невольно усмехнулся, уголок губ дрогнул. На секунду в его взгляде промелькнуло нечто опасное, притягательное, первобытное — как всегда, когда он позволял себе быть собой. Без маски. Без формы. А в душе в это время будто что-то щёлкнуло. Словно тетива натянулась. Он не знал, чем всё это закончится. Но одно понял точно — эта женщина будет принадлежать ему.